Сияна Гайс – Я в чужом теле, или Как найти свое счастье (страница 2)

Наклоняясь, чтобы их поставить, я вдруг чувствую головокружение, перед глазами пугающая темнота, и ощущение полета. Я потерялась в этом ощущении. Казалось, будто меня закружила какая-то сумасшедшая карусель, и внезапно я вылетаю с нее, чувствую тупую боль в затылке и с трудом разлепляю веки. Дальше идет минута непонимания, ведь я оказалась в совершенно другом месте. Я лежала, пялясь на некрашеный деревянный потолок, пытаясь разобраться в ощущениях своего тела. Я чувствую холод в пальцах ног, подо мной жесткий пол, чую запах тушеных овощей, боковым зрением вижу желтоватые стены. Оглядываю их и понимаю, что я в каком-то маленьком частном доме.

Становится страшновато. Затем слышу какие-то звуки. Поворачиваю голову и натыкаюсь взглядом на играющего на ковре ребенка лет двух-трех. Становится еще страшнее. Я переворачиваюсь на живот в попытке встать. При этом в поле моего зрения оказывается диван, на котором сидит маленькая девочка лет пяти, которая, нервничая, грызёт ногти, но как только я встречаюсь с ней взглядом, тут же начинает улыбаться, и ее лицо проясняется.

Похоже, страшно тут не только мне. Я упираюсь в пол, чтобы подняться, и тут мой взгляд падает на мои руки, которые вовсе и не мои. В шоке следую взглядом ниже, вижу тело, обтянутое черной футболкой, ноги в обтягивающих бриджах. Тело как минимум в два раза стройнее моего привычного вида. Как я не закричала, я не знаю. Наверно, из-за детей.

Так, надо понять, где я и кто я. Выглядываю в окно, но за окном ожидаемо царит ночь, осенью рано темнеет, слабый свет далекого фонаря освещает безлюдную деревенскую улицу. Открываю дверь, вижу темную веранду. Меня останавливает детское взволнованное: «Мама, ты куда?»

Я понимаю, что не могу их сейчас оставить одних. Ищу взглядом зеркало, нахожу свое отражение в одном из стекол шкафа. Что ж, похоже я теперь действительно их мама. Темноволосая женщина, стройная, с аккуратной фигурой. Не успеваю сосредоточиться на этих мыслях, как дети тащат меня за руки в центр комнаты кружить хоровод. Смотреть в эти радостные лица, держать эти маленькие ладошки в своих было странно, но невероятно приятно.

Понимание, что они меня сейчас любят как свою мать, рождало удивительные ощущения в душе. Я словно попала в сказку, когда мои мечты вдруг сбылись. Когда я, устав и запыхавшись, уселась на диван, малыш немедленно вскарабкался ко мне на колени и замер, обняв меня за шею. Я тоже замерла на миг, проглотила вставший в горле ком, и всхлипнув, начала поглаживать его по спине. По лицу начали струиться слезы. Тут Алёнка испуганно начала спрашивать о причине моих слез.

– Ничего, – ответила я ей, вытирая слезы. – Все хорошо.

Я уже узнала, как их зовут, кому сколько лет, а также что «папа уехал на работу».

Внезапно раздается жужжанье телефона, лежавшего на журнальном столике. Я нерешительно беру его и вижу номер, без имени. Значит, абонент незнаком… Но, пара мгновений на узнавание, и приходит озарение. Звонят с моего номера! Что это? Как это? Несколько вариантов, один другого неправдоподобней проносятся в голове. Принимаю вызов со слабым «аллё». Горло сжалось спазмом от волнения. Отчего-то ожидаю услышать голос Артура. Но в ответ слышу свой голос.

Глава 3. Новое тело

Сабина.

Открыв глаза, я изумленно уставилась на незнакомую дверь перед носом, отвела от нее глаза и поняла, что сюрпризы на этом не закончились. Незнакомой была не только дверь. Аккуратная банкетка слева от меня, вход в ванную комнату напротив, везде сверкающая чистота и уют.

Взглянула на то, что судорожно сжимали руки и увидела мужские тапочки. Попыталась подняться и поняла, что это не так-то легко. Взглянув на свои колени, в ужасе взвизгнула. Это были очень толстые колени.

Затем обозрела еще и пышное тело под каким-то платьем в цветочек. Стало страшно. Как в кошмаре.

Начала неосознанно начала рвать на себе одежду, царапать кожу, словно пытаясь вырваться из этого огромного жирного тела, как будто я настоящая там внутри. Хотелось скинуть с себя этот страшный, заплывший жиром костюм.

Из глаз лились слезы, истерика набирала обороты. Я покатилась по полу и уткнувшись в стену, прижалась лбом к ее прохладной поверхности, прижав к груди руки, ревела еще, смывая страх и отвращение.

В конце концов рыдания сошли на нет, всхлипывая, я приподнялась и побрела в ванную, чтобы умыться. Взглянув в зеркало над раковиной, чуть снова не закатилась в истерике, но вовремя остановилась, закрыв глаза и заставляя себя глубоко и медленно дышать.

Умывшись, я разглядывала свое новое лицо. Я уже не сомневалась, что судьба сыграла со мной злую шутку. На сон это не было похоже. Возможно, я сошла с ума, и сейчас бьюсь и кричу дома, рядом с детьми. Но не хотелось бы.

Страшно подумать, что тогда случится с моими малышами. Или я, как и героини моих любимых книг, стала попаданкой в чужое тело. Итак, примем эту реальность как есть. Прежде всего, необходимо осмотреться. Судя по наличию в квартире бытовой техники и санузла, это никакой не средневековый магический мир.

Так, мобильничек, отлично. Вот ты-то и ответишь мне на все вопросы. Отгоняя от себя опасения, что ответы мне могут не понравиться, я залезаю в меню. Все знакомо, названия приложений, есть даже навигатор.

Открываю, и с облегчением узнаю, что нахожусь в знакомом городе. Отсюда три часа с пересадками до дома. Так, теперь узнать, как там дети. Дрожащими пальцами набираю свой номер. Пока слушаю гудки, подсознание подсовывает моему внутреннему взору видения моего бездыханного трупа посреди комнаты и ревущих детей.

Но ожидание не длится долго. Услышав женский голос, я растерянно молчу, не зная, как начать разговор. Спросить, кто вы? Спросить, кто я? Потом медленно выдавливаю из разом осипшего горла:

– Как там дети?

– Хорошо, – звучит в ответ. – а кто вы?

Тут я ощутила полный раздрай чувств. С одной стороны, вроде это я совсем недавно жаловалась на судьбу, на бремя семейной жизни, мечтала повернуть время вспять и не выходить замуж вообще.

Тем самым, я отказывалась от детей. И чувствовала, словно перестала иметь право называться их мамой. С другой стороны, чувство ответственности и любовь к детям, хоть и переживавшая тяжелые времена, хоть и ставшая почти незаметной на фоне личных переживаний.

– Я – их мама, – отвечаю, и ощущаю, как чувство вины перед детьми стискивает обручем мою голову. Я так и не смогла стать хорошей мамой. Не отдавала себя заботе о них, порой была жестока, равнодушна. И сейчас я потеряла их. Осознание этого накрыло словно холодной лавиной.

– Вы знаете, что происходит? – вопрос на том конце привел меня в чувство. Ничего, я сейчас разберусь, что происходит, найду выход. Я всегда нахожу выход, когда прищучит.

Мы познакомились с Ларисой. Я была рада тому, что она достаточно адекватный человек, к тому же любящий детей. На мою просьбу позаботиться о детях, Лариса лишь сказала, что ее это вовсе не затруднит.

Мы прервали разговор, потому что вскоре должен был прийти ее муж. Я почувствовала, как она напряглась говоря об этом. Ревнует.

В прихожей звук открывающейся двери, стук скидываемых ботинок. Потом недовольный крик:

– Эй, где мои тапочки?

Я лишь изумленно приподняла брови и продолжила сидеть на кухне, где устроилась во время телефонного разговора. Жду с нетерпением появления этакого мачо, что достоин всей этой готовки, что я уже успела рассмотреть, шарясь в холодильнике на предмет что-нибудь перекусить и заесть нервы. Сердце трепыхается, побаиваясь, все же я не Лариса и кто знает, что произойдет, если он заметит подмену.

Судя по недовольному ворчанию, товарищ нашел тапочки в неположенном месте. Вскоре в весьма неблагодушном настроении зашел на кухню, приказывая, иначе этот тон и не назовешь, подать ему ужин.

Так, это уже перебор. Если что я и ненавижу в этой жизни, так самодовольных мужчин, уверенных, что женщины должны скакать вокруг них, подстраиваясь под любые их потребности.

И ведь глядя на этот образчик среднего мужчинки не скажешь, что он этого достоин. Невысок, рожа самодовольная, нахальные глаза, да и по манерам понятно, бабник. Да как тебя угораздило, Лариса? Я такой тип обхожу стороной на одних инстинктах.

Вспоминаю мужа своей подруги, абсолютно идентичный тип. Самовлюбленный, уверенный, что мир крутится вокруг него, особенно мне втайне жаль было его жену. Она и не знала, что он до самой свадьбы с ней встречался с другой, не мог выбрать, на которой из двух жениться. А когда его родные отвергли ту, женился на этой. И женившись на Машке, продолжал гулять.

А она как ласточка летает вокруг него, обихаживая, даря заботу и ласку. Особенно мерзко было слушать, как он, отзвонившись жене, называя ее своей сладкой, только положив трубку, звонил любовнице и называл ее своей сладостью.

Глядя на Артура, я закипала гневом, а этот товарищ, еще не осознавая всей опасности, нависшей над его беспечной семейной жизнью, ухмыльнулся и спросил:

– Пмс, что ли? Чё зависла?

– Во-первых, добрый вечер. Во-вторых, когда просят, принято говорить: «Пожалуйста», – процедила я. Будь он моим мужем, я бы его уже выгнала. Но я не могу так распоряжаться судьбой Ларисы. Наверняка мы вскоре снова поменяемся местами, не хочется разрушать ее семью.