Скотт Паразински – Выше неба. История астронавта, покорившего Эверест (страница 23)
Его крошечные голубые глазенки, полные жизни, очаровывают. «Какое же ты чудо! – думаю я, когда смотрю на него с глубочайшей любовью. – Каким образом ты возник из двух крошечных клеток?» Это красивое и очень сложное человеческое существо родилось беззащитным и полностью зависимым от меня и Гейл, а также от команды педиатров, медсестер и техников, поддерживающих его дыхание. Так много надежд я с ним связываю! Не желаю, чтобы он когда-либо нуждался в чем-либо, страдал от боли или жестоких разочарований, хотя какая-то часть меня знает, что это нереально. Я хочу, чтобы он жил полной жизнью, и надеюсь взять его с собой в путешествия по миру, как делали со мной мои родители. В те первые дни страх перед его жизнью и будущим мучителен, так как я не могу контролировать процесс.
После проведенной в больнице недели – самых долгих 7 дней в моей жизни – легкие Люка достаточно созрели, чтобы мы забрали сына домой. Он быстро растет и становится моим лучшим другом и приятелем. Никогда не забуду его в спортзале астронавтов, когда ему было всего несколько месяцев. Даже в очень раннем возрасте он любит играть с баскетбольным мячом, и этим так очаровывает всех входящих. Помню, как однажды в субботу тренирующийся в зале астронавт Джим Павелчик[154] сказал: «Люк улыбается всем своим телом!»
Моя цель как отца – постараться разделить с Люком как можно больше замечательных впечатлений и попытаться вручить ему весь набор ключей, которые помогут выбрать любой жизненный путь.
И не только: у меня есть мой крохотный коренастый звездопроходец-Скайуокер, приветствующий меня каждый раз, когда я вхожу в дверь. Но я тоже собираюсь быть звездопроходцем! Начинаю специальную подготовку к полету для своего первого выхода в открытый космос, который в NASA называют «внекорабельной деятельностью» (ВКД). Я очень взволнован, так как в подробностях изучаю ВКД с первых дней своей работы в Управлении астронавтов. Полет на шаттле – это одно, но пик человеческих переживаний – это возможность покинуть корабль и выйти наружу в собственном маленьком космическом аппарате EMU (Extravehicular Mobility Unit), который известен большинству просто как скафандр.
По мере развития программы МКС прогулки в космосе станут важной частью большинства миссий. Роботы не могут выполнять всю необходимую работу по установке, активации и ремонту модулей. Адаптивность человека и его умение творчески решать проблемы будут ключевыми моментами для сложных полетов типа обновления космического телескопа Хаббл или постройки МКС. Теперь астронавтам-звездопроходцам придется выполнять все более сложные задачи по сборке и обслуживанию станции, и я надеюсь помочь в разработке некоторых инструментов, процедур и планов действий на случай непредвиденных обстоятельств при будущей внекорабельной деятельности.
Как врач, я восхищаюсь скафандрами для ВКД, которые должны поддерживать жизнедеятельность космических путешественников и обеспечивать их работу в среде, абсолютно враждебной для человеческого тела и безо всяких скидок на ошибки. В замороженном бескислородном космическом вакууме одна из самых больших опасностей – утечка кислорода из скафандра. Микрометеороидные частицы размером с песчинку могут пробить скафандр и вызвать почти мгновенную смерть[155], а тело взорвется внутри. Чтобы защитить человека, наружные слои скафандра включают майларовую изоляцию, силовую оболочку, огнестойкий слой и кевлар, который на земле используемый для изготовления пуленепробиваемых жилетов.
Другая серьезная опасность – это декомпрессионная (кессонная) болезнь, которая очень хорошо знакома мне по опыту подводного плавания. Если давление внутри скафандра не изменяется должным образом, выход в космический вакуум может привести к расширению пузырьков азота в кровеносных сосудах астронавта, вызывая сильную боль, спазмы и даже паралич или смерть[156]. Более высокое давление в скафандре снижает риск возникновения декомпрессионной болезни, но повышает жесткость сгибов и уменьшает ловкость астронавта. Как аквалангисты, ныряющие на большую глубину и выполняющие остановки для предотвращения декомпрессионной болезни, прежде чем выходить в космос, астронавты должны очистить кровь от азота, вдыхая 100-процентный кислород.
Запас кислорода для ВКД, а также агрегаты, обеспечивающие функционирование скафандра, размещены за спиной в «Основной системе жизнеобеспечения» PLSS (Primary Life Support System), напоминающей большой рюкзак.
Еще одна проблема – контроль температуры человеческого тела. Предмет в околоземном космосе, помещенный в тень, может остыть до –157 °C, а выставленный на солнце, нагреется до +121 °C. Чтобы противостоять этим крайностям, PLSS прокачивает воду через сотни футов гибких трубочек, вплетенных в облегающее нижнее (нательное) белье астронавта.
Другая серьезная опасность – внезапный отрыв астронавта от страховки и улет в космос. На этот случай выходные скафандры имеют две линии страховки: первая – трос, связывающий человека с шаттлом, вторая – миниатюрный реактивный ранец, называемый «Упрощенное устройство для спасения при ВКД» SAFER (Simplified Aid for EVA Rescue) и обладающий средствами, позволяющими вернуть оторвавшегося астронавта на шаттл.
Полноразмерный макет отсека полезной нагрузки челнока, в котором могут практиковаться космические путешественники, находится на дне бассейна длиной 75 футов, шириной 50 футов и глубину 25 футов (23 на 15 на 7,6 метров), заполненного водой.
Я полечу в экипаже под командой Джима Уэзерби[157], он же «WXB» (произносится «уэкс-би»), опытного летчика-испытателя военно-морского флота и опытного командира шаттла, который выполнил первое сближение с «Миром» в полете STS-63. На этот раз WXB и его команда будут стыковаться со станцией, а я выйду в космосе с легендарным российским космонавтом Владимиром Титовым[158].
Владимир Георгиевич («Володя») Титов – прославленный командир корабля «Союз», а также первый человек, который провел 365 дней подряд вне Земли. А еще он известен тем, то пережил несколько опасных для жизни моментов, в том числе близкую к катастрофе ситуацию при запуске, когда в нижней части ракеты-носителя его «Союза Т-10» всего за минуту до запуска начался крупный пожар, а автоматическая система аварийного спасения (САС) не сработала из-за сгоревших проводов. Два оператора из пусковой команды вручную по радио передали команду на включение САС, которая увела спускаемый аппарат от взрывающейся ракеты. Титов и его товарищ по экипажу пережили 17-кратную перегрузку при работе системы аварийного спасения и безопасно приземлились в нескольких милях от старта[159].
В правом кресле на взлетной палубе будет Майк «Блумер» Блумфилд[160], добродушный пилот ВВС и игрок Футбольной академии. Харизматичный француз Жан-Лу Кретьен[161], бригадный генерал и летчик-испытатель, который ранее дважды участвовал в советской космической программе, назначен таким же, как и я специалистом по полету. Для новоиспеченного папы и впервые выходящего в космос астронавта у меня будет много работы, соответствующей предстоящим задачам. Не говоря уже о том, что я смогу освежить свой русский. «Поехали!».[162]
Со времени самого первого «бип-бип» «Спутника-1», напугавшего Штаты в 1957 году, Россия и Америка включились в технологическую и идеологическую гонку в космосе. Несмотря на то, что мы выиграли этап высадки людей на Луну, одна из областей, где русские доминировали, началась с разработки и успешной эксплуатации первой космической станции «Салют-1»[163] в 1971 году. Пока США «трогали воду», отправляя три экипажа на свою космическую станцию «Скайлэб»[164] в середине 1970-х годов, Советы продолжали вкладывать ресурсы и внимание в разработку и последовательное усовершенствование станций «Салют» и в конечном итоге построили «Мир».
«Мир» – первая постоянно обитаемая длительно действующая исследовательская станция. Она оставалась на орбите с 1986 года до того, как сгорела в атмосфере над южной частью Тихого океана в 2001 году. На борту этой лаборатории, исследующей широкий спектр процессов в микрогравитации – от биологии растений и физиологии человека до материаловедения, астрофизики и метеорологии, экипажи проводили эксперименты и испытания новейших систем жизнеобеспечения, поддерживающих жизнь космонавтов.