Скотт Сиглер – Карантин (страница 74)
— Отдай ему свой бумажник, иначе тебе конец. А пакеты оставь здесь. Они нам тоже пригодятся.
Человек повернулся к нему. Покрытая инеем рыжая борода… Нет, этот придурок нашел себе явно неподходящее место для прогулок. Турист гребаный! А может быть, у него не в порядке с головой, потому что он явно не выглядел испуганным. Ни капельки.
— Не отдам, — ответил, наконец, незнакомец.
Джамал разозлился. Роум занервничал еще больше. Джамалу не нравилось, когда кто-то ему отказывал. Особенно белые. Роум на всякий случай осмотрелся. На улице по-прежнему не было ни души, но они и так потеряли уже несколько драгоценных минут.
— Повторяю еще раз, — сказал чернокожий. — Поставь пакеты и отдай моему приятелю бумажник. Если в нем достаточно денег, то так и быть — уйдешь отсюда целехоньким.
— Нет, — снова ответил незнакомец. — Не могу. Мне еще нужно купить мороженое. Челси с ума сойдет, если я его не принесу.
Джамал сделал два шага вперед и приставил дуло пистолета ко лбу прохожего.
— Знаешь, мне насрать на твое мороженое! — рявкнул он. — Брось свои пакеты. Живо!
Немного согнувшись, незнакомец опустил пакеты на заснеженную траву, затем выпрямился. Странно, но он все еще не выглядел испуганным. Роуму это совсем не нравилось. Обычно, завидев оружие, люди могли запросто наделать себе в штаны. Судя по всему, незнакомцу уже столько раз грозили пистолетом, что ему это порядком надоело. Здесь что-то не так… К черту деньги, лучше поскорее убраться отсюда.
Человек отвел правую руку назад.
— Вот именно, — сказал чернокожий. — И помедленнее. Давай сюда бумажник.
Выражение лица прохожего оставалось по-прежнему невозмутимым. Левой рукой он вдруг схватил пистолет за ствол и резко поднял его вверх. Джамал замер на мгновение, как бы не веря в то, что кто-то осмелился играть с ним в такие опасные игры. Именно в тот момент Роум увидел, как правая рука незнакомца вынырнула из-за спины, в ней сверкнул пистолет.
Человек быстро приставил оружие к животу Джамала и нажал на спусковой крючок.
Раздался глухой хлопок. Лицо негра дернулось, но скорее от удивления, нежели от адской боли.
Так же быстро незнакомец приставил дуло к подбородку Джамала и дважды выстрелил.
Потом вдруг из горла человека хлынула кровь. Сначала Роум подумал, что это Джамал забрызгал его собственной кровью, но приятель не кровоточил, он лишь дернулся пару раз и рухнул на землю.
Уронив пистолет, толстяк схватился обеими руками за горло. Выражение его лица так и не изменилось. Даже когда между пальцами сочилась кровь, он все еще выглядел равнодушным.
Он повернулся к Роуму.
И тогда Роум все понял. Это он выстрелил в толстяка из своего револьвера. Из дула струился дым. Он даже не сразу понял, что машинально выстрелил. И угодил прямо в горло.
Несколько раз судорожно моргнув, толстяк опустился на колени. Из горла продолжала хлестать кровь, брызгая на один из пакетов с едой. Стекая по рыжей бороде, она запачкала ему весь воротник и часть толстовки.
— Я хочу… — превозмогая боль, проговорил незнакомец, — хочу, чтобы ты познал любовь…
Потом он повалился на бок и затих.
Кровь продолжала медленно сочиться из его горла…
Роум заметил у него в заднем кармане пухлый бумажник. Он смотрел на него секунду-две, не больше, а потом вдруг встрепенулся. Он ведь только что убил человека… Вооруженное ограбление. Значит, будет квалифицировано как убийство первой степени. Он перевел взгляд на Джамала. Его друг мертв! Как такое вообще могло произойти?
Сирен не было слышно. Их не будет. Из-за нескольких выстрелов никто не станет звонить в полицию.
Сердце грабителя учащенно забилось. Он задышал тяжело и часто. В какой переплет он только что попал!
Он нагнулся и забрал бумажник. Тот был битком набит деньгами. Роум сунул его в карман. Потом быстро осмотрелся. На улице по-прежнему никого не было. Полицейские приедут только в том случае, если кто-нибудь случайно заедет на эту пустынную улицу и заметит на земле два трупа. Вот тогда копы примчатся сюда быстро. Очень быстро. Роум бросил взгляд на невысокий деревянный забор. Несколько досок было оторвано.
Рвать когти или замести следы?
Он сунул револьвер в карман штанов, схватил толстяка за руку и потащил к забору. Придурок, наверное, весил фунтов двести пятьдесят, не меньше. Роум нагнулся, пролез сам, потом затащил труп через дыру. А когда вылез обратно и отряхнулся, увидел следы крови на снегу.
Вот черт! Когда взойдет солнце, то следы сразу кто-нибудь заметит. А он еще перетащил только одно тело…
Роум тоскливо посмотрел на мертвого друга. Они с Джамалом дружили с десяти лет. Конечно, он уже не раз видел смерть. Но чтобы погиб друг?! Такого прежде не случалось.
Он почувствовал, как по щекам катятся слезы.
— Прости меня, приятель, — тихо проговорил Роум, когда схватил чернокожего за запястье и потащил по снегу. — Обещаю, что буду навещать твою мамочку. Мне очень не хочется оставлять тебя здесь, но нужно идти. Думаю, ты на моем месте поступил бы так же. Сам ведь знаешь…
Джамал ничего не ответил. Он лишь смотрел невидящим взглядом в темное ночное небо…
Роум затащил труп под забор. Он положил его не рядом с толстяком, а примерно в нескольких шагах от него. Это все, что он мог сейчас сделать для своего друга. Грабитель пролез под забором, взял пакеты и отшвырнул их подальше. Потом подобрал оружие и бросился к машине. Он решил утопить пистолеты в реке.
Меньше чем через пять минут после того, как они с Джамалом подошли к незнакомцу, Роум уже гнал машину по пустынной улице.
Челси выпроводила маму и господина Беркла из «Виннебаго». Она молча уселась и сосредоточила все мысли на господине Дженкинсе.
Она знала, где он находится. Могла послать к нему маму… но было уже слишком поздно.
Девочка чувствовала, что жизнь покинула его.
Смерть.
Она чувствовала, как умер папа, господин Бекетт и Райан Розновски, но эта смерть была другой. Те трое являлись всего лишь носителями, их единственной целью было вырастить куколки. Господин Дженкинс такой же, как она сама. Он был обращен, и между ними существовала тесная связь.
Челси глубоко вздохнула и попыталась обработать информацию, непрерывным потоком наполнявшую ее мозг. Это оказалось непросто. Инфекция охватила многих солдат, подчиненных генералу Огдену. Она постоянно вытягивала из них сведения, сканируя их мозги в поисках новой полезной информации.
Теперь она уже знала такие слова, которые большинство семилетних детей, наверное, никогда не услышат и, тем более, не поймут.
Такие, как, например,
Частью такого организма и был Марк.
ЕГО ТЕЛО РАЗЛОЖИТСЯ ОЧЕНЬ БЫСТРО, ЧТОБЫ НИКТО НЕ СМОГ ИЗУЧИТЬ ЕГО И ИСПОЛЬЗОВАТЬ ПРОТИВ НАС.
ОНИ НАСТРОЕНЫ НА САМОУНИЧТОЖЕНИЕ. ПОЭТОМУ ПОСЛЕ РАЗЛОЖЕНИЯ ТЕЛА ОНИ ИСЧЕЗНУТ.
НЕТ, ЧЕЛСИ, ОНИ ДОЛЖНЫ РАЗЛОЖИТЬСЯ. НЕ ПРИБЛИЖАЙСЯ К НЕМУ. ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ И НЕ ВЫСОВЫВАЙСЯ.
Девочка задумалась. Она напрягла разум, вошла в контакт с маленькими частичками в теле господина Дженкинса. Получится или нет? Да… да, у нее должно получиться!
ЧЕЛСИ, ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ПРЕКРАТИТЬ.
Девочка не послушалась Чонси. Она любила Бога, но, наверное, там, на небесах, Бог не в курсе, что творится здесь, на Земле. Она послала мощный сигнал, адресованный частичкам внутри Марка, сигнал в форме двух картинок.
На одной картинке был сам господин Дженкинс, довольный и улыбающийся, — как при жизни. Он должен таким и остаться. Они не заставят его превратиться в вонючую жижу…
На другой картинке был ее любимый цветок.
В 03:15 «Хаммер» генерала Чарли Огдена подъехал к забитому фанерой входу в брошенное здание на Эуотер-стрит в Детройте, штат Мичиган. Кусок фанеры отодвинули в сторону, «Хаммер» заехал внутрь, потом фанеру поставили на место.
Скоро начнут прибывать и другие машины. Огден приказал солдатам разделиться на группы, ехать разными маршрутами и прибывать в разное время. Большой конвой был бы замечен сразу, а один зеленый «Хаммер», затерявшийся в потоке гражданских машин, потом другой — уже совсем в другом месте — не привлекли бы к себе большого внимания. Если к 05:00 утра его люди успеют проскочить незамеченными, то первая задача будет выполнена на «отлично».
«Хаммер» заехал внутрь большого старого склада. Под мощными шинами хрустели обломки досок, стекла и штукатурки. Возле стены стояли большой бело-коричневый автокемпер «Виннебаго» и заляпанный грязью мотоцикл «Харли-Дэвидсон».
Кругом сновало с десяток подросших личинок, они бегали туда-сюда на своих черных щупальцах.
И здесь же находилась самая важная, самая главная вещь на свете.
Восемь изгибающихся столбов на двух параллельных балках — четыре справа, четыре слева. Расположенные друг против друга параллельные части сводились вместе. Когда они будут закончены, то сформируют четыре красивые арки. На столбах сидели толстые личинки. Они крепко держались щупальцами за вершину столба, затем выжимали из себя какое-то пенистое коричневое вещество, которое почти мгновенно затвердевало. При каждом отжиме столб вырастал примерно на шесть дюймов, а иногда даже на целый фут. Если бы такая мысль не была богохульством, то Огден, поглядев на это, сказал бы, что личинки строили арки из собственного дерьма.