Ситири Накаяма – Бабушка Сидзука и худший в мире напарник (страница 3)
– Клевета – слишком громкое слово. Я всего лишь высказал свое мнение. И если он сам этого не слышал, то сказанное было всего лишь сплетнями, верно?
– Обсуждать кого-то при всех – это уже оскорбление.
– Хм, похоже, годы в судейском кресле не прошли для вас даром. Даже после выхода на пенсию вы остаетесь судьей.
Слова, произнесенные с явным намеком, кажутся Сидзуке колкими.
– Неужели вы хотите сказать, что я наивна?
– Нет, что вы! Вот если бы вам было лет сорок или пятьдесят… Сейчас я точно не могу назвать вас наивной. Однако мне кажется, что вы смотрите на людей немного свысока. Наверное, это привычка, приобретенная в результате многолетней работы на трибуне?
Слова теперь не просто колкие – они острыми шипами вонзаются в сердце Сидзуки.
– С высоты легко видеть лица людей, но не всегда заметно, что у них под ногами, стоят они на гнилой доске или на мраморе. За прямой осанкой может скрываться внутренняя борьба, а за опущенной головой – попытка оценить свое положение. Только рассмотрев человека от макушки до пят, можно по-настоящему его понять. Не поэтому ли вы ушли в отставку за год до пенсии? Я просмотрел раздаточные материалы, в них написана ваша биография…
Несмотря на свой возраст, Сидзуке хочется ударить этого дерзкого наглеца, но здравый смысл не позволяет женщине, перешагнувшей восьмой десяток, прибегнуть к насилию.
– Я не собираюсь обсуждать с вами свои дела, но так глубоко соваться в чужую жизнь просто неприлично.
– Ах, прошу прощения! Видите ли, сдержанность мне несвойственна. Но вы не показались мне человеком, которого легко обидеть… Что ж, всего хорошего!
По его указанию Митико берется за ручки инвалидного кресла и разворачивается, чтобы уйти тем же путем, каким они пришли. По дороге она оборачивается и низко кланяется в знак извинения. Представив, сколько раз ей приходилось извиняться за подобные ситуации, Сидзуке становится ее жаль.
– Эм… как бы выразиться… спасибо вам за нелегкую работу, – подойдя к ней, виновато произносит Катабути, не успевший вставить и слово из-за напора Гэнтаро.
– Он похож на ураган.
Видимо сочтя это сравнение удачным, тот энергично кивает.
– Одни осуждают его за корыстолюбие, другие восхищаются его выдающейся личностью, сумевшей соединить в себе хорошее и плохое. Он вызывает противоречивые чувства. Но…
«Но пока он оказывает значительную поддержку университету, я не могу относиться к нему пренебрежительно», – вероятно, такова была мысль, которую Катабути не высказал до конца.
Возраст необязательно означает зрелость. Физически тело слабеет, но это не значит, что угасает и дух. Есть те, кто с годами становится злее, те, кто становится узколобым, и те, кто почитает деньги больше предков. Кодзуки Гэнтаро производит впечатление такого человека. Он из тех, кто не сумел достойно состариться.
– Его фигура и правда вызывает противоречивые мнения. Возможно, такова судьба всех выдающихся личностей, – иронично говорит Сидзука, неуверенная, понимает ли Катабути смысл ее слов.
– Вы ведь из Токио, госпожа Коэндзи, или как минимум работали там перед тем, как уйти в отставку. Неужели там нет таких людей, как он?
– Думаю, дело не в регионе, а в человеческой природе.
Внезапно раздается оглушительный грохот, и оконное стекло разбивается вдребезги.
Глава 2
– Что такое?
– Что-то взорвалось?
Сидзука не может пошевелиться, но, к счастью, осколки стекла, рассыпавшись по полу, упали далеко от нее. Среди стекла виднеются обломки бетона, так что, скорее всего, окно разбилось не от взрывной волны, а от прямого удара.
За разбитым окном находится внутренний двор, в котором установлена скульптура. Сидзука гадает: неужели ее взорвали?
И мало кто способен так же сохранять спокойствие, как Сидзука, – люди в зале все как один паникуют.
– Вызовите полицию!
– Нет, сперва скорую помощь!
– На выход!
– Пожилых вперед!
Хотя прогремел только один взрыв, мужчины и женщины, пожилые и молодые – все ринулись к выходу. Из-за того что выходов всего два, не получилось избежать толкотни и давки.
Наскоро поставленные столы опрокидываются, закуски рассыпаются по полу, бьется стекло, и проливается алкоголь.
– Уважаемые гости! Пожалуйста, успокойтесь! Сохраняйте спокойствие! – громко призывает работник университета, но слова его тонут в страхе и панике, не долетая до ушей собравшихся.
Кто-то в спешке спотыкается и даже падает, сбивая собой других.
Сидзука переживает. Если так продолжится, могут появиться жертвы, не связанные с взрывом. Но что она может сделать? Все, что остается, – держаться подальше от толпы и заботиться о собственной безопасности.
Пока большинство гостей спешат к выходам, в углу зала стоят две неподвижные фигуры – Гэнтаро в инвалидном кресле и его помощница Митико. Гэнтаро, наблюдая за отчаянными лицами окружающих, скучающе вздыхает и громко ударяет кулаком по ближайшему столу.
Звук очень громкий, непонятно, откуда в таком маленьком теле столько силы. Мгновенно наступает полная тишина. Потрясенные гости, не понимая, что произошло, смотрят на Гэнтаро.
– Тихо, чертовы трусы!
Сила его голоса удивляет еще сильнее, чем физическая. Он эхом разносится по залу, словно грозный инструмент, заставляя гостей замереть на месте.
– Для начала сделайте глубокий вдох! Взрыв был один, и после него ничего не произошло. Шумят лишь любопытные зеваки снаружи. Посмотрите друг на друга! Вам не стыдно стоять с такими перепуганными лицами?
Гости растерянно следуют его указаниям. Даже в такой момент нахальная манера поведения Гэнтаро оказывается действенной. После его резкого окрика люди будто очнулись от кошмара и, немного успокоившись, начали слушать инструктаж персонала об эвакуации.
Внезапно Гэнтаро подзывает Сидзуку к себе рукой.
– Госпожа Коэндзи, скорее, сюда!
– Что такое?
– Какой бы важной персоной вы ни были, сейчас вы всего лишь гостья. В таких случаях находиться рядом со мной безопаснее всего.
Сначала Сидзука не понимает, что он имеет в виду, но, решив довериться, вскоре осознает причину. Хотя встреча с гостями разовая, ей предстоит поддерживать отношения с местными влиятельными лицами и в будущем.
– Простите за задержку, господин Кодзуки. Следуйте за мной, – произносит Катабути, подбежав к Гэнтаро и не успев даже привести в порядок волосы, и ведет его к выходу.
Приоритет очевиден. Это задевает, и Сидзуке хочется отпустить саркастическое замечание.
– Вы, похоже, привыкли к подобным ситуациям. Неужели вы уже не раз через такое проходили?
– Верно. Когда мне было десять, я пережил бомбардировку. По сравнению с ней сейчас был обычный фейерверк.
Гэнтаро, Митико и Сидзуку выводят из зала первыми. Сидзука понимает, что в ее возрасте не стоит отказываться от приоритета при эвакуации, но мысль, что это происходит благодаря связям Гэнтаро, ей неприятна.
Едва выйдя из зала, Гэнтаро неожиданно говорит:
– Начальник, проведи меня к месту взрыва.
– Что?
– Чему ты удивляешься? Я хочу увидеть причину, по которой я, немощный старик, оказался на волосок от смерти. Давай не тяни.
– Но там все еще опасно…
– Что ты несешь? Тут рядом полицейский участок! Они должны были услышать взрыв и крики и сейчас наверняка мчатся сюда!.. О, слышите?
Сидзука прислушивается и улавливает приближающийся вой сирен. У этого старика еще и поразительно острый слух.
– Ну что, пойдем? А вы, госпожа Коэндзи, отдохните пока здесь.
– Ни в коем случае! – мгновенно отказывается Сидзука. – Я пережила этот ужас наравне с вами и не успокоюсь, пока не увижу все своими глазами.
– Хм, на вас это не похоже… Что ж, ладно, в пути товарищ не помешает. Пойдемте вместе.
Катабути, похоже, колеблется, но, услышав, что Сидзука идет с ними, смиряется и неохотно ведет всю троицу во внутренний двор.
Немного пройдя, они видят толпу людей. Как и предположила Сидзука, место происшествия находится около скульптуры.