Скотт Линч – Обманы Локки Ламоры (страница 34)
Примерно в половине первого ночи двое в черных плащах покинули Альсегранте по Арке Древних. С ними были черные скакуны. Один из двоих лениво и неспешно ехал верхом, второй же шел пешком, неловко ковыляя враскорячку. Лошадь он вел под уздцы.
— Не могу поверить, черт побери, — нарушил молчание Кало. — Все получилось ровно так, как ты спланировал. Жаль, никому не похвастаешься! Это была наша лучшая игра. А ведь по сути — что мы сделали? Всего-навсего рассказали нашей жертве, что мы ее обманули!
— И еще получили… по всем частям тела, — пробормотал Локки.
— Сочувствую, братец. Этот старый вояка — прямо-таки зверь. Ладно, утешься тем, что, проснувшись, он будет чувствовать себя немногим лучше, чем ты.
— Спасибо, утешил. Если бы подобные мысли могли облегчать боль, никто бы никогда не страдал от похмелья.
— Клянусь Лукавым Благодетелем, я никогда в жизни не слышал столько нытья и жалоб от счастливого и здорового человека! Веселее, дружище! Самые умные и богатые на свете, не так ли?
— О да. Самые умные, самые богатые… и самые растопыренные. Во всех отношениях.
Воры медленно продвигались в южную часть города, сделав короткую остановку в Серебристой роще, чтобы отпустить лошадей и скинуть свои вызывающие черные костюмы. К Храмовому району они подошли уже в одежде простых рабочих.
Локки и Кало дружелюбно поздоровались с патрульными «желтыми куртками», которые обреченно бродили в тумане с фонарями на длинных копьях. Никто не обратил на них ни малейшего внимания.
А сами они не обратили внимания на смутную тень, которая все время сопровождала их на обратном пути. Легкая и неуловимая, как вздох младенца, она следовала за ними вдоль улиц и переулков, перепархивала с одной крыши на другую и ни на шаг не отставала. Как только воры вступили в Храмовый район, тень взмахнула крыльями и, двигаясь по ленивой широкой спирали, начала набирать высоту. Вскоре она затерялась в сером каморрском тумане под низко висящими облаками.
Интерлюдия. Последняя ошибка
Зеркальное вино из Тал-Верарра оказало на истощенного и непривычного мальчишку куда большее воздействие, чем ожидал отец Цепп. Большую часть следующего дня Локки метался на своей кушетке; голова его гудела, как пустой колокол, глаза слезились от малейшего луча света.
— У меня лихорадка, — неразборчиво прошептал он, кутаясь в мокрое от пота одеяло.
— Всего-навсего похмелье, сынок, — добродушно возразил Цепп, потрепав мальчика по голове. — Это я во всем виноват. Братья Санца — записная пьянь, напрасно я в первый же вечер позволил тебе пить наравне с ними. Решено — сегодня никакой работы, отдыхай.
— Неужели с выпивкой всегда так? Даже когда протрезвеешь?
— Жестокая шутка, не правда ли? Похоже, боги склонны заставлять нас дорого платить за все удовольствия. Разве что с «Аустерсхолином» это не так.
— Что такое «афтерсхалин»?
— Аустерсхолинский коньяк из Эмберлина. Одно из его главных достоинств в том, что он не вызывает похмелья. Для этого в почву на виноградниках вносят особые химические добавки. Дорогая вещь.
До самого вечера Локки маялся в полусне-полузабытьи. С приходом Лжесвета он обнаружил, что снова может ходить, однако ощущение, будто мозги пытаются продолбить дыру в черепе, чтобы выскользнуть через шею и убежать, никуда не делось. Тем не менее отец Цепп сообщил, что на сегодня у них запланирован визит к капе Барсави.
«Даже высшие аристократы, которые живут в Пяти башнях и созерцают свои профили на каморрских монетах, десять раз подумают, прежде чем нарушить договоренность с капой», — настаивал он.
Как выяснилось, сзади к Дому Переландро был пристроен небольшой хлев. Там в маленьком вонючем стойле жил Кроткий козел.
— Его никак не зовут, — пояснил Цепп, усаживая мальчика на спину животного. — Какой смысл давать имя скотине, которая все равно не станет на него откликаться?
В отличие от большинства детей, Локки никогда не питал подсознательного отвращения к подобным животным. В этой жизни ему довелось повидать куда более страшные вещи, чем пустые молочные глаза Кроткого скота.
В некоторых труднодоступных горных районах Картена и Ашмера встречалось странное вещество, с виду похожее на мел, которое люди прозвали Призрачным камнем. Находили его исключительно в туннелях из Древнего стекла, давным-давно проложенных Древними — той самой таинственной расой, которая некогда построила и сам Каморр. В твердом состоянии Призрачный камень был абсолютно нейтральным и бесполезным материалом — не имел ни вкуса, ни запаха. Свои необычные свойства он обнаруживал лишь в процессе горения.
Ученые с давних пор исследовали свойства различных ядов и способы их воздействия на живые существа: этот останавливает сердце, тот разжижает кровь, многие поражают печень или почки. С Призрачным камнем все обстояло иначе: никак не влияя на физическое тело испытуемого, он выжигал саму душу. Вдохнув несколько глотков ядовитого дыма, образующегося при сжигании Призрачного камня, жертва лишалась энергии, смелости, упрямства… вообще каких-либо устремлений и побуждений. Если доза была невелика — буквально один-два случайных вдоха — человек на недели впадал в полнейшую апатию. Тот же, кто вдохнул побольше, оставался таким навсегда. Сохраняя физическое здоровье, несчастные жертвы полностью теряли интерес к жизни — не откликались на собственные имена, не узнавали ближайших друзей, игнорировали смертельную опасность. Они сохраняли лишь простейшие функции тела — ели, пили, испражнялись. Их даже можно было заставить выполнять несложную работу, например, переносить грузы, но не более того. Глаза их затягивалось белесой пленкой, как при катаракте, и эти бельма служили внешним отражением той пустоты, которая навечно поселялась в их сердцах и умах.
Когда-то давно, еще во времена Теринского Престола, таким образом карали злостных преступников. Но со временем это сочли чересчур жестоким наказанием, и вот уже несколько веков Призрачный камень был запрещен к применению во всех цивилизованных городах-государствах. Общество, которое вешало несовершеннолетних детей за мелкие кражи и не гнушалось скармливать преступников морским тварям, — даже это общество находило недопустимым подобное обращение с людьми.
Поэтому Призрачный камень использовался только для «укрощения» животных — большей частью тяглового скота. Подобные Кроткие твари идеально подходили для работы на улицах большого города со всеми его проблемами и опасностями. Можно быть уверенным, что Кроткие лошади и мулы не лягнут погонщика и не сбросят в пути дорогой груз, а Кроткие пони будут покорно катать детей и ни в коем случае не нанесут им вреда. Процедура «укрощения» была проста: в джутовый мешочек с растолченным Призрачным камнем закладывался тлеющий уголек и мешочек подвешивался к морде животного. Люди поскорее выскакивали на свежий воздух и возвращались через некоторое время. К этому моменту глаза животного затягивались молочно-белой пленкой, а сама она превращалась в абсолютно безвольное и безынициативное существо.
Все это было чрезвычайно любопытно… но в данный момент Локки по-прежнему страдал от страшной головной боли. Он пытался свыкнуться со своим новым статусом — вчерашний убийца, а ныне обитатель волшебных чертогов из Древнего стекла, — и сейчас его менее всего волновало механическое поведение Кроткого козла.
— Очень надеюсь сегодня вечером застать этот храм на прежнем месте, — произнес вместо прощания отец Цепп.
Он переоделся и был уже полностью готов к выходу. Безглазый Священник бесследно исчез — на смену ему пришел крепкий мужчина средних лет с некоторым достатком и положением в обществе. Волосы и борода приобрели каштановый оттенок, белую рясу сменили короткий плащ на льняной подкладке и свободная куртка поверх светлой рубахи, воротник которой не предполагал галстука или шейного платка.
— Всенепременно, отец Цепп, — с готовностью откликнулся один из близнецов Санца.
— Можете быть спокойны — никаких пожаров или еще чего-нибудь в этом роде, — поддержал его второй брат.
— Ну, ребятки, если вам удастся поджечь камень или Древнее стекло, значит, у Богов на вас более серьезные планы, нежели скромная доля моих учеников. Ведите себя хорошо, а мы с Локки отправляемся за его… — Искоса взглянув на мальчишку Ламору, Цепп сделал вид, будто что-то пьет, а затем скривился, как от боли.
— О-о-о, — протянули Кало и Гальдо в унисон.
— Вот именно. — Цепп нахлобучил на голову небольшую кожаную шляпу и подхватил поводья. — Дожидайтесь нас. Это обещает быть интересным, чтобы не сказать больше.
— Капа Барсави… — произнес мальчик, проезжая на безымянном козле по одной из стеклянных арок между Форией и улицей Поцелуй-Монетку. — Кажется, мой прежний хозяин что-то говорил о нем.
— Наверняка говорил. Несомненно, в тот раз, когда из-за тебя сгорела «Лоза Древних».
— О, так вы и об этом знаете?
— Видишь ли, начав рассказывать о тебе, твой прежний хозяин… в общем, он говорил несколько часов и никак не мог заткнуться.
— А скажите… вот я — ваш пезон, а вы — пезон Барсави?
— Да, это очень грубое и приблизительное описание наших отношений. Все Правильные Люди Каморра являются бойцами Барсави. Его глаза и уши, его шпионы и подчиненные. Одним словом, пезоны. Но в некотором роде Барсави мой друг. Мне посчастливилось оказать этому человеку несколько услуг, когда он только шел к власти. Собственно, мы поднимались вместе. В результате он получил весь город — а я, если можно так выразиться, завоевал его особое расположение.