Скотт Линч – Обманы Локки Ламоры (страница 8)
Священник презрительно сплюнул.
— А чем тогда воруете вы, отец Цепп?
Бородатое лицо священника расплылось в улыбке. Он постучал себя по лбу, затем по зубам.
— Своими мозгами и хорошо подвешенным языком, мой мальчик. Именно так — мозгами и языком! Тринадцать лет назад я пристроил задницу на этих ступеньках, и с тех пор благочестивые придурки Каморра ежедневно несут мне свои медяки. К тому же слава обо мне идет от Эмберлина до самого Тал-Верарра. Да что в этой славе… звонкую монету я люблю куда больше.
— А разве это удобно? — спросил Локки, оглядывая обшарпанную комнату. — Жить здесь и никогда не выходить наружу…
— Это убогое помещение так же соотносится со всеми угодьями храма, как твоя нора на Сумрачном холме — со всем кладбищем, — хохотнул Цепп. — Повторяю, мы необычные воры, Ламора, и методы у нас совсем иные. Обмануть, сбить с толку — вот наши способы заработать на жизнь. К чему потеть, когда можно всего добиться при помощи умной лжи?
— Тогда получается… что вы вроде как «живцы».
— Можно сказать и так. Хотя сходство здесь такое же, как между бочкой горючего масла и щепоткой красного перца. Возможно, теперь ты начинаешь понимать, почему я выкупил тебя, невзирая на то, что здравого смысла в тебе не больше, чем в пучке моркови. Ты прирожденный лгун, гибкий, как спина акробата. Полагаю, я смогу сделать из тебя настоящего вора… если решу, что тебе можно доверять.
Священник снова остановил на мальчике взыскующий взгляд, и Локки почувствовал: надо срочно что-то сказать.
— Мне бы очень хотелось этого, — прошептал он. — Что я должен делать?
— Для начала — честно рассказать о том, что натворил на Сумеречном холме. Чем ты умудрился так рассердить своего хозяина?
— Но вам же и так все известно…
— Известно. Однако я хочу услышать это от тебя. Мне нужен подробный и правдивый рассказ, без всякой путаницы и умолчаний. Если ты попытаешься что-то скрыть — а я это сразу пойму, — вини себя одного. Я сочту тебя недостойным моего доверия, а дальше… твоя судьба уже висит у тебя на шее.
— И с чего мне начать? — спросил Локки.
— Например, с твоих недавних проступков. Я знаю, что на Сумеречном холме существует один закон, непреложный для всех братьев и сестер. Тем не менее, по словам Учителя, ты дважды его нарушил, хотя и сумел замести следы.
Лицо у мальчишки вспыхнуло, он потупился и уставился на свои пальцы.
— Не смущайся, Локки. Старый Делатель Воров рассказал мне, что ты подстроил убийство двух мальчиков с Холма. Причем так хитро, что даже он не смог схватить тебя за руку. — Священник задумчиво посмотрел на мальчика со смертельной меткой на шее. — Меня интересует, зачем ты их убил, а также то, как ты это сделал. Я хочу услышать ответы из твоих собственных уст, и немедленно.
КНИГА I. ЧЕСТОЛЮБИВЫЙ ЗАМЫСЕЛ
Глава 1. Игра с доном Сальварой
У Локки Ламоры было незыблемое правило: хочешь, чтобы мошенничество удалось на славу, — потрать три месяца на планирование, три недели на репетицию и три секунды на то, чтобы обмануть жертву. Сегодня отведенные три секунды ему полагалось провести в удавке.
Локки стоял на коленях, а вокруг шеи у него была обвита пеньковая веревка, которую держал стоявший за его спиной Кало. Выглядело сие вполне убедительно — и веревка, и багровый след на шее… Конечно, Локки понимал, что ни один нормальный каморрский убийца не станет пользоваться веревкой — для того, чтобы надежно пережать горло клиенту, существует проволока или шелковый шнурок. Но если дон Лоренцо Сальвара, наблюдая их постановку с расстояния в тридцать шагов на протяжении секунды, сумеет отличить фальшивку от настоящего убийства — что ж, значит, они сильно недооценили свою жертву. А тогда вся затея в любом случае летит к черту.
— Не видно его пока? И Жук не сигналит? — еле слышно прошипел Локки и издал несколько эффектных булькающих звуков.
— Пока ничего — ни сигнала, ни дона Сальвары. Ты дышать-то можешь?
— Все нормально, — прошептал Локки. — Потряси меня как следует для пущей убедительности.
Они находились в узкой аллее за старым храмом Благих Вод. Где-то неподалеку за оштукатуренной стеной слышалось журчание священных водопадов храма. Локки снова подергал грубую веревку у себя на шее и бросил взгляд на стоящую в нескольких шагах кобылу. К ее спине были приторочены солидные на вид тюки, призванные изображать торговый груз. Лошадь они взяли Кроткую, безупречно глупую и бесстрастную. Ее молочно-белые глаза смотрели с абсолютным безразличием — ни любопытства, ни страха. Даже разыграйся на ее глазах настоящее убийство, она бы и ухом не повела.
Драгоценные секунды истекали. Солнце уже поднялось высоко и теперь раскаленным шаром светило с белесого неба. Жидкая грязь, в которой стоял Локки, подсыхала и цементом стягивала его бриджи на коленях. Жеану Таннену было еще хуже: он валялся неподалеку в том же самом месиве, согласно сценарию, изображая второго потерпевшего, а над ним застыл Гальдо, в любой миг готовый нанести ему мнимо сокрушительный удар по ребрам. Они ждали уже по крайней мере минуту — ровно столько, сколько второй близнец душил Локки.
Предполагалось, что дон Сальвара вот-вот пройдет мимо злополучного тупика и, увидев зловещую сцену, бросится спасать несчастных торговцев. Скорей бы он появился и избавил актеров от затянувшегося ожидания!
— Где носят боги этого проклятого Сальвару? — прошипел Кало на ухо Локки. Со стороны казалось, будто он ему угрожает. — И куда подевался Жук? Так мы целый день проторчим здесь среди дерьма. Или, не приведи Благодетель, дождемся, что кто-нибудь в самом деле пройдет мимо!
— Прекрати паниковать, — прошептал в ответ Локки. — Помни о двадцати тысячах полновесных крон и не выпускай веревку. Лично я могу хоть целый день провести в удавке, если это необходимо.
Утром назначенного дня все шло замечательно — даже учитывая неизбежное волнение юного вора, впервые допущенного к участию в столь сложной операции.
— Сколько ж можно, черт побери! — кипятился Жук, долговязый лохматый парнишка лет двенадцати. — Конечно же, я знаю, где должен находиться, когда все начнется. Еще бы мне не знать, если я проторчал на этой долбаной крыше больше, чем в утробе собственной матушки!
Лениво приоткрыв один глаз, Жеан Таннен посмотрел на собеседника. Он лежал, развалившись на носу их плоскодонной баржи, расслабленно свесив правую руку в теплые воды канала, а в левой сжимая кислое болотное яблоко. Его массивная фигура четко рисовалась на фоне алеющего рассветного неба — мускулистые руки, живот, подобный пивному бочонку, кривые ноги и прочие стати. Кроме них, на судне никого не было. Жеан блаженно отдыхал и вел беседу с Жуком, который в поте лица работал на корме шестом.
— Не иначе твоя маменька невероятно торопилась от тебя избавиться, — беззлобно заметил Жеан. Здесь, на борту, его тихий занудный голос казался удивительно неуместным — так мог бы говорить учитель музыки или переписчик свитков. — А нам с тобой торопиться не следует. Поэтому позволь мне еще раз убедиться, что ты как следует запомнил план предстоящей игры.
— Проклятье! — взвыл парнишка, снова отталкиваясь шестом, чтобы преодолеть ленивое течение, гнавшее баржу к заливу. — Ты, Локки и Кало с Гальдо находитесь в тупике между Благими Водами и священными садами храма Нары, верно? Я торчу на крыше храма, что через дорогу.
— Продолжай, — невнятно пробубнил Жеан, набив полный рот своей кислятины. — А где в таком случае дон Сальвара?
Мимо них, рассекая желтоватые от глины воды, скользили другие баржи, тяжело нагруженные всякой всячиной — от бочонков с пивом до жалобно мычащих коров. Жук медленно продвигался по Виа Каморрацце, главной водной магистрали города, направляясь к Плавучему рынку. За бортом проплывал просыпающийся Каморр.
Серые накренившиеся домишки из осклизлого камня выплевывали на улицы своих обитателей — навстречу яркому свету и набирающей силу летней жаре. Стоял месяц Парфис, а значит, на небе не было ни облачка. Солнечные лучи уже успели разогнать клубы ночного тумана и осушить росу на стенах зданий.
— Примерно в полдень он выходит из храма Благих Вод, как делает это в каждый День Покаяния. Если нам посчастливится, с ним будет один человек и две лошади.
— Забавный ритуал, — проворчал Жеан. — Интересно, какого черта он так поступает?
— Выполняет последнюю волю усопшей матери. — Жук воткнул шест в дно и на мгновение застыл, сопротивляясь течению. — Выйдя замуж за старого дона Сальвару, она осталась верна вадранской вере. Поэтому и ее сын раз в неделю приносит дары в вадранский храм, а затем поскорее спешит домой, чтобы никто не заметил… Проклятье, Жеан, я уже наизусть знаю всю это белиберду! Скажи на милость, какого черта я здесь делаю, если вы мне не доверяете? А заодно объясни, почему всю дорогу к рынку эту проклятую баржу толкаю именно я?
— Ха, ты, конечно же, можешь не делать этого. Только сначала возьми у меня три из пяти схваток врукопашную. — Жеан оскалил в ухмылке два ряда кривых щербатых зубов записного драчуна. Его плоское помятое лицо выглядело так, будто форму ему придавал какой-то не слишком искусный кузнец на своей наковальне. — Кроме того, чучело, не забывай, что пока ты новичок в нашем деле. Но тебе посчастливилось иметь наставниками самых авторитетных и требовательных специалистов в этой области. Так что считай выполнение грязной работы частью своего нравственного воспитания.