Скотт Гэллоуэй – Финансовый стоицизм. Принципы управления деньгами (страница 2)

Разница между жизнью 1 % и остальных 99 % бросается в глаза каждый день – в ореоле показного достатка так называемых инфлюенсеров. Нам со всех сторон напоминают, что важно не то, что у тебя есть, а то, чего у тебя еще нет.

Возможно, система нуждается в починке, но пока ситуация такова. И нам стоит понять ее и развивать навыки и стратегии, чтобы в ней преуспеть. То, что Черчилль сказал о демократии («наихудшая форма правления, если не считать все остальные»), применимо и к капитализму. Неравенство подстегивает амбиции, стимулы определяют результаты, и так будет дальше. Если система вам подходит, старайтесь извлечь из нее максимальную выгоду. А если нет, то… старайтесь извлечь из нее максимальную выгоду. Вы ни в чем не виноваты. Обществу грозят вещи посерьезнее, чем ваша перспектива стать миллионером. И пока вы не достигли экономической безопасности, ваше время вам не принадлежит и большая часть ваших переживаний напрасны (как упоминалось выше, деньги ругаются с вами).

Стремление к достатку не означает, что вы аморальны, жадны и эгоистичны, и не предполагает, что вы такими станете. Собственно, эти качества усложняют достижение экономической безопасности и мешают быть счастливым при ее наличии.

Для преодоления препятствий на пути к достатку нужны союзники. Вероятно, вам уже давно советовали копить и инвестировать. Союзниками и поклонниками тоже следует обзаводиться как можно раньше. Во всех аспектах жизни вам поможет «преимущество своего поля». Ваше имя должно вспоминаться первым, когда кого-нибудь спрашивают, кто подойдет на эту должность, сможет сюда инвестировать, даст полезный совет. И вообще, цель в том, чтобы наслаждаться жизнью и общением, а не умереть с огромным счетом в банке.

Как правило, финансовые рекомендации так или иначе связаны с пенсией (временем, когда человек перестает работать). Это устаревший подход, не имеющий отношения к нашей философии достатка.

Экономической безопасности нужно достигнуть до пенсионного возраста – причем чем раньше, тем лучше. После этого можно продолжать работать, как это сделал я. Когда работа – доска для серфинга, а не спасательный круг, она ощущается несравнимо приятнее. Благодаря уверенности в завтрашнем дне вы лучше работаете.

Совместив принципы этой книги с упорным трудом и долей удачи, уже к сорока годам вы сможете поселиться на теплом побережье и больше никогда в жизни не ударить палец о палец. Или заседать в совете директоров до семидесяти и консультировать за четырехзначную сумму в час. Экономическая безопасность дает выбор. И она измерима: это достаточный объем активов для выбранного образа жизни. Можете и дальше работать – многочисленные исследования демонстрируют, что активная деятельность продлевает жизнь и благополучие. А стресс убивает, и происходит он в основном из отсутствия экономической безопасности. При ее наличии же работа из необходимости превращается в удовольствие.

Сколько же вам нужно иметь на счету? Единого ответа нет, для каждого он свой, и воспринимать его стоит скорее как цель, поскольку экономическая безопасность – это не просто успех или неудача. Даже немного продвинувшись на пути к ней, вы сделаете свою жизнь проще и приятнее. Как сказал Томас Стэнли, «достаток – вопрос не ума, а умения считать». Запомните: пассивный доход должен превышать расходы.

Итак, каковы же ваши расходы? Или, точнее, сколько вы хотели бы тратить? На этот вопрос проще ответить в старшем возрасте, когда становишься ближе к вечности. Но даже если вы только в начале карьерного пути или еще учитесь, можно сделать примерный подсчет, расспросив родственников и изучив средние цены на жилье, еду и другие вещи.

Не нужно пытаться представить, сколько денег вам понадобится через сорок лет, это невозможно. Сейчас достаточно примерного представления о сумме – по мере приближения к цели ее можно будет уточнить.

Это не только финансовое, но и психологическое упражнение. С опытом вы лучше себя узнаете и поймете, чего хотите. У всех разные суммы расходов. Мой отец, к примеру, тратит немного: самое необходимое, квартира в пансионате для пожилых, спортивный канал с любимыми матчами и ужин в мексиканском ресторане с порцией мичелады (к семи вечера он уже дома). Но я – другое дело, мне нужно гораздо больше. Какими бы ни были ваши предпочтения, примерно прикиньте свои расходы в год, не забудьте про налоги и взносы[4]. Получится сумма годовых расходов.

Теперь умножьте ее на 25. Столько пассивного дохода у вас должно быть. Почему 25? Чтобы доход был на 4 % выше инфляции. Специалисты по финансовому планированию предлагают немного разные цифры, но в среднем это 4 %, а 25 упрощает математические расчеты. Все это, конечно, только примерно. Налоги мы прикинули приблизительно. Расходы увеличиваются, если появляются дети, и снижаются, когда они начинают жить самостоятельно. Мы не учитывали государственную пенсию, которой через тридцать лет может и не быть (но я думаю, она останется, потому что люди живут дольше и голосуют, поэтому скорее откажутся от школ, космических программ и половины армии, чем от пенсии). Впрочем, любое произведение искусства начинается с наброска.

Если, по вашим подсчетам, вам нужно 6,5 миллиона рублей дохода в год, то стремитесь к семи. Если столько составят ваши инвестированные активы, вы победили капитализм. Хотя у капитализма в рукаве есть козыри: семь миллионов – это сегодняшняя цель. Через двадцать пять лет инфляция может увеличить ее до десяти. К этому мы еще вернемся.

Несколько лет назад мы с семьей ездили в Куршевель – я повез сыновей в горы, чтобы им некуда было деться от общения со мной. Как-то днем я сидел в номере, отказавшись от катания под предлогом работы. Мой старший вошел в комнату, и я сразу понял: что-то случилось. Обычно мои дети извещают о своем присутствии вопросом («Можно посмотреть телек?», «А где мама?») или другим звуком (например, рыгнут). В этот раз было тихо, пока ребенок не подошел ко мне. Он плакал.

– Что случилось?

– Я потерял перчатку, – слезы.

– Ну и ладно, подумаешь перчатка.

– Ты не понимаешь. Мама только что их купила. Они стоили восемьдесят баксов[5]. Это дорого. Она будет ругаться.

– Ничего, она поймет. Я все время что-нибудь теряю.

– Но я не хочу, чтобы она тратила на новые еще столько же.

Я понимал, что чувствует сын, ведь эту черту он унаследовал от меня. Моя бывшая жена говорила, что, если бы моя голова не росла на шее, она валялась бы где-нибудь в Сохо на карточном столе, между старыми книгами и сценарием фильма про гангстеров. Я не ношу с собой ключи – все равно потеряю.

Я решил помочь сыну. Он стал вспоминать, где бывал за день. А я тем временем думал, правильно ли делаю и не будет ли баловством просто купить новые перчатки. Он все еще плакал. Земля ушла у меня из-под ног, когда я вспомнил себя в девять лет. Тогда мои родители развелись, и волнения из-за денег стали постоянными. Мы с мамой все время переживали, что у нас ничего нет, мы неудачники.

Мама работала секретаршей, была умной и усердной, но зарабатывала всего восемьсот долларов в месяц. В девять лет я сказал ей, что мне не нужна няня, потому что знал: есть куда потратить эти восемь долларов в неделю. К тому же та няня давала своим детям на мороженое по тридцать центов, а мне всего пятнадцать.

«Уже холодно, тебе нужна куртка», – как-то сказала мама. Мы пошли в магазин и купили куртку на размер больше, чтобы мне хватило ее на два-три года. Куртка стоила тридцать три доллара. Через две недели я забыл ее в скаутском клубе. Я пообещал, что в следующий раз заберу ее, но уже не нашел.

Мы пошли за новой курткой. Мама сказала, что это подарок на Рождество, потому что у нее не осталось денег на другой. Не знаю, так ли это было на самом деле или она решила преподать мне урок. Скорее всего, и то и другое. Как бы то ни было, я постарался сделать вид, что рад преждевременному подарку, который, по случайному совпадению, тоже стоил тридцать три доллара. Несколько недель спустя я потерял и вторую куртку. Я сидел дома и в ужасе думал о том, что пробил очередную брешь в нашем и без того скудном бюджете. В двери повернулся ключ, мама вошла, и я нервно воскликнул: «Я потерял куртку. Но это ничего, она мне не нужна… честно».

Мне хотелось рыдать и вопить. Но случилось кое-что похуже: мама заплакала. Потом взяла себя в руки, подошла ко мне, сжала кулак и несколько раз постучала им по моей ноге, как стучат по столу на заседаниях для подкрепления своих слов. Я даже не понял, обижен или удивлен этим. Потом она ушла наверх, в свою комнату. А когда позже спустилась, мы не говорили о произошедшем.

Финансовые проблемы – как повышенное давление: любое мелкое недомогание превращают в опасную для жизни болезнь. Это не преувеличение – у детей из бедных семей давление выше, чем у тех, чьи родители хорошо зарабатывают.

Возвращаясь к истории в Альпах, я с сыном в одной перчатке уже полчаса ходил по холодной улице. Воспользовавшись беззащитностью ребенка, я попытался прочитать ему лекцию о том, что вещи гораздо менее важны, чем отношения. В разгар этой далеко не открыточной сценки сын вдруг развернулся и побежал к маленькой рождественской елке перед входом в бутик. Накануне младший сын упрашивал меня купить там худи с вышитым на спине черепом за двести пятьдесят евро[6]. На макушке елки вместо звезды торчала ярко-синяя перчатка. Кто-то добрый и находчивый нашел ее и водрузил туда, где она могла попасть в поле зрения мальчишки. Сын схватил перчатку и, вздохнув, прижал к груди со смесью облегчения и радости.