Скотт Сиглер – Карантин (страница 61)

Но она никогда не думала, что они сразу уставятся прямо на нее. Мерцание в их глазах делало взгляд необычным и… жутким. Благодаря ему они выглядели… настоящими. Жаль, что здесь нет Эймоса… Живой треугольник… Само по себе это означало, что теперь они намного ближе к тому, чтобы решить проблему и наконец-то остановить кошмар.

Женщина была без сознания. Ей ввели достаточное количество препаратов, чтобы она пребывала в этом состоянии подольше. По крайней мере, Маргарет искренне надеялась, что так и будет. За Бетти они не уследили, а как все потом обернулось… Нет, лучше не вспоминать.

Маргарет бросила взгляд на сенсорную панель на двери. Бернадетт Смит. Возраст двадцать восемь лет. Мать троих детей. Нет, уже не троих… Теперь она была матерью лишь одного ребенка, а заодно еще и вдовой. Именно она убила собственного мужа и перерезала глотки двум своим дочерям. Одной было пять лет, другой — три. После этого она связала мертвых девочек и уложила на заднее сиденье своего «Сааба».

Что произойдет с этой женщиной, если они удалят из нее треугольники? У Перри до сих пор осталось чувство вины за убийство лучшего друга. Как Бернадетт будет жить дальше, осознавая, что именно она погубила собственного мужа и детей?

Но это в том случае, если им удастся удалить чертовы треугольники. Маргарет уже изучила рентгеновский снимок. На бедре и на предплечье удалить будет непросто, но в целом вполне возможно. В каждом случае колючий хвост треугольника был обернут вокруг кости и артерий, но во время операции Маргарет сможет восстановить поврежденную артерию.

А вот треугольник на груди Бернадетт… С ним намного сложнее.

Хвост этого треугольника был обернут вокруг сердца женщины. Из рентгеновского снимка видно, что прямо возле сердца находится множество крючков, похожих на острые шипы. Одно неправильное движение, и шипы вонзятся в сердце, наделают в нем дырок. В этом случае Бернадетт умрет прямо на операционном столе, и ни она, ни доктор Дэн спасти ее не смогут.

Кардиомонитор стал работать чаще. Монтойя нажала на несколько кнопок, и на экране отобразилась электрокардиограмма женщины. Частота пульса увеличивалась.

— Вот дьявол! — воскликнула Маргарет. — Она просыпается…

— Я думал, ты отключила ее хотя бы на несколько часов, — проговорил Отто.

— Я тоже. Видимо, треугольники сопротивляются действию анестезии. Правильно, Дэниел?

— Скорее всего, мэм.

— Позвони Дью, — сказала она. — И скажи, чтобы привел сюда Доуси. Пациент просыпается. Мы вынуждены будем снова отключить ее и потом сразу же оперировать. Если Дью хочет задать паразитам какие-нибудь вопросы, пусть поторопится, потому что через тридцать минут я собираюсь спасти инфицированной жизнь. Но по ходу мне придется убить маленьких тварей.

Дастин Клаймер проснулся. Сильно ныло плечо. Голова раскалывалась. Тело трясло в лихорадке, пульсировал каждый нерв. Он с трудом протер глаза и присел. В небольшом лазарете он был единственным пациентом.

Сказалась военная выучка, и Дастин по привычке нащупал рядом оружие. Автомат М4 без магазина стоял рядом с небольшим металлическим ящиком у койки. Ощущение оружия в руках позволило Дастину немного расслабиться.

За мягкими пластиковыми окнами палатки было темно. Нападение произошло утром. Сколько же он провалялся без сознания? Часов восемь, наверное? Его одежда и ботинки были сложены под металлической полкой, рядом с кроватью. Одно место на куртке вызывало у него беспокойство. Шеврон на плече…

В голове сразу же возникли какие-то образы. Маленькая девочка. Белокурая, красивая. Такой милый ангелочек. Разве ему приходилось видеть что-нибудь более прекрасное? Приходилось. Когда он был без сознания, то в бреду перед глазами мелькали очертания чего-то черного. Треугольной формы…

Личинки.

Красивые?

Да, не то слово! Само совершенство. Просто божественные создания.

Ему вдруг стало стыдно. Он снова посмотрел на свою куртку, на нашивку на плече с изображением молнии, поражающей перевернутого вверх тормашками таракана. Хуже того, ниже были прикреплены три маленькие черные треугольные нашивки. Одна из них была просто черной. На каждой имелся белый крестик.

А на одной два крестика.

О боже милостивый… Что же он наделал?! Он ведь разрушил их. Целых три!

Ты проснулся?

Он встрепенулся. Голос той самой маленькой девочки. Но Клаймер его не слышал — почувствовал. У себя в голове. Он закрыл лицо руками и лег на постель. Он грешник. Разрушил само совершенство и теперь должен будет заплатить.

Просыпайся, соня.

— Я не сплю, — ответил Дастин. — Ваш человек попытался убить меня, и теперь я понимаю почему. Я готов понести наказание.

Глупый, никто тебя не собирается наказывать. Ты ведь не знал. И он вовсе не пытался тебя убить. Он пожертвовал собой, чтобы ты стал героем. Ведь ты убил того, кто напал на остальных солдат. Он выстрелил в тебя лишь для того, чтобы никто ни о чем не догадался. Он умер, чтобы ты смог увидеть мои симпатичные куколки. Теперь понимаешь, в чем дело?

— Да, — прошептал Дастин. — Теперь понимаю… Я убил их.

Не волнуйся. Ты не знал, поэтому твоей вины здесь нет.

— Да, я ничего не знал. Я и представить не мог, как они прекрасны.

Ты можешь, кстати, несколько поправить положение.

— Как? — Он снова сел. — Как это сделать? Я готов пойти на что угодно!

Ты должен поступить так, чтобы и другие это поняли. Ты — защитник. Ты должен заставить их всех понять, особенно своего командира.

— Полковника Огдена?

Да. Ты должен подарить ему поцелуйчики. Тогда и он сможет увидеть наши симпатичные куколки.

В голове у Клаймера вспыхнули новые образы. С ним говорила девочка по имени Челси, которая недавно подошла к кровати спящей матери…

Теперь знаешь, что нужно сделать?

Дастин кивнул.

— Да.

Тогда поспеши, но будь осторожен. Не угоди в ловушку. Ты теперь защитник. Ты и другие должны к нам присоединиться, потому что мы хотим открыть врата в небеса.

Через несколько мгновений в палатку зашли двое: доктор Харпер и Нянька Брэд.

— Погляди-ка на него, — сказал доктор. — Клаймер, что ты там бормочешь?

Мужчины подошли к его койке.

Дастин пожал плечами.

— Видимо, во сне, док.

— Что ж, я не удивлен, — усмехнулся тот.

Он пододвинул табурет поближе к койке Дастина и сел.

— Из тебя, наверное, собеседник получше, чем из Няньки.

— Ха-ха-ха, — рассмеялся Брэд. — Давай, заливай дальше. Зато я не позволю тебе выиграть у меня в шахматы.

Доктор Харпер взял Дастина за запястье и посмотрел на часы.

— Ты бы ни за что не выиграл у меня в шахматы, если бы я спрятал ферзя в задницу. — Доктор выпустил запястье Дастина, затем вытащил из нагрудного кармана ручку-фонарик и направил в глаз Дастина.

— Посмотрите перед собой, рядовой, — сказал Харпер. — Та-а-к. Вроде бы все в порядке. Как твоя голова?

— Болит немного, — ответил Дастин.

Харпер кивнул и стал рассматривать другой глаз.

— Опиши свою боль по шкале от одного до десяти, — попросил Харпер.

— Гм… Наверное, три.

— Понятно. Похоже, обошлось без больших проблем, — заключил доктор Харпер. — Хорошо. Полковник хочет видеть вас в строю как можно скорее. Я сообщу ему, что вы готовы с ним поговорить. Брэд, захвати несколько упаковок парацетамола. Четырех вполне хватит.

Брэд встал на колени, чтобы открыть ящик рядом с койкой Дастина.

Клаймер схватил доктора Харпера за шею и ударил его головой в нос. Прежде чем Харпер слетел с табуретки, Дастин уже поднял свой любимый автомат М4.

Брэд повернул голову, чтобы посмотреть, что произошло, но в этот момент приклад М4 вонзился ему прямо в челюсть. Он осел на пол, изо рта хлынула кровь, а в глазах застыло смятение. Клаймер ударил еще раз. Брэд повалился навзничь, его рука неловко застыла напротив открытого металлического ящика.

Дастин посмотрел на поверженных. Доктор Харпер моргал как сумасшедший. Глаза были мокрыми от слез, из сломанного носа хлестала кровь. Он попытался отползти назад, но ноги, видимо, не слушались.

Дастин вытащил из кармана штанов пластиковые хомуты.

— Ну что, док? Больно? — усмехнулся Дастин. — Дай я тебя поцелую, сразу полегчает.

Разум Челси непрерывно расширял сферу своего влияния. Это было очень круто. Круче, чем все игрушки, вместе взятые. Она чувствовала, как Дастин избил тех людей, словно сама присутствовала там. И как будто сама все это делала.