Скотт Линч – Обманы Локки Ламоры (страница 22)
— Вполне вас понимаю. — Локки рассмеялся. — Возможно, Грауманн меня не поддержит, но я всегда считал, что надо отпускать прошлое с благодарностью, а не с укоризной. В конце концов, важны результаты. Мое сердце переполнено радостью от мысли, что в ближайшем времени мы заключим с вами сделку, пошлем корабли на север и ухватим удачу за хвост. Нынешнее положение вещей напоминает мне сказочный приз, подвешенный на подгнившей веревке. Перетрется последняя нить, и он упадет нам в руки. — Локки отсалютовал супругам Сальвара бокалом коньяка и добавил: — Поверьте, наш приз неминуемо оборвется!
В этот момент объевшийся кальмар всплыл на поверхность — и немедленно был вознагражден отравленным арбалетным болтом. Служители Речных Игрищ посчитали излишним трудом заталкивать такую махину обратно в ящик. При помощи крючьев и цепей они попросту оттащили труп чудовища на край заводи. Синяя кровь кальмара смешалась с кровью его жертв — по водной поверхности расплывалось огромное неопределенно-темное пятно, которому надлежало сыграть свою роль в дальнейшем представлении.
Ученые из Теринской Коллегии, проживающие в безопасной дали от морских просторов, наверняка назвали бы волчью акулу, обитающую в Стальном море, одним из самых прекрасных и удивительных созданий. Они могли бы долго распространяться о ее великолепной мускулатуре и неповторимой окраске. И впрямь, полосатые глянцевые тела хищников демонстрируют богатую гамму оттенков — от позеленевшей бронзы до черного цвета грозовых туч. Но тот, кому доводилось работать в открытом море и вдоль береговой линии, скажет вам коротко и ясно: волчьи акулы — это мерзкие агрессивные твари, которые обожают прыгать.
Заключенные в прочные клетки, голодные и обезумевшие от запаха крови, волчьи акулы являлись гвоздем программы Речных Игрищ. В других городах тоже устраивают гладиаторские бои, в которых немногочисленные смельчаки схватываются насмерть с дикими зверями. Но только в Каморре можно увидеть, как вооруженные гладиаторы (они называются
Все это и называется Зубастым Шоу.
Локки не без интереса разглядывал четверку контрареквилл на воде. Трудно сказать, насколько они красивы, размышлял он, но, безусловно, эффектные женщины… Судя по смуглой коже, все участницы являлись уроженками Каморра с хорошо развитой мускулатурой сельских жительниц — это бросалось в глаза даже на расстоянии. Тем более, что традиционный костюм контрареквиллы оставлял открытым почти все тело: черная хлопковая полоса на груди, борцовская набедренная повязка и тонкие кожаные перчатки. Темные волосы убраны под красные банданы, скрепленные медными или серебряными обручами, — они ярко блестели на солнце, и их отражения сливались на воде в цепочку ослепительных сполохов. Относительно этих обручей существовали разные мнения. Одни утверждали, будто их предназначение — слепить и так не слишком зорких акул. Большинство же склонялось ко мнению, что яркие вспышки, наоборот, помогают хищникам следить за своими жертвами.
Каждая из контрареквилл держала в одной руке короткий дротик, в другой — топор особой конструкции, древко которого имело специальную перекладину, чтобы оружие не выскользнуло в пылу схватки. Сам топор был двуглавым: с одной стороны, как и полагается, закругленное лезвие, с другой — прочный шип наподобие остроконечной кирки. Обычно опытная воительница сначала отсекала акуле под корень плавники и хвост и лишь потом приканчивала тварь. Однако попадались и такие мастерицы, которые умудрялись расправиться с врагом при помощи одного только шипа. Надо сказать, что по толщине шкура акулы может сравниться с корой многовекового дуба.
Локки с привычным восхищением разглядывал мранных сосредоточенных контрареквилл, готовящихся к выступлению. По его мнению, эти женщины были столь же отважны, сколь и безумны.
— Вон та, что слева, — Цецилия де Рикура, — специально для Лукаса Фервита пояснил дон Лоренцо, по такому поводу решив прервать деловые переговоры, которые длились уже больше часа. — Отличный боец. Рядом с ней Аганесса; она знаменита тем, что никогда не пользуется своим дротиком. Остальные две, должно быть, новенькие. По крайней мере, на наших Игрищах.
— Очень жаль, что сегодня вы не сможете увидеть сестер Беранджиас, мастер Фервит, — подала голос донья София. — Они лучшие в своем роде.
— Безусловно, лучшие из всех, кто когда-либо выступал, — подтвердил дон Сальвара. Прищурившись на солнце, он вглядывался в воду, пытаясь оценить размеры акул, что неясными темными тенями метались в своих клетках. — Или когда-либо будут выступать. Но они вот уже несколько месяцев не появляются на Игрищах.
Локки кивнул и задумчиво закусил собственную щеку. Будучи уважаемым вором,
Тем временем первая воительница заняла боевую позицию. По правилам контрареквиллы сражались, балансируя на небольших деревянных площадках в два фута длиной и выступающих из воды примерно на полфута. Площадки были разбросаны на расстоянии четырех-пяти футов друг от друга, образуя на поверхности воды подобие решетки. Между ними оставалось достаточно места, чтобы дать вертким и стремительным акулам возможность проплывать туда и обратно. Более того, они могли выпрыгивать из воды, настигая свои жертвы даже в воздухе. Женщинам оставалось лишь резво перепрыгивать с одной деревяшки на другую, соревнуясь в скорости с хищницами. Падение в воду однозначно знаменовало окончание этой смертельной схватки.
Позади клеток с акулами, открывавшихся издалека при помощи блоков с цепями, плавала маленькая лодочка. Гребцов в нее набирали из числа добровольцев, польстившихся на высокую плату. Пассажирами же ее были трое обязательных наблюдателей за опасным представлением. Прежде всего там находился священник Ионо в своем изумрудном с серебряной каймой одеянии. Рядом с ним сидела одетая в черное, в серебряной маске жрица Азы Гуиллы — Госпожи Долгого Молчания, Богини Смерти. И, наконец, неизменный лекарь, чье присутствие Локки всегда воспринимал как совершенно нелепый и неоправданный оптимизм.
— Каморр! — с этим возгласом молодая женщина — судя по всему, Цецилия де Рикура — вскинула вверх свое оружие. Тут же все разговоры в толпе смолкли, над заводью воцарилось гробовое молчание, нарушаемое лишь плеском волн о борта лодок и каменные волнорезы. Пятнадцать тысяч горожан как один затаили дыхание. — Я посвящаю грядущую смерть герцогу Никованте, нашему господину и повелителю!
Это было традиционное приветствие. Причем слова «эта смерть» могли относиться к любой из участниц смертельного сражения — как к акуле, так и к самой контрареквилле.
Пронзительное пение труб смешалось с громкими криками зрителей: зазвенели цепи, клетка открылась — на волю, внутрь круга, выпустили первую из акул. Десятифутовая рыбина, ошалевшая от запаха крови, стрелой метнулась вперед и начала описывать круги вокруг деревянных площадок. Ее зловещий серый плавник с шумом рассекал воду. Искусно сохраняя равновесие, Цецилия шлепнула одной ногой по воде, привлекая внимание хищницы. При этом она выкрикивала клятвы Богам и проклятия противнику. Акула отреагировала на приглашение; несколько секунд ее массивное полосатое тело металось взад-вперед между площадками, напоминая гигантский зубастый маятник.
— Похоже, эта тварь не станет терять время попусту! — воскликнул дон Сальвара, в волнении стиснув руки. — Готов спорить, сейчас она прыгнет…
Не успел он закончить фразу, как акула взметнулась в воздух в фонтане сверкающих брызг, метя в пригнувшуюся контрареквиллу. Однако прыжок получился не слишком высокий — Цецилия легко ускользнула, перескочив на расположенную справа платформу. В прыжке она успела метнуть свой дротик, угодив в бок хищнице. На какую-то долю секунды рыба зависла в воздухе — дротик мелко дрожал, торча из толстой шкуры. Затем блестящая обтекаемая туша шлепнулась обратно в воду и ушла на глубину. Толпа неодобрительно взревела: удар контрареквиллы оказался быстрым, но недостаточно сильным. В результате девушка лишь разозлила акулу и к тому же лишилась оружия.
— Довольно глупо, — прокомментировала дона София, с сожалением поцокав языком. — Девочке явно не хватает терпения. Посмотрим, как поведет себя ее кровожадная подружка — даст ли шанс исправить ошибку?
Акула металась из стороны в сторону, вспенивая розовую воду и ориентируясь на тень девушки — она готовилась к новому нападению. Цецилия резво перепрыгивала с одной дощечки на другую, держа топор крюком наружу.
— Я готов принять ваши условия, мастер Фервит. — Дон Лоренцо снова снял очки и стоял, крутя их в руках. Очевидно, он страдал дальнозоркостью, и для дали помощь его глазам не требовалась. — Однако хочу подчеркнуть, что, вкладываясь в это дело, я беру на себя значительную долю риска — особенно учитывая общие размеры предполагаемых вложений. Посему предлагаю иное распределение прибыли от продажи «Аустерсхолина» — пятьдесят пять на сорок пять процентов в мою пользу.