Скотт Линч – Красное море под красным небом (страница 56)

— Фрейальд, — сказал Локки, когда они вдвоем зашагали в темноте. — Ублюдок-официант. Эль предназначался нам — верно, как выстрел из самострела.

— Я тоже так считаю, — сказал Жеан. Он повел Локки через узкую улицу, мимо грубой каменной стены в тихий двор, который как будто примыкал к складам. Жеан присел за частично разбитым ящиком и глазами, привыкшими к темноте, разглядел у ближайшей бочки темную фигуру Локки.

— Плохо дело, — сказал Локки. — Хуже, чем мы думали. Какова вероятность того, что полдюжины городских стражников не знают, в каком баре им не опасно появляться? Какова вероятность того, что они явятся именно сюда?

— Или расстанутся с деньгами ради толпы людей архонта? Это было только прикрытие. Вероятно, они даже не знали, кого прикрывают.

— Но это значит, — прошептал Локки, — что тот, кто охотится на нас, может распоряжаться городской стражей.

— Значит, приоры, — сказал Жеан.

— Либо сами приоры, либо кто-то близкий к ним. Но почему?

За ними неожиданно послышался скрип кожи о камень; Локки и Жеан одновременно смолкли. Жеан успел повернуться и увидеть, как через стену перевалила большая темная фигура; удар металла о камни подсказал ему, что приземлился довольно тяжелый человек.

Одним гибким движением Жеан сорвал плащ, взмахнул им и, описав высокую дугу, набросил на верхнюю часть тела человека. Пока тот пытался высвободиться, Жеан подскочил и тупым концом топорика ударил противника по голове. Затем последовал удар в солнечное сплетение, и незваный гость согнулся вдвое. После этого детской забавой было, толкнув в спину, приложить человека лицом о стену.

Локки зажег крошечную, не больше пальца, алхимическую лампу и направил свет только в одну сторону — на человека, сбитого Жеаном. Жеан забрал свой плащ, и они увидели высокого мускулистого мужчину с бритой головой. Одет мужчина был в неприметную одежду слуги или кучера; он застонал от боли и прикрыл лицо рукой в перчатке. Жеан прижал острый топор к его горлу.

— М… мастер де… де Ферра… нет, пожалуйста, — прошептал человек. — Боги! Я от Меррейн. Я… должен охранять вас.

Локки схватил человека за левую руку и содрал с нее перчатку. В слабом свете лампы он увидел на тыльной стороне кисти татуировку — открытый глаз в центре розы. Локки вздохнул и прошептал:

— Он «глаз».

— Он дурак, — ответил Жеан, оглядываясь по сторонам, прежде чем убрать топорик. Он перевернул человека на спину. — Спокойней, друг. Я треснул тебя по голове, но не по животу. Просто полежи немного и подыши.

— Меня били и раньше, — с трудом выговорил незнакомец, и Жеан заметил блеск слез на его щеках. — Боги! Непонятно, зачем вам вообще охрана.

— Очень нужна, — возразил Локки. — Я видел тебя в «Тысяче дней», верно?

— Да. А я видел, как вы отдали кружки с пивом той бедной женщине. О черт, живот у меня сейчас взорвется.

— Пройдет, — пообещал Жеан. — Ты видел, куда ушел исчезнувший официант?

— Я видел, как он вошел в кухню, но не видел, чтобы он вернулся. В то время у меня не было причин его искать.

— Дерьмо. — Локки нахмурился. — Зная Меррейн, полагаю, поблизости есть ее люди.

— Четверо на старом складе в квартале к югу отсюда. — «Глаз» несколько раз сглотнул, прежде чем продолжить. — В случае неприятностей я должен был отвести вас туда.

— Это нам подходит, — сказал Локки. — Когда сможешь двигаться, отведи нас к ним. Нам необходимо невредимыми добраться до Марины Меча. А потом я попрошу тебя отнести сообщение Меррейн. Сможешь добраться до нее сегодня же?

— В течение часа, — ответил человек, растирая живот и глядя в беззвездное небо.

— Передай ей, что мы принимаем ее предложение… относительно квартиры и питания.

Жеан задумчиво потер подбородок, потом кивнул.

— Я пошлю записку Реквину, — сказал Локки. — Мы-де отплываем через день-два. По правде сказать, нас действительно не будет поблизости от него. Сомневаюсь, что мы сможем прогуливаться по улицам. Надо завтра запросить охрану, чтобы забрать вещи с Виллы Кандессы, закрыть наши номера, большую часть вещей оставить на складе. И спрячемся в Марине Меча.

— Нам приказано сохранить вам жизнь, — сказал «глаз».

— Знаю, — ответил Локки. — Единственное, в чем я сейчас более или менее уверен, так это в том, что пока твой хозяин хочет нас использовать, а не убить. Так что мы готовы принять его гостеприимство. — Он вернул солдату перчатку. — На время.

11

На следующее утро в сопровождении «глаз», одетых в штатское, Локки и Жеан поехали на Виллу Кандессу и упаковали свои пожитки.

— Очень жаль, что вы уезжаете, — говорил управляющий, пока Локки подписывал именем «Леоканто Коста» последние листочки. — Вы были прекрасными постояльцами; надеюсь, в ваше следующее посещение Тал-Веррара вы про нас вспомните.

Локки не сомневался, что в гостинице им рады: по пять серебряных монет ежедневно в течение полутора лет плюс оплата дополнительных услуг. Они с Жеаном оставили здесь столько серебра, что могли бы купить себе дом и нанять опытную прислугу.

— Настоятельная необходимость требует нашего присутствия в другом месте, — холодно сказал Локки. И тут же выругал себя: управляющий не виноват в том, что Страгос, контрмаги или проклятые загадочные убийцы лишают их привычных удобств. — Вот, — сказал он, доставая из кармана три солари и кладя их на прилавок. — Позаботьтесь, чтобы это разделили на весь персонал. — Он перевернул ладонь и с легкостью фокусника выдал еще одну золотую монету. — А это вам лично, в знак благодарности за гостеприимство.

— Возвращайтесь в любое время, — ответил управляющий, низко кланяясь.

— Вернемся, — ответил Локки. — Перед отъездом я хочу попросить, чтобы наши вещи хранились неопределенно долгое время. Можете не сомневаться, мы за ними вернемся.

Пока управляющий с довольным видом писал на пергаменте необходимые распоряжения, Локки взял светло-голубой листок с фирменным знаком Виллы Кандессы. И написал на нем: «Отправляюсь немедленно по делу, о котором мы говорили. Рассчитывайте на мое возвращение. Остаюсь глубоко признательным за проявленную вами терпимость».

Локки проследил за тем, как управляющий запечатал его письмо черным воском, и сказал:

— Позаботьтесь, чтобы это незамедлительно доставили хозяину Солнечного Шпиля. Если не лично ему, то только в руки его мажордома Селендри. Они захотят сразу получить письмо.

И сдержал улыбку, заметив, как округлились глаза управляющего. Теперь, когда известно, что Реквин и его штат заинтересованы в письме, его доставят куда надо и немедленно. Тем не менее Локки все равно собирался послать еще одну такую записку через агентов Страгоса. Незачем рисковать.

— Прощайте, удобные кровати, — говорил Жеан, унося к ожидающим каретам два чемодана. Они везли с собой только воровской инструмент: отмычки, оружие, алхимические краски, средства маскировки — плюс несколько сотен солари в серебре и две смены одежды, чтобы взять с собой в море. — Прощайте, деньги Джерома де Ферра.

— И прощайте, Дюренна и Корвалье, — со сдержанной улыбкой подхватил Локки. — Больше не нужно будет оглядываться через плечо, куда бы мы ни пошли. Потому что мы в свою очередь входим в клетку. Но — всего на несколько дней.

— Нет, — задумчиво ответил Жеан, проходя в дверцу кареты, приоткрытую перед ним телохранителем. — Нет, клетка гораздо больше. Куда бы мы ни пошли, она с нами.

12

Обучение у Калдриса, продолжившееся в тот же день, протекало все напряженнее. Капитан обошел с ними весь корабль, обучая пользоваться всем: от кабестана до камбуза. С помощью двух «глаз» воры отвязали корабельную шлюпку, спустили ее за борт, потом снова подняли. Они снимали решетчатые крышки с люков главного трюма и учились с помощью многочисленных блоков и приспособлений поднимать бочки и ящики.

Где бы они ни оказались, Калдрис приказывал им вязать узлы или называть различные приборы.

Локки и Жеану отвели кормовую каюту «Красного вестника». В море каюту Локки будет отделять от каюты Жеана парусиновая перегородка, а крошечная «каюта» Калдриса расположится прямо напротив, через коридор, но до поры они превратили свое пристанище в сносное жилище двух холостяков. Вынужденное совместное пребывание в тесной каюте все более убеждало их в серьезности происходящего, и они удвоили усилия, усваивая новые понятия с той же легкостью, с какой когда-то учились у отца Цеппа. Локки почти каждую ночь засыпал на «Лексиконе» вместо подушки.

По утрам они отправлялись в ялике на запад от города и плавали среди стеклянных рифов со все большей уверенностью, иногда приближавшейся к подлинному мастерству. После полудня Калдрис называл разные предметы и части на палубе корабля, и они должны были тут же бежать к ним.

— Нактоуз! — кричал капитан, и Локки с Жеаном бросались к маленькому деревянному ящику у руля; в ящике находились компас и несколько других навигационных приборов. Не успевали они притронуться к ящику, как Калдрис Кричал: — Гакаборт! — Ну, это совсем просто: кормовой планшир в самом конце корабля. — Сеть для испражнения! — Локки и Жеан пробегали мимо забавляющегося котенка, который развалился на солнце и облизывал лапы. На бегу они морщились: сеть для испражнения — именно то место, куда нужно перейти с бушприта, чтобы облегчиться. Для богатых пассажиров на больших кораблях существовал более удобный способ отправлять естественные надобности.