Сириус Дрейк – Я до сих пор не бог. Книга #37 (страница 36)
— А где мама? — Антон нахмурился.
Как бы в ответ на его вопрос из-за угла здания показался огромный внедорожник. Он подъехал, затормозил с характерным визгом, и из-за руля выскочила женщина в красной кофте поверх короткого топа, с растрепанными волосами и немного безумным взглядом человека, который опаздывал, опаздывает и будет опаздывать всегда.
— Сережа! — крикнула она, выбираясь из машины. — Ты мог бы подождать! Я всего на двадцать минут задержалась!
— Так я и жду, — спокойно ответил Есенин-старший, не оборачиваясь.
— Я не это имела в виду.
Алиса Викторовна Есенина захлопнула дверь и поспешила к мужу. К ним уже шагал Звездочет собственной персоной. Все же, таких гостей стоит встречать как подобает их статусу.
Я видел краем глаза, как они перекинулись парой фраз и направились в институт. Скорее всего, сейчас они заглянут к Горькому, а потом уже навестят Антона.
Так оно и произошло. Мы встретились с Есениными через двадцать минут в общем зале. Сашу окружили студентки, и он покорно плыл по течению из девушек.
Мы подошли с Антоном к Сергею и Алисе Есениным.
— Антоша! — женщина обняла сына так крепко, что у того хрустнули ребра. — Ты похудел!
— Мама, я набрал два килограмма, — буркнул он в ответ.
— Значит, похудел в лице. Тебя тут плохо кормят? Сережа, ты видишь, они его не кормят!
— Я вижу, что у него тут все хорошо, — невозмутимо ответил Есенин-старший. — Здравствуй, Михаил.
— Здравствуйте, — мы обменялись рукопожатиями.
— Мы еще не заезжали домой, — продолжила Алиса. — Да и вещей у нас не так и много.
— Ага, — ухмыльнулся Есенин-старший. — Всего-то два огромных чемодана…
— Там необходимые вещи! — парировала Алиса. — Термос, еда, теплые носки, зимняя куртка…
— У меня есть куртка, мама.
— … запасная зимняя куртка, витамины, мазь от ушибов.
— Мазь от ушибов? — Антон выглядел так, будто его предали. — Я же могу залечивать раны…
— Поверь мне, папины мази тебе пригодятся, — она гордо выпрямилась. — Так что не спорь.
Саша, наконец, отделался от толпы поклонниц, подошел к брату и молча положил руку ему на плечо. Жест солидарности. Мол, держись, братишка, мы оба через это проходили.
— Мишаня, — повернулся ко мне Саша. — Вот уж не думал, что царю Сахалина надо учиться.
— Здравствуй, Саша, — улыбнулся я, пожимая ему руку. — Решил, что негоже царю ходить с незаконченным высшим.
— Миша… — ко мне подошел Сергей Александрович, и в его голосе я уловил легкую тревогу. — Есть где поговорить?
Алефтин Генрихович любезно предоставил свой кабинет и даже успел принести чайник. Саша сел у окна. Антон и я на диван. А Сергей Александрович за стол замдиректора.
— Спасибо, Алефтин, — коротко кивнул Есенин-старший, — прости, что прошу об этом, но не мог бы ты на время оставить нас наедине?
— Конечно, — кивнул тот. — Как закончите, закройте кабинет. Я буду у Горького.
— Спасибо, — кивнул Сергей Александрович.
Звездочет вышел, бормоча что-то про дополнительные стулья.
Мы расселись. Есенин-старший поставил саквояж на стол и расстегнул его. Внутри, как я и предполагал, были склянки. Штук тридцать, аккуратно уложенных в специальные ячейки, обшитые мягкой тканью. Каждая подписана мелким почерком.
— Сними кофту, — сказал он.
Я снял. Есенин достал из саквояжа плоскую серебристую пластинку, напоминающую монету, и приложил к моей груди. Пластинка засветилась бледно-зеленым.
— Лора, покажи ему полную диагностику, — мысленно сказал я.
— Показать? Ему? — удивилась она. — Он же меня не увидит.
— Покажи мне. Я перескажу.
— Хорошо. Тогда слушай…
Лора развернула передо мной полную карту каналов. То, что я увидел, напоминало не привычную сеть магических путей, а скорее… корневую систему дерева. Каналы ветвились, переплетались, уходили вглубь, создавая плотную структуру, которой раньше не было. Старая архитектура — прямые, как трубы, магистрали — уже исчезла. Вместо нее выросло нечто органическое, живое и совершенно непонятное.
— Сорок семь процентов восстановления, — озвучил я. — Но каналы идут не по тем путям, что раньше. Они ветвятся. Как…
— Как корневая система, — закончил за меня Есенин, глядя на свою пластинку. Его лицо было непроницаемым, но я заметил, как дернулся уголок рта. — Я предполагал это.
— Это плохо? — спросил я.
Есенин убрал пластинку и сел обратно в кресло. Скрестил пальцы. Посмотрел на Сашу, потом на Антона, потом на меня.
— Саша дал тебе зелье, где процент успеха был пятьдесят процентов, — медленно произнес он. — Оно тебя не убило, и это хорошая новость, но оно тебя и не починило. Оно тебя расстроило. Это… другая новость.
— Хорошая или плохая? — уточнил я.
— Другая, — повторил он. — Обычные каналы работают как трубопровод. Энергия течет из точки А в точку Б по заданному маршруту. Твои каналы теперь работают как… — он поискал слово. — Как грибница. Энергия не течет, а распространяется одновременно по всем направлениям. Потенциально это мощнее прежней системы. Значительно мощнее. Но оно непредсказуемо.
— Насколько непредсказуемо?
— Настолько, что я не могу гарантировать, как твое тело отреагирует на боевую нагрузку. Возможно, ты станешь сильнее, чем был. Возможно, тебя вывернет наизнанку при первом же мощном заклинании.
Антон, сидевший в углу, начал ерзать.
— Пап, ты серьезно?
— А ты думаешь, когда я пишу на склянке «50/50», я шучу? — Есенин посмотрел на сына тем самым отцовским взглядом, от которого даже Антон втягивал голову в плечи.
— Лора? — обратился я мысленно.
— Он прав, — ответила она. Голос был серьезным, без обычного кокетства. — Я наблюдаю за новыми каналами уже несколько дней. Структура нестабильна. При малых нагрузках все работает штатно. Но при пиковых я не могу просчитать, куда пойдет энергия. Она как вода в разветвленной дельте: может потечь по одному руслу, а может по всем сразу. Если по всем, то ты получишь удар, который раньше был тебе не по силам. Если по одному, то может выгореть целый участок.
Я передал слова Лоры Есенину, разумеется, опустив источник. Он слушал внимательно.
— Вот именно, — кивнул он. — Поэтому тебе нужно время. Никаких крупных сражений, пока каналы не стабилизируются. Минимум три-четыре недели. В идеале, два месяца. Только основы и практика.
— Сергей Александрович, — я посмотрел на него. — Именно поэтому я и вернулся в КИИМ. Но есть подозрение, что и Нечто не будет сидеть сложа руки.
— Понимаю, — он кивнул без тени улыбки. — Поэтому я привез кое-что еще.
Он достал из саквояжа три маленькие склянки с мутно-желтой жидкостью.
— Стабилизатор. Три дозы. Каждая замедлит рост каналов на сутки, но зафиксирует текущее состояние. Если тебе придется драться до того, как каналы дозреют, выпей одну за час до боя. Это не сделает тебя сильнее, но хотя бы не даст тебе развалиться на куски. Я же не идиот, чтобы думать, что ты послушаешь.
— Спасибо, — я аккуратно убрал склянки в пространственное кольцо.
— Только не пей больше одной за раз. И лучше бы тебе не пить их вовсе.
— Понял.
Саша, который все это время молча сидел на подоконнике и раскачивался на задних ножках стула, наконец подал голос:
— Ну что, посмотрели? Пощупали? Выводы сделали? Отлично. Может, теперь поедим? Я знаю, что тут неподалеку есть отличный ресторан… Ну как отличный… Для Широково прям пять звезд.