Сириус Дрейк – Я до сих пор не бог. Книга #37 (страница 57)
— Лора…
— С тех пор, как мы сели в машину, он три раза перечитывал ее последнее сообщение, — шепнула она. — Она обещала ему напечь «те самые пирожки». Просто чтобы ты знал.
Я смотрел в окно и старательно не улыбался.
Сначала портал в московское поместье и оттуда на Сахалин. Дежурящий Коля козырнул нам обоим и вернулся разгадывать сканворд. Когда мы вышли на улицу, то нас встретил соленый воздух и голоса военных. Данила взял внедорожник, подкатил к нам и мы сели внутрь.
Сахалин жил своей жизнью: строители возводили очередное здание, по главной улице неторопливо двигался патруль гвардейцев в рунных доспехах, и это теперь была обычная картина.
До дома доехали быстро. Дорожная инфраструктура также претерпела некоторые изменения, став куда удобнее, чем раньше. Звездочет молчал, но я краем глаза видел, как он периодически проверяет, ровно ли сидит косичка.
— У вас прическа растрепалась, — заметил я.
— Ветер, — ответил он немедленно и провел руками по волосам.
— Конечно.
Лора откровенно смеялась от того, как взрослый мужчина нервничал, словно подросток. Хорошо, что Звездочет ее не слышал.
Мы тихо вошли в дом. Маруся стояла у плиты. Я знал это еще до того, как открыл дверь, потому что запах пирогов шел с порога, ну и деталька Болванчика всегда была при ней. Она обернулась на звук шагов и уже открыла рот, наверное, спросить, не голоден ли я и не надо ли накрыть, и тут увидела, кто стоит за моей спиной.
Пауза вышла красноречивая.
Мируся с деревянной ложкой в руке медленно краснела. Звездочет тоже покраснел. Его усы слегка подрагивали от смущения.
— Ну, — сказал я, пятясь, — я пойду, а то столько дел. Надо детей проверить. Жен поцеловать… Вернусь не скоро… А может и вообще не вернусь…
— Как это не вернетесь? — спросила Маруся голосом чуть выше обычного.
— Ну знаешь… вдруг мне надо будет поехать в Администрацию, какие-нибудь законы принять…
— Михаил Викторович…
— Маруся, — перебил я, — Алефтин Генрихович специально приехал. Я даю тебе недельный оплачиваемый отпуск. С полным сохранением всего, что там сохраняется.
Она посмотрела на меня. Потом на Звездочета. Тот смотрел на плиту с видом человека, который очень интересуется устройством газовых горелок.
— Пироги допечь надо, — сказала Маруся.
— Да пожалуйста, — кивнул я. — Думаю, Алефтин Генрихович не откажется попробовать свежую выпечку? Верно?
— А? — Звездочет окончательно посыпался. — А, да-да, я буду только рад!
— Вот и славненько! — я похлопал его по плечу.
Маруся вздрогнула. Посмотрела на плиту. Потом на меня с подозрением.
— Не смотри так, — сказал я обернувшись. — Просто неделя. Отдохни.
После чего я покинул кухню. Надо было загнать Кицуню домой на ночь, так что пришлось повторно выйти на улицу.
Уже на тропинке я оглянулся. Через окно было видно, как Маруся что-то говорит Звездочету, а тот кивает с таким серьезным видом, будто они согласовывают военную операцию. Потом она, кажется, предложила ему чай. Или, судя по жесту, не чай, а что-то из той наливки, которую Никанор делает по праздникам.
— Лора, — сказал я тихо.
— Уже не слежу, — ответила она. — Из уважения к личному пространству.
— Ты соврала.
— Немного, — согласилась она. — Она предлагает ему поехать в Москву. Он соглашается. Все хорошо.
Я кивнул и пошел по тропинке.
— Ладно, отрубай у них связь.
Телефон зазвонил через четыре минуты, стоило мне загнать Кицуню в дом.
Это был Трубецкой Марк. Я сел на кресло в гостиной и ответил.
— Михаил, — голос у Трубецкого был тот самый, который я научился распознавать: спокойный, сухой, но на этот раз с легким оттенком тревоги. — Только что наблюдал любопытную картину. Мы встретили Федора Дункан в Дикой Зоне, и он идет к воротам к твоему поместья…
Я на секунду закрыл глаза и потер переносицу.
— Ты уверен?
— Я видел его лично. Высокий мужик с улыбкой от уха до уха. Весь в шрамах. Он завалил одну очень мощную тварь так непринужденно, будто прибил муху. Я давно не видел такой грубой физической силы. Он жесткий!
— Понял, — сказал я. — Спасибо.
— Всегда, — ответил Трубецкой и отключился.
Я некоторое время смотрел на выключенный телевизор. Тишину нарушало только тиканье часов и шушуканье Звездочета и Маруси на кухне.
— Лора, — сказал я.
— Да поняла я. Надо в Широково, — ответила она. — Будем дергать Данилу?
— Думаю, не стоит. Возьмем летающую машину.
— Как скажешь. Я готова.
Я вздохнул и пошел в гараж.
Угольки несли вахту.
После того, как связи с Российской Империей наладились, они вернулись за территорию стены, где и продолжили строить свой мини-городок, и иногда делали набеги на метеориты, чтобы добыть кристаллы. В общем, вели свою привычную жизнь. Но сегодня вечером все было немного по-другому. Сейчас они все выстроились в два ряда и смотрели на подходящего человека. Информации о том, что кто-то идет к воротам из Дикой Зоны, не было, а значит, это мог быть только враг.
Незнакомец шел спокойно. Высокий, худой, руки в карманах. На голове капюшон, скрывающий лицо.
Угольки даже не шелохнулись.
Человек остановился в двух шагах от них. Посмотрел на одного, потом на другого. Потом обвел взглядом всех присутствующих.
— Симпатичные, — сказал он. — Дайте пройти, ребята.
Крайний левый Уголек выкрикнул что-то коротко и сделал шаг вперед. Смысл был ясен без перевода.
— Ах вот как? — протянул человек и достал руки из карманов. — Ну давайте, раз уж так…
Он слегка пригнулся. Из-под капюшона показалась широкая улыбка. Угольки тоже нагнулись, встав на передние лапы.
И в этот момент все одновременно замерли.
Сигнал пришел из Внутреннего Хранилища от Михаила.
«Пропустить. Это друг.»
Угольки расступились в стороны, образовав коридор.
Федор тоже выпрямился. С некоторым разочарованием убрал руки обратно в карманы.
— Жаль, — сказал он без особой обиды. — Выглядели вы перспективно.