Сия Рэйман – Фиолетовый рассвет (страница 8)

– Ты уже большой мальчик, Дэви. И я думаю, понимаешь взрослые поступки.

– А я думаю, ты теперь счастлив и свободен – перебил я, будто знал, что сподвигло его изменить моей матери.

– Если бы всё было так легко и просто, я бы здесь не стоял – вырвался резкий ответ.

Сразу стало понятно, чего он хотел. Нельсона сюда привела не отцовская любовь, а угрызение совести…

Отец продолжал что-то говорить, но мои мысли унеслись куда-то далеко от реальности, и я уже не следил за разговором.

– Дэви, ты слышишь? Не злись на меня – повторился он, понимая, что я опять всё прослушал.

– Не знаю, что и думать – произнёс я, весьма неуверенно. Вспомнив запах мокрой от слёз подушки, я сглотнул ком. – Как же хочется, чтобы всё было нормально. Как раньше… зачем ты это сделал… Ты причиняешь боль не только маме, но и мне! Знаю, осуждать тебя не имею права, но прошу, пожалуйста… оставь нас в покое! – сам того не заметив, я повысил тон. Испугавшись его помрачневшего лица, я захотел сбежать от мира, куда-то вглубь себя и захлопнул дверь.

Глава 5

Прислонившись к двери, я сполз на пол. Огонь в камине потух. Пытаясь перемолчать всю боль внутри, я весь вечер просидел в одном положении.

Утром я, как обычно, собрался и пошёл в школу, но всё ещё пытался понять, что испытываю к отцу. Это были чувства скверные, и осознавать подобное неприятно. Я пытался избавиться от них, но ничего не получалось. После уроков Маргарет Джозеф попросила меня задержаться в кабинете, а затем спросила, как я себя чувствую.

– Дэви, что же с тобой произошло? – она волновалась, не имея понятия о причине подавленности, отчётливо нарисованной на моём лице.

– Всё хорошо – пробубнил я, чуть слышно. Она явно хочет отправить меня к школьному психологу. Я постарался притвориться тем, кем являлся до этого.

– Хватит строить из себя счастливчика – раскусила она. – Опять обидел Лию?

– Нет.

– Тогда расскажи всё, как есть – она сложила тетради учеников в свою сумку.

– Оно вам надо? – я сжал зубы.

– Определённо. Когда самый непоседливый и радостный мальчик вмиг становится тихоней, кажется, что совсем скоро остановится мир. Как бы ты не старался надеть маску, у тебя не получается. Может стоит не бежать, а поговорить с кем-нибудь по душам? – добрые глаза Маргарет излучали тепло.

– Я думаю, моё детство закончилось.

– Это не значит, что нужно быть всегда серьёзным – усмехнулась она.

– Мои родители разводятся, – порой я никак не мог себя контролировать. Кто тянул меня за язык?!

Похоже, новость не шокировала учительницу. Создавалось ощущение, будто к ней каждый день приходили подростки с поникшим видом, у которых сломалась семья.

– Просто прими, как есть – Маргарет спокойно посмотрела на меня.

– Принять? – недовольный голос прошёлся по пустому классу.

– Люди расходятся, и это нормально.

– Но не тогда, когда они прожили столько лет вместе, любя и уважая друг друга! – я захотел уйти, но учительница остановила. По телу пробежали мурашки от леденящей несправедливости. Какой смысл в том, чтобы звать меня сюда, ради обесценивания ситуации?

Маргарет даже не встала со стула, но смогла одним лишь словом заставить меня замереть. Её взгляд пронзал насквозь. Мне казалось, что я смотрел на какую-то планету.

– И даже тогда, Дэви. Жизненные пути могут разойтись в любой момент.

Не хотелось верить, что такая добрая и чуткая женщина могла говорить подобные вещи. Мои ожидания ломались, как и цветная картинка мира. Он представал передо мной в резких, совсем некрасивых тонах. Ноющая боль усиливалась с каждой новой мыслью о реальности. Зачем вообще нужно жить в реальности, если твои мечты и радужные фильтры могут скрыть недостатки мира, за призмой страха? Я боялся принять эту реальность. Она жалила меня, как оса.

– Так не должно быть… – нехотя отрицал я, присев на парту. – Почему вы бесчувственно относитесь к таким серьёзным вещам?

– За свои тридцать пять лет я потеряла достаточно людей, чтобы быть такого мнения – миссис Джозеф замолчала, и эта тишина сказала больше, чем могли сказать слова. Я всё понял и опустил глаза.

Реальность не могла жалить, как оса. Жалил страх, который не давал мне принять настоящий порядок вещей. Однако, если бы я и смирился с ним, мою боль бы это не убавило.

– Я не хочу терять… – чуть слышно произнёс я.

Занятая своим делом, Маргарет подошла к полке, забитой книгами, поставила ещё одну. Затем она села рядом со мной, и я почувствовал лёгкий фруктовый аромат, исходивший от белой блузки. В поведении учительницы было что-то детское, раскрепощённое, словно её не смущала наша разница в возрасте.

– Никто не спрашивает, хотим мы или нет.

– Я понимаю, вы полагаете, нужно смириться? – я посмотрел на неё, внимательно следя за движением глаз.

– И смириться с таким нельзя – Маргарет твёрдо смотрела на меня. – Люди беспомощны.

В какой-то момент я понял: Маргарет Джозеф вовсе не безразлично относится ко всему – она разбита. В данную секунду нас сроднило именно это, и я почувствовал, как она прикоснулась к моим плечам. Мы обнялись, ища поддержки и утешения в крепких объятиях ученика и учителя. Я не чувствовал ничего постыдного, мне просто хотелось ощутить тепло внутри себя. Маргарет помогла мне, и я был благодарен ей от чистого сердца.

В сумраке класса она поглаживала мои волосы. Я никогда прежде не мог позволить себе стоять так близко к Маргарет, а тем более, обнимать её. Сейчас странный комфорт окутывал моё тело, и я хотел раствориться в нём, как можно сильнее. Возможно, в ней проснулась материнская любовь к чужому ребёнку, ведь у неё никогда не могло быть своих детей. Маргарет жила вместе с мужем в уютном домике, на одной улице с самыми главными сплетниками города. Непонятно, как через немногословие о личной жизни смогла просочиться информация о бездетности. Факт того, что в Маргарет бушуют не применённые материнские инстинкты и позволял мне расслабиться.

Усыпляющее спокойствие вмиг прервалось, я не смог полностью насладиться им. Маргарет отстранилась. Её руки скользнули по спине, и я ощутил исчезающее прикосновение. Она приподняла мой подбородок и улыбнулась, поправляя небрежно упавшие локоны светло-каштановых волос.

– В какой-то момент тебе станет легче – проронила она, возвращаясь к неотложным делам.

Что-то внутри ещё продолжало терзать меня. Я поспешил вернуться домой, пока и без того плохая погода совсем не испортилась. Начавшаяся метель успела залететь в дом, когда я закрывал двери. В последнее время мама перестала оставлять записки и после работы направлялась к бабушке, появляясь только к часу ночи. С каждым днём я всё больше привыкал к подобному распорядку новой жизни, и всё сильнее скучал по прошлой. Следующая неделя тянулась, как целая вечность. Скука и однообразие сопутствовали мне семь дней подряд. После школы я направлялся домой и выходил на улицу лишь чтобы снова пойти в школу. Жизнь теряла краски, я не чувствовал её вкуса – это было просто невыносимо. Хотелось вновь ощутить себя полностью свободным, как раньше. Ведь отправляясь даже на край света, а после, возвратившись домой, я чувствовал себя бодрым и весёлым. Теперь же, если я и рискну сбежать из дома, счастья мне это не принесёт. Весь мир вдруг стал так тесен, и сжимал меня, будто я находился в узкой комнате, стены которой двигались друг к другу.

В холодильнике я не обнаружил ничего съедобного. Желудок отрицательно заворчал, предлагая мне пройтись до магазина. На улице начинало холодать, изредка валил снег. Зима наступила рано – уже в конце октября. Я накинул бомбер и вышел из дома. Над домами стоял густой туман, который, в прямом смысле слова, проглотил макушки крыш. Из-за него я чуть не заблудился в родном городе. Пока я шёл, погружаясь в мысли, ко мне подъехала большая грузовая машина. Водитель открыл окно, свистнул и спросил где находится нужная ему улица. Я пробурчал что-то невнятное, не желая отвечать на вопросы неизвестного человека. Поняв, что я не самый удачный гид, он нажал на педаль газа.

Наконец сквозь белую пелену, больше похожую на летающих призраков, нежели испарения в воздухе, я увидел неоновую вывеску магазина. Чувство победы над стараниями тумана преградить мне путь, вдруг охватило меня, когда я зашёл внутрь.

– Баркер, как поживаешь? – радостно спросил хозяин, стоявший за прилавком.

– Привет, Стивен! – я натянул улыбку, направляясь к продуктовым полкам.

– Что-то давно тебя здесь не видел, пропал куда? – Стивен постоянно почёсывал правую руку коротенькими пальцами, на которой я разглядел покраснения. От того, что я увидел, мне стало отчасти противно. Я не подал виду, продолжая искать продукты дальше, но теперь в заводской упаковке.

– Да нет, просто занят был – взгляд изредка падал на покрасневшую руку, и видя подобное зрелище, я сам ощущал неприятные мурашки.

– Чем же? – усмехнулся он, явно вспоминая о том, как видел меня во всей красе проявления лени.

– Не поверишь – я посмотрел ему в глаза, сделав удивлённое выражение лица. – Учился…

– Да ну тебя! – Стивен принялся поглаживать жидкие волосы.

Я пожал плечами и не стал больше смотреть на него. Меня интересовала жажда, которую я должен был утолить. Нужно описать это место: я забегал сюда каждый день после школы, чтобы купить продукты по списку составленным мамой. Хотя сам магазин ничем не отличался от других по ассортименту, я постоянно ощущал приятную атмосферу, витавшую здесь, благодаря чему и приходил сюда, а не в магазин через дорогу от дома. Эта особенность заключалось в самом владельце – Стивене. Мне почему-то казалось, что он человек с прекрасной душой. Как обычно бывает, обложка невзрачна, но содержимое, скрывающееся за ней -восхитительное! Анализируя Стивена с данной стороны, я вспоминал других людей, чья внешность красива, но внутренний мир пуст.