Сия Тони – Система: Искупление (страница 29)
Мерзко было вспоминать все то, что до сих пор крутилось перед глазами.
Обидно было справляться со всем этим в одиночку.
Выступ без ограждений, который когда-то служил погрузочной платформой, покрывал мрак опустившейся тени.
Свесив ноги с обрыва, я искал утешения в городской суете. Жизнь шла своим чередом, не обращая внимания на чужие невзгоды. Это напоминало о том, что мир не крутился вокруг меня, меняясь и адаптируясь по собственной воле.
Разрываясь между желанием убивать и рыдать, словно подросток, я прислушивался к ритму своего сердца.
Мне пришлось сбежать, только бы не натворить непоправимых ошибок.
Страшно представить взгляд Ати, если бы я…
Система подготовила для нас испытание, которое страшными шрамами исполосовало мою душу. Надломилось все: вера в любовь, чувство единения, выстроенное между нами доверие.
К собственному удивлению, меня не трогали приставания Максимуса. Убивало другое – красноречивое удовольствие и нескрываемое желание на лице Ати.
Ее влюбленный взгляд, направленный на другого, имел надо мной пугающую власть. В момент, когда я увидел, что Ати предпочла мне его, что ее глаза светились для другого, а не для меня… Я почувствовал, как во мне что-то сломалось.
Я опустил руки, отступил, отстранился.
Стало ясно: любовь – это хрупкая связь, которую невозможно удержать силой. Это не просто пуга́ло, это подталкивало к переменам, к стремлению стать тем, кто заслуживал ее любви по-настоящему. Я не мог допустить, чтобы то, что я видел… стало реальностью. Иначе я потеряю ее навсегда.
Я только сейчас осознал, насколько был далек от прежних эгоистичных чувств. Чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее я проникался ей. Порой ее эмоции вытесняли мои собственные, и я не замечал, как растворялся в них. Если раньше я боялся, что желание обладать Ати поглотит меня, то теперь именно я оказался в ловушке собственных чувств. Я уже не стремился контролировать ее, наоборот, мои эмоции поглотили меня, заставляя зависеть от нее больше, чем когда-либо прежде.
Эта зависимость пугала.
– Как ты? – послышался из-за спины голос Лириадора.
– Прекрасно, – выдал я, не оборачиваясь.
Как ему удалось меня найти?
Покинув общий зал, я поспешил уйти, чтобы как можно скорее обрести покой в каком-нибудь темном углу, где мне и было самое место.
Как я мог поверить в увиденное так просто?
И можно ли вообще считать мои чувства любовью, если я так отреагировал на причиненную боль?
Хватило пары взглядов и прикосновений, чтобы сжечь во мне все хорошее. Осталась лишь едкая горечь, медленно пожирающая меня изнутри. Она заполнила каждую мысль, затмила все, кроме осознания своей слабости. Но имею ли я право притворяться, что ничего не случилось?
Может ли эта злость быть доказательством тому, что я еще не готов?
Лириадор бесшумно подошел и медленно опустился рядом, свесив ноги с края, словно подражая мне.
– Я ведь серьезно, – мягко произнес он, не сводя глаз с горизонта.
– Чего ты от меня хочешь? – прямо спросил я.
– Знаешь… – тихо начал он, – ты хоть и премерзкий тип, но я не могу не признать некоторых достоинств твоего характера. Будь я на твоем месте – кровавой сцены долго ждать бы не пришлось.
– Благодарю, – сухо подытожил я, не намереваясь продолжать диалог.
Лириадор был последним, с кем стоило откровенничать. Мне даже не нужно было проникать ему в сознание, чтобы чувствовать силу его влечения к Ати. Он любил ее, по-своему, но любил, и это сводило с ума.
– Считаешь, сможешь продержаться до финала? – с нотой сомнения спросил Лириадор. – Или я поставил не на ту лошадку?
Молния гнева пронзила меня, высвобождая накопившееся напряжение. Да кем этот сторонний наблюдатель себя возомнил? Как он смел открыто обсуждать мои слабости, словно они – ничто? Он говорил с легкостью, даже веселился, будто мои страдания были для него просто увлекательным спектаклем.
– Тебе не обязательно прятаться под маской. Я все равно прикрою тебя, если кто-то появится.
– Чего ради ты за мной увязался? – зашипел я, понемногу уступая мраку. – Чего ты хочешь, шавка?!
– Лиончик, ты прямо в сердце метишь. – Он, хихикая, с наигранным смущением махнул рукой.
Я схватил Лириадора за запястье с такой силой, что под пальцами затрещали кости, и, не жалея сил, повалил его на спину. Мощный удар о каменный пол совершенно точно раскрошил бы позвонок обычного человека, но этому все было нипочем. Любой другой уже корчился бы от боли, но Лириадор как ни в чем не бывало лишь злобно улыбался.
– Проваливай! Оставь меня в покое! – Я с трудом сдерживал нарастающий гнев. – Еще звук, и я за себя не отвечаю.
Его губы изогнулись в хитрой, почти издевательской ухмылке, а глаза сузились, сверкая лукавством.
– Получается, минус холостяк. Ну, не велика потеря.
Абсурдность ситуации доводила нервы до предела.
Почему он не защищался, не пытался сопротивляться?
Я нуждался в этом! Выплеснуть все, что так настойчиво рвалось наружу.
– Как же я тебя ненавижу, – выдохнул я, ослабляя хватку и медленно поднимаясь. Когда Лириадор сделал то же самое, я решил его предупредить в последний раз: – Тебе не сто…
Раскатистый удар пришелся прямо по лицу.
К ужасу всех нравственных и общественных норм, я широко улыбнулся – что это, если не очевидное приглашение к продолжению?
– От ненависти до любви всего шаг, красотка, – усмехнулся Лириадор, когда я уклонился от его следующего удара.
Я едва успел увернуться, когда подошва его ботинка со свистом пронеслась мимо моего живота. Прекрасно осознавая полное отсутствие знаний в области действенных боевых приемов, я полагался на грубую силу. Поэтому, схватив Лириадора за ногу, отшвырнул его к стене.
– А ты не так прост, как кажешься, – вдруг заявил он и ринулся ко мне.
Последовала серия взаимных ударов. Каждый из них был точен, болезнен, и я, черт возьми, наслаждался этим. Боль стирала все лишнее, оставляя лишь чистое, необузданное чувство освобождения.
Никогда прежде мне не приходилось вымещать злость на ком-то, кроме стоек в зале… И стоило признать, что более подходящего партнера по спаррингу, чем Лириадор, для меня просто не существовало. Он был единственным человеком на свете, с которым я мог не сдерживаться… будучи самим собой.
– Зазнавшийся придурок! – крикнул я, при первой возможности врезав ему в челюсть.
– Папенькин сынок! – тут же парировал он, сделав подсечку.
Оступившись, я потерял равновесие.
Руки инстинктивно метнулись вперед, но было слишком поздно – пол ушел из-под ног. И когда я понял, что вот-вот сорвусь с выступа, крепкая хватка Лириадора сомкнулась на моем предплечье, остановив неизбежное.
Сделал бы я для него то же самое?
Как бы мне ни хотелось убедить себя в обратном, я знал, что поступил бы точно так же.
– Спасибо, – сказал я, как только почувствовал твердую поверхность под ногами.
Лириадор не отпустил моего запястья, продолжая смотреть в глаза, словно пытаясь прочесть в них то, что было скрыто от меня самого.
– Ты должен вернуться к Ати. И не потому, что я всем сердцем за тебя болею. А потому, что она заслуживает сильного мужчину.
– Позвольте представиться… – Меня окружили несколько мужчин, напыщенно заявившие, что являются представителями элит. Подлизываясь и осыпая меня комплиментами, они, казалось, добивались моего расположения.
Несмотря на бушующую во мне злость, почему-то я продолжала кивать и улыбаться. Мне хотелось уйти, но я продолжала играть роль благоразумной избранницы сына советника. Еще несколько минут назад они стали свидетелями моего унижения, а теперь делали вид, что испытывают ко мне глубочайшее уважение.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь… – За спиной послышался голос Райана. – Но позвольте украсть у вас это манящее очарование, – подытожил он, прежде чем нагло потащить меня за собой.
– Манящее очарование? – саркастически повторила я, безвольно следуя за ним.
– Альби, как ты? – Райан окинул меня нерешительным взглядом.
– Мне нужен не ты, а твой брат, – грубо отрезала я. – Какие же вы все-таки…
Дойдя до зоны отдыха, Райан усадил меня на широкий диван. Атмосфера здесь разительно отличалась от той, что царила в основном зале. Невесомая ткань штор развевалась на легком ветру, поблескивая жемчужными переливами. У наших ног, вокруг неглубокого бассейна, были разбросаны белые декоративные камушки. Тихо журчала вода, плавали рыбки.
Я откинулась на спинку, цокнув языком и разочарованно раскинув руки. Поступок Лиона не шел из головы. Он должен был гордиться мной, моей смекалкой и верностью, а не бросать на глазах у всех, еще и не сказав ни слова!