Сия Тони – Система: Искупление (страница 7)
Непрекращающийся детский плач резал слух.
Нарушение.
Согласно правилам центра временного размещения несовершеннолетним здесь было не место. Оставшись на улице, семья, как правило, сдавала детей в сиротские дома до лучших времен. Но, несмотря на это, никто из присутствующих не собирался выдворять несчастную мать на мороз или передавать ее служителям правопорядка. На ее месте мог оказаться любой, поэтому, несмотря на тяжелую жизнь, большинство обычных людей относились друг к другу с пониманием и сочувствием.
Увидев плачущий сверток на руках совсем молоденькой девчушки, я остановилась.
Судя по лицу молодой мамы, на котором не было и морщинки, я предположила, что девушке не больше двадцати.
Мое сердце обливалось кровью.
Я всегда старалась держаться от подобных мест подальше… Находясь среди таких людей, моя душа каждый раз заново погибала под тяжестью чужих тягот и страданий.
Девушка, что-то тихо шепча своему чаду, сидела на одной из коек. Из вещей при ней был лишь небольшой потрепанный рюкзак и вязанка.
Я не могла вот так просто пройти мимо, поэтому подошла к ней.
– Меня зовут Атанасия. Я из социальной защиты населения Аковама, – перекрикивая плач ребенка, сказала я. – Вы знаете о том, что молодым мамам, оставшимся без жилья, положена материальная помощь?
– Нет… мы только недавно… – Она запнулась.
Позабыв о своих спутниках, я объяснила девушке, как встать на учет и получить положенную ей помощь. Перебирая варианты решения проблемы, я сделала особый акцент на социальной программе, позволяющей на добровольной основе помогать в сиротском доме, где содержался бы ее ребенок. Пусть частичного расставания все же было не избежать, зато малыш жил бы в тепле и сытости…
С тяжелым сердцем я попрощалась с ней и пошла дальше.
Все кровати занимали обездоленные, больные и нуждающиеся, которым неоткуда было ждать помощи.
– Что с ней будет? – тихо спросил Райан, удивив меня нескрываемым сочувствием в голосе.
– Не знаю, – честно ответила я. – Всем не помочь…
Быстро прошмыгнув мимо мужчин, между которыми разгоралась ссора, я продолжала искать глазами свободные койки. В конце концов в глубине большого помещения я заметила ряд свободных мест.
– Думаю, так быть не должно, – указав на окровавленные постели, сказал Лир.
– Кровь несет в себе самые тяжелые заболевания, – серьезно произнесла я. Райан сглотнул. Лир распахнул глаза. Аурелион сделал шаг назад. – Будьте бдительны.
Продвинувшись еще немного вглубь, мы нашли пригодные кровати для отдыха. Ни подушек, ни одеял здесь не было. Только голые матрасы, на которые приходилось ложиться в верхней одежде, чтобы не замерзнуть. От холодных стен все еще отскакивали чужая ругань, кашель и храп.
– Нам нужно дождаться утра, поэтому располагайтесь, – проговорила я. – С собой у нас ничего нет, а значит, красть у нас нечего. Среди присутствующих есть куда более соблазнительные жертвы.
Райан по привычке попытался вызвать Систему, взглянув на руку. Тяжело вздохнув, он принялся взбираться на второй ярус, внимательно разглядывая все, к чему предстояло прикоснуться. Аурелион с трудом разместился под койкой брата. Он развернулся на бок, чтобы удобнее было подогнуть ноги. Лир также расселся на первом ярусе, на соседней койке.
– Все это напоминает мне времена учебы в военном центре трансформария, – сказал он.
– Значит, мутанты для жителей Верума такое же отребье, как люди на Земле. – Я подмигнула, не пытаясь его обидеть. – Никогда прежде я не оставалась в центре временного размещения надолго, поэтому не знаю, что здесь может произойти.
– Если ты устала, можешь поспать. – Лир расстегнул куртку, приглашая меня отдохнуть в его объятиях.
Я улыбнулась ему, прежде чем встать на металлическую раму койки Аурелиона. Удерживаясь за решетки второго яруса, я осмотрела Райана. Он медленно повернул голову.
– Альби, твоя жизнь – полный отстой, – тихо сказал он.
– Я знаю, – так же тихо ответила я. – На самом деле я хотела сказать тебе… что поначалу так злилась на тебя, но… в общем, мне жаль. Ты не имеешь к этому никакого отношения, а вынужден…
– Я тоже ошибался в тебе, – перебил меня Райан. – Но не думай, что теперь мы друзья.
– Никогда, – с улыбкой произнесла я и спрыгнула на пол.
Сняв куртку, я повесила ее на хлипкий крючок между кроватями. Под пристальным взглядом Аурелиона я аккуратно забралась на руки к Лиру. Когда он укутал меня в свой плащ, словно в одеяло, я устало прильнула к его теплой груди.
Как бы мне хотелось, чтобы все было иначе…
– В семь утра по громкоговорителю зазвучит гимн Ясора, – предупредила я Лира.
– Я тебя понял.
Глава 5
Пронизывающая боль страждущих накладывалась на мое отчаяние, раскалывая разум. Ярость нарастала, но не из-за людей вокруг, а из-за собственного бессилия.
От желания броситься на Лириадора, когда тот гладил по спине спящую Ати, тело напряглось, мышцы дрогнули. Каждый раз его прикосновения к ней выжигали мне душу. Но я сдерживался – и не потому, что опасался его, а потому, что знал, что, сорвавшись, снова разочарую Ати.
Она выглядела измотанной, поэтому мое чувство вины только усиливалось. Ее не должны были касаться пороки этого мира… нищета, усталость, страх за собственную жизнь…
Ей здесь не место. Этот мир был слишком жесток.
Но как бы мне ни хотелось, я не имел права решать за нее.
Я не должен был этого делать.
Я мог только ждать.
Изредка Лириадор бросал на меня короткие, насмешливые взгляды, издевательски подмигивал и улыбался. Демонстративно водил ладонью по спине Ати, наслаждаясь моей беспомощностью.
Сделав глубокий вдох, я прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Я должен был взять себя в руки, чтобы пройти это испытание с достоинством. Мне ни в коем случае нельзя было усугублять свое и без того неутешительное положение…
– Чего пыхтишь? – все-таки не удержался Лириадор. Его губы скривились в презрительной усмешке.
Его существование раздражало. Мало того что он, равно как и я, держал в секрете от Ати суть эксперимента, так теперь еще и смеялся надо мной, выйдя сухим из воды.
– Храбришься, мутант? – процедил я, надеясь, что это приструнит его.
Лириадор хмыкнул, тем самым пустив по телу Ати беспокойную волну. Это пробудило во мне зверя, которого я с таким трудом до сих пор контролировал.
– Вместо того чтобы со мной препираться, ты бы лучше подумал, как вернуть ее расположение, – ядовито бросил он.
– Это не твоя забота, – сквозь зубы прошипел я, подавляя желание уничтожить его.
– А чья тогда? Моя землянка совсем поникла… – сказал Лириадор с сожалением.
Реакция на мерзкую фразу, эхом отозвавшуюся в сознании, едва не отразилась на моем лице. Каким-то чудом я сдержался, но накопившийся гнев больно сдавил виски.
Никогда я еще не чувствовал себя таким слабым. Моей рассудительности даже в самые тяжелые моменты можно было позавидовать. Теперь же, когда Ати могла предпочесть мне возвращение на Землю, даже подобные мелочи приводили в бешенство. Меня никогда не интересовало, кто и что говорил. Значение имели лишь поступки, смысл, подтекст. Но я сходил с ума настолько, что был не в состоянии мыслить здраво.
Выносить этого я больше не мог. Резко поднявшись с койки, я двинулся к выходу из холла, довольствуясь единственным способом сохранить хотя бы крохи контроля.
У меня появилась возможность сделать что-то хорошее, поэтому некогда было попусту трепаться. До рассвета оставались считаные часы, и я решил действовать.
Большинство землян спали. Кое-где небольшие группки людей бодрствовали, предпочитая сну тихие ночные разговоры.
Вернувшись в коридор, я присмотрелся к тем, чье состояние было заметно хуже остальных. Стать объектом нежелательного внимания не хотелось, поэтому перед каждым прикосновением к ничего не подозревающим людям я оглядывался. Используя свои силы, я старался помочь как можно большему количеству несчастных, страдающих от тяжелых недугов. Многие из них лежали на полу или подпирали стены уже без сознания…
Я наблюдал, как их кожа приобретает здоровый оттенок, дыхание становится ровным, а напряженные мышцы расслабляются. Каждый раз, когда я касался землян и видел, как их боль уходит, моя собственная боль отступала, будто чужие страдания могли заглушить ее. Вдыхая в них жизнь, я снова и снова убеждался в непригодности таких условий для существования. Это сеяло в душе глубокую пустоту и наводило на мысли о предстоящем сопротивлении… Ати была права, когда говорила о жестокости. Бессмысленной и неоправданной.
Прежде чем вернуться к койкам, я потратил не один час, помогая людям. Встречи с некоторыми из них причиняли особую боль, и я невольно извинялся, сам не зная за что. Но разве мои слова чего-нибудь стоили?.. Я мог вернуть им жизнь, но не мог изменить их судьбы.
Как помощник совета я пару раз видел аналитику статистики с Земли. Но там все было так обезличено, так отстраненно. А теперь…
Не помню, как я уснула, но даже во сне шипение сломанного радио пробудило во мне желание раз и навсегда лишиться слуха.
– Убей меня, – взвыла я, перекрикивая пронизывающий до дрожи звук.
– Рано, – с улыбкой ответил Лир.
Я прикрыла уши руками, уткнувшись в его шею.