Сириус Дрейк – Я снова не бог. Книга #38 (страница 38)

Отец пропал.

Да, она попросила Катю разузнать, как он поживает, но не думала, что он вообще способен пропасть. Это же ее папа.

Папа… Это слово она ненавидела с детства. Другие дети боялись темноты, высоты, пауков. Она боялась слова «папа». Потому что он относился к ней, как ко взрослому человеку, как к профессиональному бойцу, и не жалел. Во взрослом возрасте, когда она уже начала ходить на задания с Сашей, ей удалось простить отца. Хоть она и думала, что он давно погиб.

Сейчас же отец не выходил на связь трое суток. Не звонил ни ей, ни Финиану, ни Михаилу. Да, он никогда не был обязательным человеком, но все же в последнее время он старался быть прилежным отцом, и даже пару раз звонил Асе.

Карамзин жив. Прячется на даче с тридцатью бойцами. Князь, который координировал нападение на нее и Финиана в монгольских степях. Из-за него у нее ожоги по всему телу.

Айседора положила телефон на живот и закрыла глаза.

Минуту она просто дышала. Ровно, глубоко, как учил отец. Вдох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь. Боль на коже стала фоном, шумом, который можно отодвинуть на задний план.

Потом она открыла глаза, откинула одеяло и села.

Ожоги на спине отозвались так, будто кто-то провел раскаленным утюгом по коже. Айседора стиснула зубы и переждала. Посидела на краю кровати, привыкая к вертикальному положению.

Встала. Покачнулась. Удержалась.

Она знала эту боль. Каждый день заставляла себя тренироваться и понимала, что надо просто переждать и станет легче.

Одежда висела на стуле у стены. Темные штаны, свитер, ботинки на толстой подошве. Ничего иного ей и не требовалось. Два меча в ножнах она спрятала за тумбочкой еще в первый день, когда Люся отлучилась за бинтами.

Старая привычка: оружие должно быть в пределах досягаемости, даже если ты лежишь в больнице. Люся, впрочем, знала о них, но молчала. Она сама из тех людей, которые прячут ножи в халате и делают вид, что это медоборудование.

Одевалась Айседора медленно. Каждое движение тревожило обожженную кожу на плече и спине. Просто натянуть свитер через голову оказалось испытанием. Справилась она за полторы минуты и даже гордилась этим результатом, учитывая обстоятельства. Мечи она закрепила за спиной в перекрестных ножнах, поверх свитера накинула куртку. Телефон убрала в карман.

Дверь палаты открылась бесшумно. Коридор лазарета был пуст и залит тусклым желтым светом дежурных ламп. До служебного выхода двадцать метров, один поворот и лестница на первый этаж. Охранник будет на обходе еще восемь минут.

Айседора двинулась по коридору. Шла быстро, но без спешки. Спешка порождает шум, а шум порождает проблемы.

Двадцать метров, поворот, лестница.

На площадке между этажами она остановилась и прислушалась. Снизу доносился негромкий разговор, двое охранников обсуждали какой-то спортивный матч. Их голоса удалялись в сторону главного входа.

Служебный выход вел во двор, а там к хозяйственным постройкам и гаражу. Айседора спустилась, толкнула железную дверь и вышла на морозный воздух. Холод ударил по обожженной коже, напоминая о себе. Она перетерпела, втянула воздух через нос и выдохнула ртом. Пар вырвался белым облачком и растворился в темноте.

Двор был пуст. Фонарь над входом покачивался на ветру, бросая рваные тени на утоптанный снег. До ограды лазарета оставалось метров сорок. За оградой начиналась улица. Добраться до гаража Данилы не составит труда. Она все продумала заранее.

Привычка, которая спасала ее бесчисленное количество раз.

Она дошла до ограды и уже перекинула ногу через невысокий забор, когда позади раздался голос.

— Центральные ворота в другом месте.

Айседора замерла. Полтора метра до свободы, и кто-то решил проявить бдительность.

Она обернулась.

У служебного выхода стоял Денис Бердышев. Младший брат Димы, невысокий, крепко сбитый, с коротким мечом на поясе и щитом за спиной. Из-под расстегнутой куртки торчал край бронекостюма. Очевидно, он нес ночную вахту и шел к зданию, когда заметил ее силуэт на фоне забора.

Валера хорошо его натренировал. Она даже не почувствовала его присутствия.

— Айседора? — Он подошел ближе, прищурившись в темноте. — Ты чего здесь делаешь? Тебе же лежать надо.

— Гуляю, — ровно ответила она.

— Через забор? В два часа ночи? С оружием?

— Свежий ночной воздух полезен для ожогов. Как и гимнастика в боевой выкладке.

Денис остановился в паре метрах от нее. Он был моложе Димы и не обладал его хитрым обаянием, но в глазах парня читалась то же бердышевское упрямство, которое передавалось в этом роду вместе с фамильным перстнем.

— Вернись в палату, — мягко попросил он. — Все будут за тебя волноваться. Не делай глупостей, пожалуйста. Люся будет ругаться.

— Люся спит. И не узнает, если ты промолчишь.

— Я не могу промолчать. Ты под охраной, и если с тобой что-нибудь случится, мне Михаил голову оторвет. Причем не фигурально.

Айседора спрыгнула с забора обратно во двор. Раны на бедре обожгло при приземлении, но она не подала виду.

— Денис, у меня нет времени на объяснения. Мне срочно надо уехать. И я это сделаю.

— С такими ожогами, одна? — Денис покачал головой. — Может, подождать утра? Позвонить Михаилу, он организует…

— Нет. И не буду. Отойди.

Денис не отошел. Наоборот, шагнул вперед и расправил плечи.

— Послушай… — Он чуть замялся, и то, что последовало за этим, было настолько неожиданным, что Айседора на секунду потеряла нить разговора. — Я понимаю, что сейчас не время, и вообще момент идиотский, но… Может, когда все закончится, сходим куда-нибудь? Поужинать. В городе открылся ресторан при гостинице, а там вроде бы неплохо кормят…

Айседора моргнула.

— Ты сейчас серьезно?

— Ну… — Денис покраснел так, что это было заметно даже в темноте. — Я три недели собирался с духом, и, честно говоря, более дурацкого момента мне не придумать. Но когда еще представится случай? Ты вечно то в рейдах, то в лазаретах, то тяжелораненая сбегаешь через заборы…

— Денис.

— Да?

— Я сейчас перелезу через этот забор. Ты можешь сделать вид, что не заметил.

— Прости. Не могу.

— Тогда мне придется тебя остановить.

Денис криво усмехнулся и наконец вынул меч.

— Ты хотела сказать, мне придется тебя остановить? У тебя ожоги на половине тела, я напоминаю.

— Ожоги заживают быстрее, чем ребра, — поправила Айседора. — Имей в виду.

Она шагнула вперед.

Денис атаковал первым, и это была его ошибка. Он ударил плашмя, без намерения ранить, пытаясь оглушить или хотя бы остановить. Хороший парень. Слишком хороший для этой работы.

Айседора ушла под удар, развернулась и ударила основанием ладони в незащищенный бок. Броня прикрывала ему грудь и спину, но небольшие участки на боках оставались открытыми. Удар был точный, поставленный тысячами тренировок в лесу под Архангельском, где единственным спарринг-партнером были деревья.

Денис охнул и согнулся. Меч на мгновение опустился и этого хватило. Второй удар пришелся чуть ниже первого, и она отчетливо почувствовала, как хрустнуло ребро под пальцами.

Парень упал на колено. Побледнел, но не закричал. Молча смотрел на нее снизу вверх, прижимая локоть к боку.

— Два, — тихо произнесла Айседора, отступая. — Я же предупреждала.

Денис попытался подняться и зашипел от боли.

— Ладно, — выдавил он. — Ужин отменяется.

— Нет, — Айседора уже перебрасывала ногу через забор. — Когда вернусь, сходим. Но платишь ты.

Она перемахнула ограду и исчезла в темноте.

Денис остался на коленях во дворе, держась за бок и пытаясь сообразить, что только что произошло: ему вроде бы сломали два ребра, но при этом он получил согласие на свидание. По всем расчетам, он сейчас должен был лежать и страдать. Вместо этого он глупо улыбался, а когда он начал еле слышно смеяться, то это причиняло ребрам не меньше боли, чем удары Дункан.

Гараж Данилы она нашла без труда.

Трехэтажное здание из серого кирпича с воротами, которые не запирались на замок, а закрывались на артефактный код. Наталья как-то хвалилась, что лично разработала систему, через которую без знания шестизначной комбинации не пролезет даже мышь.