Скотт Линч – Хитрости Локка Ламоры (страница 9)

– И тебе привет, Клоп! Я знал, что ты сжалишься над своими старшими товарищами и позволишь им греться на солнышке, пока сам работаешь шестом.

– Жан – наглый старый лентяй, вот он кто, – проворчал Клоп. – А если я откажусь толкать барку, он мне все зубы повышибает.

– Жан – добрейшая душа во всем Каморре, и твои обвинения глубоко его ранят. Теперь он проплачет всю ночь, глаз не сомкнет.

– Я в любом случае по ночам не смыкаю глаз, – добавил Жан. – Плачу от ревматических болей да свечи жгу, чтобы прогнать вредоносную сырость.

– Не сказать, правда, что днем наши бедные кости не скрипят, – вздохнул Локк, растирая колени. – Мы ведь вдвое тебя старше – весьма почтенный возраст для представителей нашего ремесла.

– На этой неделе служители Азы Гийи шесть раз пытались совершить надо мной заупокойный обряд, – пожаловался Жан. – Тебе повезло, что мы с Локком еще достаточно бодры, чтобы взять тебя с собой на дело.

Сторонний наблюдатель принял бы Локка, Жана и Клопа за команду наемной барки, направляющейся за грузом к рынку, расположенному в слиянии Виа Каморрацца и Анжевины. Чем дальше они продвигались вперед, тем больше становилось вокруг грузовых барок, длинных черных челнов и утлых суденышек разного рода, из которых иные еле держались на плаву.

– Кстати, о деле, – сказал Локк. – Хорошо ли наш прилежный юный ученик уяснил свою роль в общем ходе событий?

– Да я сто раз уже повторил весь план Жану, – пробурчал Клоп.

– И каков результат?

– Запомнил все в полной точности.

Клоп со всей силы налег на шест, направляя барку в узкий просвет между двумя высокобортными плавучими садами. Когда они вплыли под свисающие ветви, на них волной накатил аромат жасмина и апельсиновых деревьев. Бдительный охранник одного из плавучих садов перегнулся через борт, держа наготове шест, чтобы оттолкнуть барку при необходимости. Очевидно, большие суда везли саженцы для сада какого-то аристократа.

– До мельчайшей мелочи запомнил, и я вас не подведу, обещаю. Где сидеть, куда смотреть, когда знак подавать – все знаю. Я не подведу!

3

Кало тряс Локка с подлинным рвением, и Локк изображал жертву просто мастерски, но томительно текли секунды, а дон Сальвара все не показывался. В своей бесконечной, однообразной пантомиме они четверо являли собой подобие живой картины, представляющей страдания грешников в одном из изощренных адов, описанных в теринской теологии: два грабителя, обреченные до скончания веков душить и избивать своих жертв, которые никогда не испустят дух и никогда не отдадут деньги.

– Мне все тревожнее становится, а тебе? – тихо проговорил Кало.

– Не отвлекайся от дела, – прошипел Локк. – Нельзя одновременно молиться и душить человека.

Внезапно откуда-то справа раздался пронзительный мальчишеский вопль, отразившийся эхом от булыжных мостовых и каменных стен Храмового квартала. Потом послышались громкие крики и тяжелые поскрипывающие шаги мужчин в боевом облачении – но шум удалялся от проулка.

– Похоже, Клоп орал, – выдохнул Локк.

– Надеюсь, он просто отвлекает внимание, – прошептал Кало, на секунду ослабив удавку.

В следующий миг над ними, на фоне узкой полоски неба между высокими стенами проулка, промелькнула неясная темная тень.

– Черт, а это еще что такое? – спросил Кало.

Справа опять донесся вопль.

4

Барка с Клопом, Локком и Жаном достигла Плавучего рынка точно в намеченное время, когда стеклянные ветряные колокольцы на западной дозорной башне, освобожденные от креплений, закачались на легком морском ветру и прозвонили одиннадцать часов.

Плавучим рынком называлось сравнительно спокойное озеро в самом центре Каморра, имевшее около трехсот ярдов в поперечнике. Оно было защищено от стремительного течения Анжевины и окружающих каналов рядами каменных волнорезов, и воду в нем возмущали лишь сотни торговых судов и суденышек, которые медленно двигались по кругу противосолонь, стараясь найти выгодные места у широких плоских волнорезов, где толпились покупатели и зеваки.

Городские стражники в горчично-желтых плащах плавали взад-вперед на черных остроносых челнах с закованными в цепи гребцами, узниками из Дворца Терпения, и с помощью длинных шестов и площадной брани расчищали проходы в хаотичной круговерти рынка. По проложенным водным коридорам медленной вереницей шли прогулочные барки знати, тяжело груженные барки купцов и порожние барки вроде той, в которой трое Благородных Каналий плыли сейчас через шумное море человеческой алчности и надежды.

Они миновали нескольких мелочных торговцев в утлых грязно-серых лодчонках; потом продавца пряностей, разложившего свой товар на стойке посередине неуклюжей круглой плоскодонки-вертолы; потом Канальное дерево, покачивавшееся на громадном плоту из надутых кожаных мешков. Погруженные в воду длинные корни пили мочу и прочие зловонные выделения большого города; развесистая изумрудно-зеленая крона роняла узорчатую тень и струила цитрусовый аромат. За деревом присматривали средних лет женщина и трое ребятишек, которые юрко сновали среди ветвей и по требованию кидали в проходящие мимо барки лаймы или лимоны (ибо на этом гибридном дереве, выведенном алхимиками, произрастали плоды обоего вида).

Над торговыми судами всех мастей реяли флаги, вымпелы и шелковые знамена, соперничающие друг с другом в умении привлечь внимание покупателей яркостью красок. На флагах помещались грубые изображения рыб и птиц, пивных кружек и винных кувшинов, хлебных ковриг и фруктов, башмаков и штанов, портновских иголок с ниткой, плотницких инструментов, предметов кухонной утвари и разных других товаров. Там и сям в скопищах лодок под флагами с цыплятами или плотов под флагами с башмаками разгорались нешуточные битвы за покупателей: каждый торговец громко нахваливал свой товар или последними словами честил соседа: мол, и жена его шлюха, и дети ушлепки. Челны же стражников тем временем держались на разумном расстоянии от них, готовые вмешаться в дело, если вдруг кто-нибудь начнет тонуть или пойдет на абордаж.

– До чего ж порой обидно притворяться бедняками, – вздохнул Локк, мечтательно озираясь кругом.

Клоп тоже с удовольствием поглазел бы по сторонам, не будь он сейчас поглощен попытками избежать столкновения. Впереди, им наперерез, медленно шла барка, груженная деревянными клетками с воющими кошками; над ней развевался голубой вымпел с мастерски выполненным изображением мертвой мыши, из чьего разорванного горла струилась алая кровь.

– Есть в этом месте что-то необъяснимое, – задумчиво продолжал Локк. – Я почти готов убедить себя, что мне позарез нужны два фунта рыбы, пара-другая тетив, старые башмаки и новая лопата.

– К счастью для нас, мы уже приближаемся к следующей важной вехе на нашем пути к огромной куче денег. – Жан указал рукой за северо-восточный волнорез рынка, на ряд богатых гостиниц и таверн, отделяющий рынок от Храмового квартала.

– Ты, как всегда, прав. Алчность превыше праздных мечтаний. Не позволяй нам отвлекаться от дела. – Локк воодушевленно (хотя и без всякой надобности) показал пальцем туда же, куда указывал Жан. – Клоп! Выходи в реку и поворачивай направо. Один из близнецов поджидает нас у гостиницы «Фрегат», третьей по счету на южном берегу.

Клоп стал толкать барку на север, с трудом доставая шестом до дна, ибо «рыночное» озеро было раза в полтора раза глубже, чем все окружающие каналы. Пока они медленно лавировали между чрезмерно усердными продавцами грейпфрутов, пирожков с мясом и алхимических осветительных палочек, Локк с Жаном развлекались своей любимой игрой – высматривали юных карманников в толпах на волнорезах. Вот уже почти двадцать лет минуло с тех пор, как они навсегда покинули сырые подземелья Сумеречного холма, а ротозейство каморрцев по-прежнему кормило дряхлого Воровского наставника.

Как только барка покинула спокойные воды рынка и вышла в реку, Клоп и Жан без слов поменялись местами. Чтобы тягаться на равных с быстрым течением Анжевины, требовалась недюжинная сила Жана, а Клопу следовало хорошенько отдохнуть перед делом. Когда Клоп устало уселся в носу барки, Локк невесть откуда достал коричный лимон и кинул мальчишке. Тот в несколько укусов съел плод вместе с сухой кожурой и косточками, нарочито комично пережевывая красновато-желтую мякоть кривоватыми белыми зубами, а потом широко ухмыльнулся:

– Из них ведь не делают яда для рыбы, верно?

– Верно, – кивнул Локк. – Яд изготавливают только из той дряни, которую жрет мой друг.

– От рыбьего яда в малых дозах волосы на груди растут, – проворчал Жан. – Если только ты не рыба, конечно.

Он вел барку вдоль самого берега, где шест свободно доставал до дна, и, когда они проплывали под мостами, жемчужно-белые потоки преломленного стеклом света слепили и обжигали. От быстротечной реки, имевшей в ширину двести ярдов, поднимались влажные испарения вместе с запахами ила и рыбы.

К северу от них дрожали и струились в знойном мареве склоны островов Альсегранте, где обитали самые состоятельные простолюдины Каморра и низшая знать. То было царство роскошных садов, скульптурных фонтанов и белокаменных особняков, к которому людей, одетых, как Локк, Жан и Клоп, и близко не подпускали. Сейчас, когда солнце приближалось к зениту, огромные тени Пяти башен отползли в Верхний город и лежали на северных берегах Альсегранте подобием тускло-розовых бликов от витражного стекла.