Сириус Дрейк – Я до сих пор не бог. Книга #37 (страница 41)
— Иди, Петя, — она мягко улыбнулась. — Я никуда не денусь. Варенье мне только к вечеру принесут.
Он кивнул и закрыл дверь.
Когда шаги в коридоре стихли, Катерина позволила себе закрыть глаза. Маска бодрости, которую она держала последний час, рассыпалась, как мокрый песок.
Боль вернулась. Тупая, похожая на тяжелый камень, лежащий на груди. Болезнь делала свое дело.
Она опустила взгляд на камушек в руке. Золотистое свечение стало совсем слабым. Как огонек спички перед тем, как она погаснет.
— Валерий, — прошептала она, обращаясь к камню, как к живому существу. — Спасибо за тепло. Без тебя эти ночи были бы совсем холодными.
Камень мигнул чуть ярче, словно услышал. Катерина откинулась на подушку и посмотрела в потолок.
Да, все как и много лет назад. Кремлевские потолки всегда были красивыми.
— Я просто не хотела, чтобы они видели, — прошептала она. — Пусть запомнят меня такой. Ворчливой, бодрой и иногда веселой.
Она улыбнулась.
— Петя, — сказала она еще тише. — Ты ведь там? Ждешь?
В комнате стояла тишина. Только тиканье часов на стене.
— Ты обещал мне танец, подлец. Две строчки оставил. Две! За триста лет брака, две строчки, — она тихо рассмеялась и тут же закашлялась. — Ты всегда был таким. Мог целый мир переделать, а в записке для жены написал всего две строчки.
Она сжала камушек крепче.
— Я иду, Петя. Скоро буду. Надеюсь, ты хотя бы оркестр нашел приличный. Если я увижу там этого кривого трубача из Сомерсета, я тебя не прощу.
Ее глаза мягко закрылись. Как закрываются, когда человек засыпает после долгого, невыносимо длинного дня.
Дыхание стало реже, тише и медленнее.
На губах осталась теплая, спокойная улыбка.
Камушек в ее ладони мигнул.
Мигнул еще раз.
И погас.
В кабинете губернатора Сахалина стоял хорошо организованный хаос: стопки документов, три пустые чашки кофе, перьевая ручка, очки. На стене висела карта Сахалина, вся в цветных метках. На столе стояла пепельница с недокуренной ванильной палочкой.
Трое сидели молча.
Эль за столом снова был в человеческом облике. Высокий, стройный мужчина с темными волосами и красными глазами, скрытыми за стеклами темных очков. В строгом костюме в полоску и лакированных туфлях.
Валера сидел в кресле напротив, откинувшись назад. В шортах и рубашке с пальмами. Руки на подлокотниках. Лицо непривычно серьезное.
Мисс Палмер находилась у окна, скрестив руки. Волосы убраны назад. На ней было строгое платье без украшений. Она смотрела на то, что лежало на столе между ними.
Небольшой круглый камень. Вторая половина того камня, который Валера отдал Катерине.
Когда одна часть светится, то светится и вторая. Когда одна гаснет…
Камень на столе слабо мерцал. Как сердцебиение человека, который засыпает.
Мигнул.
Мигнул еще раз.
И на этом все.
Тишина в кабинете стала давящей. Стекло в часах на стене треснуло от напряжения.
Валера смотрел на потухший камень. Потом медленно опустил голову.
— Все, — сказал он тихо. — На этом все.
Мисс Палмер повернулась от окна, подошла к Элю и положила руку ему на плечо.
— Эль, — она сказала это как можно мягче.
Он промолчал. Продолжал смотреть на шарик.
— Я раньше так сильно ни в кого не влюблялся, — произнес Эль. Голос ровный, как и всегда. Но под этим контролем что-то трескалось. — Я вам не рассказывал… Я прилетал к ней с предложением все исправить. У меня хватило бы сил. Я бы мог пожертвовать вообще всем! Но она отказалась. Сказала, что не стоит…
Палмер ничего не сказала.
Эль медленно повернулся к окну, снял очки и положил на стол.
Валера посмотрел на Палмер, после молча кивнул в сторону двери. Та поняла. Убрала руку с плеча Эля и тихо пошла к выходу. Валера поднялся из кресла и подошел к выходу.
Но остановился у двери и обернулся. Хотел что-то сказать, но передумал.
Дверь закрылась.
Эль стоял у окна. За стеклом был зимний Южно-Сахалинск. Заснеженные крыши, дым из труб, далекая серая линия океана. Город, которым он управлял. Страна, которую он защищал. Люди, которых он пугал одним своим видом.
По его щеке скатилась одна слеза. Она прочертила дорожку по скуле и упала на подоконник, оставив маленькое мокрое пятно.
Эль не вытер ее. Просто стоял и смотрел в окно, пока серые тучи заполонили небо.
В коридоре Валера остановился. Палмер стояла рядом, скрестив руки.
— Он справится? — тихо спросила она.
— Справится, — ответил Валера. — Просто ему нужно время.
Палмер кивнула.
— Пошли, — сказал он. — Дел много. Нечто не будет ждать, пока мы тут грустим.
Они пошли по коридору. Два древних существа из мертвого мира, идущие по коридору администрации маленького острова на маленькой планете, которая почему-то стала им домом.
Она стояла у входа и не понимала, как оказалась здесь.
Ноги не болели, руки не дрожали, грудь не жгло. Тело было легким, каким не было уже очень, очень давно.
Катерина опустила взгляд на свои руки. Они были молодые, без морщин, без вен, без пигментных пятен. Пальцы длинные и изящные — как тогда, когда она в первый раз надела перчатки для бала.
Она коснулась лица. Щеки мягкие, кожа упругая. Волосы светлые и густые, уложенные в высокую прическу, украшенную мелкими жемчужинами.
На ней было темно-синее, вечернее платье, с серебряной вышивкой по подолу. То самое платье, которое она надевала только один раз в жизни: на свой первый бал в Кремле, триста лет назад. Платье, в котором она танцевала с мужем. Первый и единственный танец — потом уже война, заговоры и трехсотлетняя разлука.
Она шагнула вперед.
Тронный зал был таким, каким она его помнила. Золотые колонны уходили ввысь, теряясь в мягком теплом свете, который лился отовсюду и ниоткуда. Хрустальные люстры горели тысячью огней, бросая радужные блики на мраморный пол. Высокие арочные окна были распахнуты, за ними простиралось бесконечное звездное небо.