Скарлетт Томас – Драконий луг (страница 3)

Эффи быстро овладела росианским и теперь занималась другим языком – старым гибридно-английским. Она мечтала о приключениях – вроде тех, о которых читала в книгах из дедовой библиотеки, в которых пришлось бы по-росиански спрашивать, сколько стоит поставить лошадь в конюшню на выходные, или на гибридно-английском – какие опасные создания бродят в этих лесах по ночам. (Каково чудище хищно в нощи рыщуще?) Ещё она мечтала о чудесах, но чудес так и не видела. Снова застав деда над потайным ящичком – на сей раз он прятал прозрачный кристалл, – Эффи снова спросила его:

– Дедушка, в этом ящике хранятся волшебные вещи?

– Волшебные? – задумчиво повторил он. – Хм, ты все так же интересуешься волшебством. Так вот, я бы сказал, что магию переоценивают. Ты пойми – нельзя всегда – или даже часто – полагаться на чудеса, особенно в этом мире. Магия дорого обходится и трудно дается. Запоминай, Эффи, это важно. В этом мире, если хочешь вырастить дерево, сажаешь в землю семя, поливаешь, держишь в тепле и ждешь, пока росток увидит солнце. А не прибегаешь к магии, потому что магия для такого сложного дела – сотворения жизни, ни больше, ни меньше! – не просто лишняя трата сил. Она вовсе не нужна. Со временем, думается, ты увидишь много странного и удивительного – такого, что сейчас и вообразить не можешь. Но всегда помни: многое из того, что ты видишь каждый день, – например, как росток прорастает из семени, – и удивительнее, и сложнее, чем самая сложная магия. К магии ты будешь прибегать очень редко, поэтому прежде овладей другими умениями.

– Какими другими?

– Языками. И… – дед в задумчивости обмакнул бороду в стакан с водой, хоть она и не горела. Потом стал медленно ее выжимать. – Может быть, пора тебе учиться магическому мышлению. Прежде чем заниматься магией, надо научиться магически мыслить. Сколько, говоришь, тебе лет?

– Одиннадцать.

– Хорошо. Завтра же и начнем.

Первое задание по магическому мышлению оказалось невероятно сложным. Гриффин отвел внучку в прихожую своей квартиры и показал три электрических выключателя.

– Каждый из них, – сказал он, – включает определенную лампу. Один – верхний свет в библиотеке, второй – лампочку возле моего кресла, и третий – свет в шкафу для вина. Я чаще всего пользуюсь этим светом и чаще всего забываю его выключить, выходя из дома. Электричество теперь так дорого, да ещё огромные штрафы, если случится потемнение, поэтому я поставил эти выключатели у самой двери, на выходе. Как ты понимаешь, отсюда не видно, где какой выключатель гасит свет. Тебе надо выяснить, какой из них управляет какой лампой. С одним условием: здесь ты можешь делать, что хочешь, но пойти и посмотреть, горят ли лампы, можно только один раз, и при этом включенным можно оставить только один выключатель. Выйдешь, когда будешь уверена, что знаешь ответ. Второй попытки не будет.

– Значит, мне нельзя щелкнуть выключателем, а потом сходить посмотреть, какая лампочка включилась? А потом вернуться и попробовать другой, чтобы запомнить, какой где?

– Нет. Это было бы слишком просто. Когда будешь готова ответить, расскажешь, как ты это узнала. Самое интересное и есть это «как?».

– Значит, наудачу тоже нельзя?

– Нельзя. Прибегни к магическому мышлению.

– Но как же мне…

– Если решишь верно, получишь приз, – сказал Гриффин.

– Какой приз?

– Вот тогда и узнаешь.

С тех пор, выходя из старого Пасторского дома, Эффи каждый раз останавливалась под выключателями и пыталась разгадать головоломку. Ответ все не находился. Эффи терпеть не могла сдаваться. Она просила дедушку дать подсказку, но он ни разу не пошел ей навстречу. Вместо этого в перерывах между ее переводами подкидывал ей новые задачи на магическое мышление. Некоторые были похожи на шутки или загадки.

– Например, – сказал ей Гриффин за пару недель до поступления в школу Тузиталы, – представь, что человек не очень сильно бросает мяч, и вдруг мяч меняет направление и возвращается к нему в руки. Он не ударяется о стену или обо что-то другое, нет ни нитки, ни веревки, которая его притягивает. Как это возможно без магии?

Эффи думала целый день, и все-таки сдалась.

– Скажи ответ, дедушка! – взмолилась она уже перед самым уходом домой на ночь.

– Он бросил мячик вверх, детка.

Эффи расхохоталась. Ну, конечно! Вот это шутка!

Но дед не смеялся.

– Ты должна ухватить алгоритм прежде, чем подступишься хотя бы к азам магии, – сказал он. – Ты должна научиться думать. А времени у нас, кажется, не так уж много.

– Ты о чем? Почему времени не много?

Но дедушка не ответил.

3

В тот октябрьский понедельник Эффи утром не пришла в школу из-за того, что случилось в предыдущую среду. Отец Эффи, Оруэлл Форзац, как обычно, заехал за ней домой к деду, но не стал ждать в машине, а одолел два пролета и поднялся в квартиру Гриффина.

Эффи отослали в библиотеку «заниматься», но она болталась в коридоре, пытаясь подслушать разговор. Она чувствовала: что-то происходит. За неделю до этого Гриффин неожиданно пропал на три дня, так что ей после школы приходилось возвращаться прямо домой и, вместо того, чтобы заниматься с дедом, помогать мачехе Кайт нянчить маленькую сестричку Луну.

Оруэлл Форзац носил когда-то золотой шелковый галстук-бабочку и кружил мать Эффи в вальсе по тесной кухне под песни на забытых языках, которые он когда-то преподавал. Но не прошло и двух лет после исчезновения Аврелии, а он уже начал встречаться с Кайт. Потом в университете изменились порядки, его повысили в должности, а это означало темный костюм, часто с именной табличкой, и поездки на конференции по таким темам, как «Условия обучения в реале» и «Возвращаясь к перу и бумаге».

– Опять то же самое, – говорил отец в ту среду. – Мне написала твоя дурацкая группа Меча и Колдовства. Якобы ты обучаешь их «запретным вещам». Не знаю, что это должно означать, но в любом случае прошу прекратить.

Гриффин долго молчал.

Потом сказал:

– Они не правы.

– Мне все равно, – возразил Оруэлл. – Я просто прошу тебя прекратить.

– Ты никогда не верил в Иномирье, – сказал Гриффин. – И ты считаешь гильдейское управление просто сложной игрой. Хорошо. Предположим. Тогда что тебе за дело, чему я учу? Какая разница, что они скажут?

– Опасным может быть и то, чего не существует, – напомнил Оруэлл.

– Верно, – тихо согласился Гриффин. – Но я всего лишь прошу тебя мне поверить. Я не иду против Гильдии. Эффи ничего не грозит. По крайней мере не больше, чем каждому в нынешнем мире.

В комнате долго было тихо.

– Никогда не понимал, куда на самом деле пропадает Аврелия, когда уходит, по её словам, в «Иномирье», – заговорил Оруэлл. – Но уверен, что все было намного ближе к реальности, чем её выдумки. Собственно, я уверен, что она просто связалась с другим мужчиной, возможно, из этой нелепой «Гильдии». Да, знаю, ты веришь в магию. И, может быть, иногда она работает – эффект плацебо, или… Слушай, я не законченный циник. Конечно, Аврелия хотела, чтобы я во все это поверил, но я так и не смог. Не в той мере, о которой она говорила.

Эффи услышала шаги: наверно, её отец расхаживал по комнате. И продолжал говорить.

– И я не знаю, где теперь Аврелия. Я смирился с её уходом. Возможно, она умерла или живет с другим. Сказать по правде, не знаю, что лучше. Но дочери я не позволю связываться с людьми, которые испортили её мать. В этом мире полно чудаков, психов, отребья. Мне это не нравится. Ты меня понимаешь?

Гриффин вздохнул так громко, что Эффи услышала из коридора.

– Послушай, – начал он. – Дибери… они…

Оруэлл громко выругался. Судя по звуку, налетел на что-то, может быть, на стенку. Несколько тихих слов Эффи не расслышала. Потом он воскликнул:

– Не желаю слышать о ДИБЕРИ! Они НЕ существуют! Я уже говорил, что…

– Ну тогда тебе не понять, что происходит, – холодно ответил Гриффин.

В ту же ночь его нашли без сознания, окровавленного, едва живого, в переулке на западном краю Старого города, рядом с пассажем Забав. Никто не знал, что привело его в эту часть города, и не представлял, что с ним случилось. Кайт предположила, что старик заблудился и попал под машину.

– Со старыми маразматиками такое случается, – сказала она. Но Гриффин не страдал маразмом.

Его увезли в ближайшую больницу. На следующий день и через день Эффи вместо школы навещала деда. Тот каждый день просил её принести то одно, то другое из его комнаты. В первый раз – тонкую коричневую палочку, которую при ней прятал в потайной ящик (теперь он назвал её «жезлом» и произнес это слово так, что Эффи показалось: она слышит его впервые), в другой раз – прозрачный кристалл. Ещё она принесла ему бумагу и чернила, очки и нож для конвертов с костяной ручкой.

В субботу Эффи застала дедушку сидящим на кровати. Он что-то писал или пытался написать. Сестра Андервуд, мать Максимильяна, который учился с Эффи в одном классе, все время вмешивалась: проверяла Гриффину пульс и давление, записывала показания на табличке в ногах кровати. Гриффин так ослабел, что едва произносил по одному слову за несколько минут. Он кашлял, хрипел и морщился от боли при каждом движении.

– Это М-кодициль, – с трудом объяснял он Эффи. – Для тебя. Мне надо его закончить, а потом… Ты отдашь его Пеламу Лонгфелло – он мой душеприказчик. Ты его найдешь, найдешь его в… – бедный Гриффин задохнулся. – Это очень важно, – он сильно закашлялся. – Я потерял свою силу, Ефимия. Я всё потерял из-за… Постарайся спасти библиотеку. Все мои книги – твои. И вещи. Жезл. Кристалл. Все, что останется после… В завещании это указано. Не думал, что так скоро. И отыщи Дра…