Скотт Паразински – Выше неба. История астронавта, покорившего Эверест (страница 47)
Осмотр окружающих красот внезапно прерывает реплика: Паоло напоминает мне предостережения, связанные с предстоящей работой. Он начинает брюзжать о целом ряде зон, к которым «ни в коем случае нельзя прикасаться» и предупреждает о серьезных последствиях искрения, которое может возникнуть между поврежденной панелью и моим скафандром. Я благодарю его («… ваша информация крайне своевременна и важна для нас»), но он отвечает: «подожди, я закончил только наполовину!»
Сгибаю колени и наклоняюсь назад настолько далеко, насколько возможно, поскольку из-за маневра робота МКС по большей части находится вне моего поля зрения, за моей спиной. Наконец вижу пункт назначения, и мое сердце бешено колотится. Посторонние мысли – прочь, пора за работу.
Привычно вхожу в «гиперфокус» и осматриваю повреждения. «Передо мной совершенно перетертая металлическая оплетка стального троса, как клок шерсти» – величиной с шарик для пинг-понга. «Там несколько нитей проволоки, идущих вместе», – сообщаю я.
«Уверена, что из-за этого кто-то на земле задрожит», – говорит Пэмбо и добавляет. – Доктор Паразински, вам придется заняться хирургией».
«Похоже на то».
Ее голос заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Знаю, что она присела у окна с биноклем в руках, отслеживая каждое мое движение.
Но надо ждать. Я пока не могу дотянуться до места ремонта.
Робототехническая «рука» раздвинута настолько, насколько возможно, и я практически чувствую, что все прислушались, затаив дыхание. Теперь дело за Уилсом и мной, Стефани и Дэном на манипуляторе, а также остальной командой «Дискавери», МКС и ЦУПа. Спрашиваю, может ли манипулятор изменить мое положение в пространстве, чтобы дать мне еще пару футов. Дэн отвечает, что может сделать это, но потребуется некоторое время, чтобы отвести меня назад и переориентировать «руку», чтобы выполнить еще один проход. Сармад подтверждает: «Я не могу дать ему больше». Тем временем Суонни сообщает нам, что у нас уже мало времени: примерно через 1,5 часа нам нужно завершить операцию.
Фактически мы еще не начали ремонт, и у нас уже не хватает времени.
Проклятье!
Но я на всю длину вытягиваю руки, с помощью инструмента для снятия штифтов едва касаюсь панели и осторожно притягиваю ее к себе.
Уилс смотрит снизу. «Отлично, Спайк».
Наконец-то я действительно приступаю к работе. Сначала надо срезать «клок шерсти», позволяя тросу вытянуться в сторону Уилса, где он проконтролирует его с помощью своих модифицированных плоскогубцев с фиксатором.
Для следующего шага мне нужно подобраться еще ближе, достаточно близко, чтобы протолкнуть язычок «запонки» в технологическое отверстие, которое использовалось для выравнивания «гармошки» солнечной батареи во время запуска. Манипулирую тремя своими инструментами: использую петлевой гвоздодер, чтобы тянуть на себя «крыло», поворачиваю «запонку», вводя ее в отверстие, чтобы за ней тянулась проволочная лента, и удерживаю «крыло» от контакта со скафандром с помощью «хоккейной клюшки». Мне бы очень пригодилась и третья рука, жаль, что она у меня не отросла…
«Не спи!» Это Уилс, и я говорю ему, что вижу приближающуюся волну. Слышу, как Пэм тяжело дышит, когда я немного откидываюсь назад и берусь за хоккейную клюшку, используя ее, чтобы оттолкнуть от себя вздымающееся «крыло». Затем быстро возвращаюсь к работе.
После этого, отработав технику и закрепив первую «запонку», начинаю деликатное «шитье», а время течет, пока я концентрируюсь на инструментах, «крыле» и работе.
Наконец дело сделано: «клок шерсти» срезан, два разрыва охватывают 5 «швов» внутри – 5 самодельных «запонок» и провода, удерживающие их вместе. Прошло более 6 часов, а нам все еще нужно развернуть панель и возвратиться домой. Убираю инструменты, на мгновение останавливаюсь и вздыхаю всей грудью. Выпрямляюсь и пытаюсь дать своему телу короткий перерыв, сознательно расслабляя сведенные и уставшие мышцы. Сживаю и разжимаю кисти рук, преодолевая сопротивление герметичных перчаток.
«Хьюстон – «Дискавери»», – говорит Суонни, – Мы удовлетворены текущей конфигурацией, готовы отвести вас и приступить к развертыванию». Мы с Уилсом наблюдаем за медленным – сегмент за сегментом – раздвижением огромной панели и вскоре понимаем, что все будет работать.
Это триумф: по радиосвязи из Центра управления приветливо сообщают, что панель полностью раскрыта. Наше дело здесь закончено. И почему-то я понимаю, что это лучший день в моей карьере.
«Хорошо, – говорю я, стараясь не выглядеть слишком взволнованным. Как будто это просто еще один день в бассейне для тренировок. – Учитесь..!»
«Отлично, – говорит Пэм, хотя в ее голосе слышится сдержанность: она еще должна вернуть меня внутрь. – Ты знаешь, в Управлении не так много людей, которые могут повторить то, что ты только что сделал».
«Надеюсь, им не придется этого делать!» – говорю я и вздыхаю с несказанным облегчением. – Это был прекрасный день в космосе».
Думаю о команде, сотнях блестящих и трудолюбивых людей, которые собрались вместе для этого момента, одного из лучших в истории NASA. У нас получилось.
Глава 25
Богиня
Ликование начинается, когда после триумфального выхода в открытый космос мы с Уилсом открываем люк внутреннего воздушного шлюза – даже до того, как вылезем из скафандров. Облегчение, истощение и восторг – все сразу. Меня переполняют эмоции: задыхаюсь от удивительного успеха только что случившегося, и от того факта, что, вероятно, никогда больше не выплыву из люка в открытый космос. Мне повезло – все эти годы я был астронавтом, воплощая свои детские мечты. Но еще больше ошеломляет шанс закончить карьеру на такой эйфорической ноте.
Моя карьера длиной в 23 миллиона миль заканчивается нашим благополучным приземлением на мыс Канаверал 7 ноября 2007 года. Несколько дней спустя состоялась официальная церемония в хьюстонском Космическом Центре, где наш экипаж благодарил тех, кто сделал нашу эпическую миссию настолько успешной. Мы вручали награды ключевым ее участникам, в том числе тем, кто обеспечивал героические усилия по спасению солнечной батареи. В соответствии с проверенной временем традицией ЦУПа, мы участвовали в церемонии установки эмблем миссии в зале управления. Неудивительно, что на этот раз высокой чести удостоилась группа управления операциями по внекорабельной деятельности нашего полета.
Позже мы проводим особую церемонию награждения в доме Кевина Пера. К этому времени он уже не в состоянии ходить на службу – смертельно болен (злокачественная меланома) – но мы с Уилсом хотим отметить и признать его работу и, в частности, неоценимую помощь в изобретении «запонок», которые мы использовали для ремонта. Я вручаю ему «Серебряного Снупи» – особый значок, изображающий щенка[322] в скафандре, сферическом шлеме и с системой жизнеобеспечения. С самого начала космической программы автор эмблемы художник Чарльз Шульц был ее большим другом. Значок «Серебряный Снупи» сделан из серебра, слетавшего в космос, считается высшей честью для сотрудника или подрядчика NASA и может вручаться только астронавтами. Здесь присутствует вся команда, работавшая с солнечной батареей – мы празднуем удивительные достижения Кевина и его коллектива.
По возвращению на Землю Уилс, превратившийся в Тайка, а затем в Капкейка, чуть не становится знаменитостью благодаря сделанной им фотографии. Снимок, изображающий меня на огромной руке робота-манипулятора, попадает на обложку Aviation Week and Space Technology[323].
«Зацени, Уилс! Посмотри, кто на обложке», – ухмыляюсь я, размахивая журналом.
Он вырывает издание у меня, раскрывает и начинает вслух читать «о дерзком ремонте и опасном выходе в открытый космос». Через несколько минут смотрит на титульные фотографии. Прочитав подпись («Фото любезно предоставлено NASA»), заметно бледнеет: «Чувак, этот снимок сделал я!»
«Я заглажу свою вину, Тайк, – говорю я, выхватывая журнал обратно. – Как насчет того, чтобы сходить со мной на Эверест?»
«Ты чего, сбрендил? Я ни раз в жизни не поднимался на гору».
«Ты пойдешь со мной. И тебе даже не надо будет разводить костер».
На самом деле я сформулировал план похода на Эверест несколько месяцев назад во время сеанса компьютерного моделирования внекорабельной деятельности в рамках нашей миссии, и у меня уже есть все, что нужно для Уилса. Сабрина Сингх, из группы наших инструкторов по выходам, обладающая несколько странным произношением, говорила о желании через несколько месяцев провести поход в Гималаи, возможно, даже в базовый лагерь Эвереста. Я не поверил своим ушам! «У вас есть время запланировать поездку следующей весной, я собираюсь сделать снимок вершины!» Это разговор по странному стечению обстоятельств совпал с моими собственными размышлениями о поездке в Непал, но я воспринимаю его как предзнаменование: время для Эвереста наступит весной 2008 года.