Сириус Дрейк – Я до сих пор не бог. Книга #37 (страница 4)
Посейдон в глубине океана. Аркадий по берегу, шагая гигантскими костяными ногами. Любавка и Богдан неслись через лес. Сорок Угольков черной волной через поле. Кицуня несся, как комета. Тари текла потоком из-под земли.
Каждый чувствовал одно и то же.
Хозяин на краю. Хозяин ломается. Хозяин умирает.
И каждый знал, что если они не успеют, он сделает седьмой удар один. И, возможно, не переживет его.
Они неслись к нему со всех сторон, чтобы помочь хозяину. Или умереть вместе с ним.
Тело Владимира билось в конвульсиях, пытаясь вырваться из объятий Валеры.
Нечто ослабло, связь с телом держалась на одном канале, и это не давало ему маневрировать. Особенно против Валеры и Есенина.
Я стоял перед телом Владимира, облокотившись на Ерха, как на трость. Правая рука висела плетью. Ноги готовы были в любой момент подкоситься. Глаза почти не видели. Саша что-то говорил, но я слышал только гул.
Один удар.
— Миша, — голос Лоры стал тихим. — Они идут.
— Кто?
— Все твои питомцы. Они почувствовали тебя и идут сюда.
Я закрыл глаза. Внутреннее Хранилище рассыпается.
— Сколько?
— Три минуты. Может, две. Посейдон будет первым.
Я открыл глаза и посмотрел на Ваську. Кот стоял рядом.
— Последний, — сказал я.
— Последний, — подтвердил Васька. — Давай бей.
Валера прижал Нечто к земле. Все шесть рук вцепились в тело Владимира. Корона пылала так ярко, что даже сквозь залитые кровью глаза смотреть на нее было больно.
Его лицо было залито потом и кровью. Он тоже оказался на пределе.
— Мишаня! — прохрипел Валера. — Давай!
Есенин встал рядом, готовый подхватить меня, когда ударит отдача. Святослав завис над полем. Эль уже убрал барьер и подходил к нам.
Я сделал шаг. Ноги подломились. Встал. Еще шаг. Еще.
Правая ступня Владимира. Последняя привязка.
Я поднял Ерх.
И в этот момент земля под ногами задрожала. Я почувствовал приближение своих питомцев.
Я улыбнулся. Кровь на губах, соль на щеках, боль во всем теле.
Но я улыбнулся.
И ударил.
От автора:
Глава 2
И это только обед!
Земля дрожала.
Сначала я подумал, что это от возобновившейся горячки боя. Все же мы недооценили Нечто, и прежде чем я успел поразить тело Владимира, враг вырвался из хватки Валеры. Меня отбросило, и бой загремел с новой силой. Каждый удар отдавался на берегу, как маленькое землетрясение.
Но приближающаяся дрожь была другой. Более ритмичной и нарастающей. Как будто сам остров ожил и начал пульсировать.
— Миша, — голос Лоры стал тихим. — Они здесь.
Первым появился Посейдон.
Море у северного берега вздулось горбом. Вода поднялась стеной, обнажив камни и морские водоросли, а потом из-под этой стены вынырнуло темное тело. Огромное, гладкое, блестящее от морской соли, похожее на огромную каплю. Посейдон выкатился на мелководье.
Следом показался Аркадий. Его костяной силуэт появился за Посейдоном. Синие огни в глазницах горели ярко, как прожекторы. Морские твари, подчиненные ему, выползали из прибоя сотнями.
Потом я услышал ритмичный топот. С запада из-за леса вылетела туша размером с небольшой сарай, пролетела над нашими головами и врезалась в песок метрах в пятидесяти, подняв столб пыли и камней. Булат выбрался из воронки, встряхнулся и фыркнул.
За ним черной стрелой появилась Любавка.
С запада вдоль побережья темным пятном бежали Угольки. Все сорок, как одно целое, они больше напоминали однородную массу.
Богдан приземлился совсем рядом. Видимо, решил последовать за сестрой, чтобы прикрыть ее.
Кицуня прибежал бесшумно. Лис обогнул Булата, юркнул между ног Богдана и остановился рядом со мной. Его золотые глаза смотрели на меня с нескрываемой тревогой. Снег вокруг него таял, превращаясь в пар.
Последней была Тари. Ее никто не увидел. Просто земля за моей спиной зашевелилась, и из трещин в мерзлом грунте полезли тысячи темных тел. Букашки выбирались на поверхность, выстраиваясь в живой ковер, который расползался от моих ног во все стороны.
Ну и конечно, Болванчик. Две тысячи четыреста металлических деталек вылетели все разом, зависнув в воздухе блестящим облаком, которое тихо звенело на ветру.
Все мои питомцы стояли вокруг меня. На разрушенном, залитом кровью и морской водой берегу северного Сахалина. И каждый из них смотрел в одну точку: на тело Владимира Кузнецова, которое Валера прижимал к земле в сотне метров от нас.
— Лора, — я с трудом разлепил запекшиеся от крови губы. — Что ты видишь?
— Ну… Энергетическую связь, — она стояла передо мной, и ее обычно спокойные глаза горели. — Обычно эти каналы тонкие, как ниточки. Сейчас они пульсируют. Все чувствуют, что ты умираешь, и каналы расширились, пытаясь влить в тебя энергию. Миша, если направить их силу через тебя в Ерх…
— Они возьмут на себя часть отдачи.
— Не часть. Всю на восемь питомцев. Каждый получит удар, но терпимый. А ты ударишь чисто, без последствий для каналов. Ну, почти.
— Почти?
— Каналы и так разрушены на восемьдесят восемь процентов. Хуже не будет. Наверное. Я бы дала процентов сорок, что ты выживешь. Учитывая, что пять минут назад было двадцать, это прогресс.
— Сорок процентов, что выживу. Шестьдесят, что нет. Хуже, чем подбрасывание монетки, — сказал я и выплюнул кровь.
— Зато лучше, чем ставить на «зеро». Сам же знаешь, что не очко обычно губит… Действуй, Кузнецов.
Я посмотрел на своих питомцев.
— Ребята, — сказал я хрипло. — Мне нужна ваша помощь. Последний удар. Один раз. Вместе.
Булат фыркнул и ударил копытом.
— Для этого и пришли.
Болванчик облепил мое тело, сделав своеобразный экзоскелет.
Лора смотрела на показатели и ее глаза расширялись.
— Миша, восемь каналов связи полностью открыты. Энергия уже течет. Тебе нужно просто ударить. Они сделают остальное.