Скоренко Тим – Сад Иеронима Босха (страница 7)

Его сшибли с ног практически сразу. Два швейцарца и один итальянский полицейский. Они навалились на него. Началась паника. Крики. Камера тщательно фиксировала всё это. Вы все тогда смотрели на Джереми Л. Смита, помните? На то, как его держат на земле, вмяв лицом в пол. На то, как полицейский трясёт в воздухе наручниками. На отшатнувшегося в сторону Марвина Скотта.

Вы не обратили внимания на фон. На задний план. Режиссёр тоже увидел это не сразу. А когда увидел, успел переключить трансляцию на вторую камеру и тут же потерял сознание. Он был верующим человеком. Его зовут Луиджи Бьянчи. Вы читали интервью с ним. Он говорит, что, когда он увидел происходящее, то почувствовал слабость. Недомогание. Он говорит, что не поверил, а трансляцию переключил на всякий случай. Когда он увидел это на большом экране, он упал в обморок.

Вы помните каждое движение Джереми Л. Смита. Он наклоняется к Бенедикту XX и целует его в лоб.

Когда умирает Папа, его не просто кладут в гроб. Его бальзамируют. Потому что с ним будут прощаться очень долго. В течение недели. Двух недель. Его тело лежит на всеобщем обозрении. К нему подходят кардиналы и прочие церковники, потом политики и сильные мира сего, потом – простые люди, допущенные к телу Папы. Тысячи паломников. Только потом его везут через площадь к месту захоронения. Поэтому у него вынимают внутренности, которые могут завонять. Вычищают его и набивают, как куклу. Высушивают. Намазывают и заполняют бальзамическими гелями. Папа превращается в маленького Ленина. Крошечного Тито. Временного Нето.

Он мёртв в этот момент. Это не просто вскрытие. Он точно мёртв, потому что у него внутри нет ничего. Нет сердца. Нет лёгких. Нет почек и печени.

Луиджи Бьянчи был не единственным, кто упал в обморок.

Марко дель Пьетро, врач, который лично извлекал из тела Бенедикта уже не бьющееся сердце, тоже упал в обморок. И его помощник, Пако Пьяцци.

Кардинал Сантана, старик, отвечавший за похороны, не упал в обморок. Он умер на месте от сердечного приступа. Точно так же, как умерли ещё четыре старика – тут же, в соборе, под прицелом телекамер. Как умерли семьдесят шесть человек по всему миру перед экранами своих телевизоров.

Потому что выпотрошенный и побеленный, мёртвый уже много часов, набитый чёрт-те чем и налакированный бальзамическим маслом, восьмидесятитрёхлетний Папа Бенедикт XX сел в гробу и удивленными глазами оглядел толпу, собравшуюся на его похороны.

Комментарий Марко Пьяццола, кардинала Всемирной Святой Церкви Джереми Л. Смита, 22 ноября 2… года.

Ваше Святейшество, прежде чем выслать Вам документ, который мы обсуждали третьего дня, я счёл необходимым снабдить его своими комментариями, призванными разъяснить наиболее серьёзные неточности, не позволяющие считать документ подлинным. Более того, я надеюсь, мои комментарии окончательно убедят вас немедленно уничтожить как распечатанные копии, так и электронный оригинал текста. Даже хранение подобной ереси в наших архивах может вызвать негативные, если не трагические последствия для Всемирной Церкви. Судя по стилистике, документ является расшифровкой аудиозаписи, но саму запись мы не смогли обнаружить ни в одном из архивов, в том числе электронных. Запись была сделана во второй половине XXI века или чуть позже, но не позднее второй половины XXII века.

Оригинал я направил в шестой отдел архива II-67, для временного – до Вашего распоряжения – хранения в отдельном сейфе, с пометкой уровня секретности 5+. Одну из двух сделанных копий я оставил себе для лингвистического анализа и дальнейшей работы с текстом, вторую отправляю Вам. Я осмелюсь просить Вас принять решение об уничтожении документа не позже чем через два месяца, до празднования Дня Рождения Джереми Л. Смита. Писарь второй ступени Адольфо Ренцо, обнаруживший документ, будет молчать: я могу гарантировать это. Помимо Ренцо и нас с Вами о документе не знает никто.

Видеозапись воскрешения Папы Бенедикта XX описана в первой главе довольно точно, но она – единственное соответствие истинной истории жизни Джереми Л. Смита. Как известно, Мессия рос в набожной и благочестивой семье, с ранних лет интересовался различными науками и искусствами, активно занимался спортом, любил чтение и прекрасно рисовал. В возрасте семнадцати лет Джереми Л. Смит поступил в Университет Бригама Янга, который закончил с отличием. Вскоре после окончания университета Мессия почувствовал божественное прикосновение и отправился в Европу, чтобы воскресить безвременно ушедшего Папу Бенедикта XX.

Нет никаких причин подвергать сомнению истинное Житие Джереми Л. Смита. Рассматриваемый нами документ без всяких сомнений является богохульной мистификацией, причём полной нестыковок и неточностей. Никакой Джонсон никогда не общался с Мессией и тем более не был его другом. Мессия никогда не работал в заведениях общественного питания и на портовых складах. Предположить, что Мессия мог причинить вред человеку, я и вовсе не могу никоим образом.

Попытка рассказчика вызвать у читателя ненависть к Мессии смешна и неубедительна. Даже на фоне лжи, пронизывающей документ, Джереми Л. Смит выглядит не чудовищем, а человеком, поставленным перед тяжёлым выбором. Автор не добивается цели как вследствие искусственного опримитивления языка повествования, так и собственной неприязни к Мессии. Тем не менее, простым верующим, ознакомившимся с данным документом, может овладеть сомнение или даже уверенность в правдивости изложенной информации, поэтому я настоятельно рекомендую дать указание об уничтожении документа.

2

Modern life

«Доброе утро, – произносит искажённый помехами голос. – Вас приветствует «Радио Смит». Сегодня 26 апреля энного года, и мы начинаем новый день с приветствия Всемирного Мессии…»

Это чётко слышно – как голос произносит слова «Всемирный Мессия» с заглавных букв. Даже если бы вы писали диктант и никогда до этого не сталкивались с таким словосочетанием, вы написали бы оба слова с заглавной. Потому что они так произносятся. Потому что их невозможно произнести иначе.

Радио играет гимн. Его писали в спешке: ровно один месяц от первой ноты, записанной на бумаге, до первого исполнения в оркестровом варианте. Теперь это обязательная программа. «Мюзик-холл», Нью-Йорк. «L’Opera», Париж. Лондонский королевский оркестр. Радио, телевидение. Гимн святому Смиту.

Смит просыпается около полудня. Сегодня у него есть два дела. Проповедь – стандартный выход к народу и благословление. И исцеления – ровно один час. Каждый день минус выходные. Это отличная работа. Делать ничего не надо. Тебе просто платят за то, что ты ничего не делаешь. К тебе входят безногие, безрукие, одноглазые, парализованные, дауны, кастраты, бесплодные. Они заползают, их привозят на инвалидных колясках, приносят на руках и на носилках. Они хромают и ковыляют, баюкают свои высохшие конечности, щурятся пустыми глазницами, шамкают беззубыми ртами. Это избранные, юродивые Господа нашего, соль в Его еде. Они заползают, и тебе нужно просто дотронуться до них. До пахнущих мочой и слизью, до этих отходов рода человеческого. Пересилить себя и пожелать им того, чего они хотят.

Вы когда-нибудь смотрели Параолимпийские игры? Вы видели это? Вот бегут девушки, им по двадцать лет, они молоды, может, не слишком красивы, но у них юные тренированные тела, сильные икры, голубые глаза. У них нет рук. У некоторых – одной. У других – обеих. Кто-то прячет культи под эластичными костюмами, кто-то – трясёт в воздухе этими жуткими обрубками.

А вот мужчины-колясочники. У них нет ног. А если даже и есть – они не работают. У них такой плечевой пояс, что они могут разорвать на две части слона. Согнуть дугой ванты гудзонского моста. Они зарабатывают бешеные деньги, они копят свои урезанные золотые медали с пометкой «параолимпиада», их знает весь мир.

Слепые пловцы, безногие бегуны, безрукие прыгуны. Чемпионы на костылях. Борцы на протезах.

Но вы должны понимать: эти люди отдадут всю свою славу, все свои грёбаные победы, всю эту олимпийскую чушь, все свои деньги, всё – ради того, чтобы пройти по земле на своих ногах. Чтобы обнять женщину своими руками. Чтобы увидеть мир своими глазами. Они отдадут всё, поверьте мне.

Теперь у них есть такая возможность. Появилось новое лекарство от всего. От СПИДа, от слоновьей болезни и от гангрены. Панацея, философский камень. Это лекарство называется «Джереми Л. Смит». Это новый Христос. Мессия. Ублюдочный пиндос, которого весь мир целует в задницу.

Джереми Л. Смит ползёт в ванную. Сначала к нему приставили слуг, но они раздражали его. Он сказал, что слуги должны быть женского пола. Разные. Молодые. Бюст – не меньше третьего номера. Ноги – стройные. Цвет волос – неважен. Готовые на всё. Они широко открыли глаза, все эти кардиналы. Треть из них никогда не пробовала женщины. Остальные две трети его прекрасно понимали, но они не могли дать ответ сразу. Тогда Джереми Л. Смит сказал, что срать хотел на все их требования, на все их указания и рекомендации. Что всё теперь в его власти. Что они рассказали миру легенду о нём и теперь не могут от неё отступиться. Когда эти фарисеи говорили о Смите, они ещё ничего о нём не знали. Они только видели, как из гроба поднялся Бенедикт XX. Они ничего не понимали, когда выступали по телевизору и проповедовали о пришествии нового Мессии. О новом Царстве Божием на земле. Они ещё не понимали, на что себя обрекают.