Сириус Дрейк – Я снова не бог. Книга #38 (страница 6)
— Миша, — тихо позвала Лора. Она больше не улыбалась. Лабораторный халат сменился на ее обычный комбинезон, голубые нити на теле мерцали чуть быстрее, чем обычно. — Мне надо тебе кое-что сказать.
— Говори.
— Я анализировала данные Марка одновременно с Ермаковой. Запустила расчеты еще тогда, когда он принес образцы. И у меня есть гипотеза.
— Какая?
Лора помолчала. Она редко молчала перед ответом — только когда была уверена, что мне не понравится то, что она скажет.
— Метеоритные пояса — это не просто зоны падения космического мусора. Это точки привязки. Энергетические якоря, которые удерживают определенный баланс между мирами. Пять поясов — пять якорей.
— И?
— Если якоря начинают смещаться, значит, что-то меняет саму структуру этого баланса. Что-то достаточно мощное, чтобы влиять на планетарный уровень. А кому у нас принадлежат Пояса?
Я уже понимал, к чему она ведет.
— Нечто.
— Да, — кивнула Лора. — Нечто. Помнишь, Страж говорил, что он стремится стать Верховным божеством? Не просто сильным существом, а именно Верховным — тем, кто определяет правила реальности. Так вот, моя теория такова. Когда существо такого масштаба набирает силу, оно начинает влиять на саму ткань мира. Не намеренно. Просто… побочный эффект. Как рябь на воде от камня, который еще даже не упал, а только летит.
Я прислонился к стене. Холодный бетон приятно давил на затылок.
— То есть Пояса переплетаются, потому что Нечто становится сильнее?
— Это моя гипотеза. Процентов семьдесят вероятности. Пояса — первый симптом. Если я права, дальше будет хуже.
— Насколько хуже?
— Миша, я могу нарисовать красивый график с кривой ухудшения, но если по-простому: представь, что пять рек начинают течь в одно место. Сначала немного подтопит берега. Потом затопит долину. А потом там будет озеро, в котором плавают монстры из всех пяти Поясов одновременно.
Замечательная перспектива.
Дима стоял рядом и разглядывал редкие сугробы Дикой Зоны через окно. Он, конечно, не слышал Лору, но по моему лицу наверняка понял, что я о чем-то напряженно думаю.
— Миш, — негромко сказал он, не отрывая взгляда от окна. — Я не все понимаю в ваших высших материях. Но если снег с Северного Пояса падает на нашу Зону, это ведь значит, что и твари оттуда могут прийти? Получается, есть вероятность, что и из других поясов они попрут?
Я посмотрел на друга. Хитрые ярко-голубые глаза были непривычно серьезными. Он всегда был чересчур смышленым.
— Могут, — ответил я.
— Тогда, может, мои самураи у ворот — не такая уж плохая идея? — Он слабо улыбнулся.
— Может, и не такая. Вот только сомневаюсь, что они могут оказать сопротивление божеству.
Мы двинулись дальше по коридору. За окнами медленно кружился снег — тот самый, чужой снег, который не должен был здесь идти. Снежинки казались обычными, но если приглядеться, некоторые из них мерцали — едва заметно, как далекие звезды на зимнем небе.
Лора шла рядом и молчала. Она смотрела на этот снег так, как смотрят на первые капли дождя перед штормом.
А где-то там, в теле Буслаева, Нечто пил капучино и строил планы.
Утренний свет едва пробивался через тяжелые портьеры. В кабинете пахло свежезаваренным чаем и мастикой — полы натирали каждое утро, еще до того, как царь просыпался. Хотя в последние недели Петр Петрович и не спал толком. Ложился поздно, вставал рано, а между этими двумя событиями лежал в темноте и думал.
Он сидел за рабочим столом в простом темно-синем кителе. Перед ним стояла чашка чая, к которой он не притронулся, а рядом лежала стопка папок с грифом «Совершенно секретно». Печати на них были свежие — сургуч еще блестел.
Рафаил стоял у двери, прижимая к груди блокнот. Секретарь выглядел так, будто провел ночь в стиральной машине на режиме отжима. Круги под глазами, мятый воротник, и тот особый вид нервозности, который появляется у человека, когда он знает слишком много и понимает, что знание это не сделает его жизнь лучше.
Но держался он достойно помощника царя Российской империи.
— Докладывай, — не поднимая глаз от документов, произнес Петр.
Рафаил откашлялся.
— Ваше величество, операция «Сеть» завершена. Все повестки доставлены. Двадцать три персоны из списка получили официальное приглашение на аудиенцию. Явка сегодня, десять часов утра, тронный зал.
— Двадцать три из двадцати шести, — уточнил Петр. — Трое недостающих?
— Барон Стригалев скончался вчера ночью. Сердечный приступ. Настоящий, не подстроенный — я перепроверил.
— Удобный сердечный приступ.
— Весьма, ваше величество. Граф Ордынцев арестован на границе с Пруссией при попытке бегства. Его доставят к вечеру.
— А третий?
Рафаил помедлил. Его пальцы чуть крепче сжали блокнот.
— Князь Карамзин. Тут… ситуация.
Петр поднял уставшие глаза от бумаг.
— Говори.
— Наши гвардейцы прибыли в поместье Карамзина вчера в полночь, как и было запланировано. Однако… они оказались не первыми гостями князя в тот вечер.
— Кто?
— Федор Дункан.
Петр замер с чашкой на полпути ко рту. Потом медленно поставил ее обратно.
— Дункан… — повторил он. — И что он там делал?
— Судя по устным показаниям командира и самого князя — проник в поместье, нейтрализовал нескольких бойцов, забрал документы из кабинета и допрашивал Карамзина.
— Допрашивал? — Петр едва заметно усмехнулся. — Какое деликатное слово.
— Именно так сообщил командир, ваше величество. Он пока не вносил это в отчет. Только после донесения вам. Фактически Дункан выбил из Карамзина часть показаний еще до прибытия наших людей. Когда гвардейцы приехали, Дункан потребовал выдать ему князя.
— Потребовал?
— Настоятельно потребовал. Офицер отказал. Произошла… стычка.
Рафаил перевернул страницу блокнота.
— Стычка, — повторил Петр ровным тоном. — С моими гвардейцами.
— К счастью, нет, ваше величество. Охрана Карамзина атаковала Дункана первой. Четырнадцать бойцов.
— И?
— Семеро мертвы. Четверо в тяжелом состоянии. Остальные отделались ушибами и глубоким эмоциональным потрясением. Дункан действовал хладнокровно, но… Командир сообщил, что… противник двигался так, будто знал каждое их действие за мгновение до его совершения.
Петр откинулся в кресле. На его лице появилось выражение, которое Рафаил видел крайне редко. Уважение. Сдержанное, холодное, но уважение.
— А мои гвардейцы? — спросил он. — Он и их зацепил?
— Нет. Ваши люди не вмешивались в бой с охраной поместья. Когда все закончилось, Дункан забрал документы и ушел через главные ворота. Офицер не рискнул его задерживать.
— Умное решение. А Карамзин?