Скотт Сиглер – Клон Дьявола (страница 64)

— Молчи, девчонка! — велел ей Свен, подходя к телефону. — Да, Свен на проводе.

— Свен, это Клейтон, — голос казался очень далеким и скрипучим.

— Клейтон, коровы эти крепко больны, слышишь, э? И им все хуже и хуже. Кто приедет сюда помочь мне?

— Слушай, Свен, есть проблема. «Генада» затевает что-то скверное. Ты можешь просто не подходить к коровнику день-другой, пока шторм не пройдет?

Что несет этот старый пес? Очередная небылица в его духе?

— Нет, Клейтон, я не могу «не подходить к коровнику». За моим стадом вообще-то надо ухаживать, э?

Последовала пауза — не было почти ни звука, за исключением статического потрескивания и, возможно, шороха ветра в микрофоне Клейтона.

— Свен, послушай меня, э? Просто доверься мне в этом.

Клейтон явно не понимал состояния приблудных коров или что значит быть ответственным за безопасность и благополучное состояние тех животных.

— Знаешь что, Клейтон? Давай ты просто починишь провода, и все.

— Говорю тебе, в «Генаде» затевается дурное.

— Да? «Генада» подписывает мне чек на зарплату каждые две недели. А не ты. А теперь чини телефон, или я сам поеду в особняк.

Свен услышал приглушенные ругательства и то, что прозвучало так, будто кто-то с силой врезал по большой пластиковой корзине изнутри.

— Свен, ты помнишь, когда умерла твоя жена?

Вопрос ошарашил его. При чем тут смерть жены, черт побери?

— Ну конечно, помню, Клейтон. Ты к чему это клонишь, э?

— Ты помнишь, как я взял на себя твои заботы? Когда ты… горевал?

Широкая мозолистая ладонь сжала телефонную трубку. «Горевал». Можно и так назвать. Валялся на кровати и рыдал, не ел неделю, не шевельнул и пальцем, чтобы помочь себе… Вот так оно точнее. Клейтон тогда позаботился обо всем.

— Клейтон Дитвейлер, ты пытаешься мне сказать, что я должен тебе?

— Точно, а сейчас извлекаю выгоду. Просто сиди тихо. И держись подальше от коровника, Свен.

Вот же сукин сын, припомнил. Но как бы там ни было, Клейтон заметно волновался.

— А ты не хочешь мне рассказать, в чем сыр-бор?

— Хочу, Свен, но не могу.

Что-то новенькое: Клейтон никогда так не «гнал». Наверное, что-то очень серьезное.

— Ждать буду, пока не кончится буря, но не дольше. Завтра утром так или иначе кто-то должен сюда приехать.

Пауза.

— Без вопросов. Но до этого я с тобой поговорю.

Свен повесил трубку и взглянул в окно, тревожные мысли кружились в голове, как злобный ветер, набиравший силу за окном. Клейтона он знает… да, уже тридцать лет. Свен кивнул: подождать-то он может, пока не стихнет буря. Ну а потом придется сразу же приступить к своим обязанностям.

Свен покрутил шеей. Услышал и почувствовал хруст старых косточек. Работа была достаточно утомительной и без этих новых переживаний. Он чувствовал, что очень устал. Опустил взгляд на Муки, которая посмотрела в ответ на него, пушистый хвост неожиданно заметался по полу.

— Ну что, девочка, ты готова отправиться спать со своим стариком?

Муки гавкнула и побежала в спальню. Свен отправился следом. Муки закрутилась у изножья кровати. Свен не стал раздеваться, просто лег поверх одеял на своей стороне. Муки запрыгнула на кровать и свернулась клубком на излюбленном месте — в изгибе ног хозяина.

Оба почти сразу же провалились в сон.

До Клейтона вдруг дошло, что он не пересчитал коров по головам — тех, что спаслись из самолета. А вдруг не все добрались до Свена? Дом Гарви был довольно близко к месту крушения — может, пара коров забрела к ним? Если Джеймс нашел их, просто сел на снегоход и поехал в особняк выяснить, что происходит…

Клейтон набрал номер Гарви. Стефани ответила на втором гудке.

— Слушаю?

— Стефани, это Клейтон.

— Ох, Клейтон! Ты не заскочишь сегодня? Я могла бы приготовить твои любимые кексики, сварить кофейку, посидим и…

— Ты не могла бы позвать Джеймса? Это важно.

— Хорошо, сейчас позову.

Клейтон ждал, задаваясь вопросом, не ошибся ли он. Его действия могут Свена, Стефани и Джеймса подвергнуть потенциальной опасности — во имя спасения Тима и Сары от опасности реальной. В любом случае дерьмовый звонок.

— Алло, Клейтон, привет, — раздался в трубке голос Джеймса. — Здорово, что ты наладил связь так быстро.

— Да пока не наладил, — сказал Клейтон. — Звоню со своей трубки с одного из обрывов. Слушай, Джеймс, ты не видел ничего странного?

— В каком смысле — странного?

— Ну, в смысле… необычного? С твоими коровами?

— Только что от них. Все отлично. А почему ты спрашиваешь?

Клейтон облегченно вздохнул:

— Да так просто. Свен говорит, его коровы что-то малость захандрили.

— Нет, мои в отличной форме. Но ты постарайся, пожалуйста, наладить связь поскорее. Если какая зараза, я хотел бы быть уверен, что смогу дозвониться мистеру Фили.

— Ночью ждем еще одну бурю, так что нет смысла сейчас возиться с проводами. Приведу все в порядок завтра к полудню. Хорошего тебе дня, Джеймс.

— И тебе.

Клейтон отключился, довольный, что одним беспокойством меньше.

За окном спальни разгуливалась и набирала силу буря. Уже дрожали в деревянных рамах стекла, но этого шума было недостаточно, чтобы разбудить Свена. Разбудила его пара других звуков — низкое, утробное рычание Муки. И коровы.

Истошно ревущие коровы.

«Держись подальше от коровника, Свен».

Он сел на кровати. Точно такие же звуки он слышал еще мальчишкой в Онтонагоне. Тогда он оставил дверь в коровник неплотно закрытой — ровно настолько, чтобы посреди ночи туда пролезла свора озверевших от голода койотов и набросилась на беспомощную дойную корову… Стремительно соскочив с кровати и спешно натягивая зимние штаны и башмаки, Свен продолжал гадать над природой пронзительных воплей коровьего ужаса, звуков настолько громких, что он явственно слышал их, несмотря на шум ветра скоростью в двадцать пять миль в час и расстояние в полсотни ярдов от дома до коровника.

Почему же Клейтон велел ему держаться от коровника подальше?

Болезни не могут заставить коров так вопить. Только хищники.

Он подошел к оружейной стойке и взял ружье «моссберг 500». По пути к двери на ходу накинул куртку и, перекладывая ружье из одной руки в другую, надел ее. «Моссберг» заряжен. Свен всегда держал его заряженным.

Муки уже вся извелась. Ее маленькое тело содрогалось от яростного лая. «Ро-ророророро-ро-ро!»

Свен чуть приоткрыл дверь и высунулся.

«Ро-ророро-РОРоро-ро!»

Стройное тело Муки попыталось протиснуться между косяком двери и ногой хозяина. Свен повернул ногу и блокировал ей проход. Каждый «гав» был пронзительным взрывом собачьей ярости.

— Муки, ну-ка успокойся!

Та не успокаивалась.

Коровы заревели еще громче. Свен услышал звуки, напоминающие гром, но буквально через секунду понял: это были звуки… полуторатысячефунтовых туш, бьющихся в стены стойл, в стены коровника.