Сириус Дрейк – Я до сих пор не бог. Книга #37 (страница 11)

— Не убил. Побил, — уточнил Владимир, подняв палец. — Разница принципиальная. Я нанес ему достаточно повреждений, чтобы его понизили. Там, наверху, есть свои правила. Если верховное божество проигрывает бой смертному, это позор, которому нет равных. Точнее, как я потом узнал, такой ситуации раньше не случалось из-за огромной разницы в силе. Нечто лишили статуса. Опустили ниже. Потому Нечто и бесится: он хочет не просто захватить эту планету, он хочет уничтожить мир, который его унизил.

— Понятно, — я осторожно потер виски. Теперь ясно, почему Нечто так держится за эту планету. Принципы. — А ты? Что стало с тобой после той битвы?

— Я не смог его добить. Потому что я был человеком. У людей есть предел, и я уперся в него. Нечто ушел зализывать раны. А меня… возвысили. За то, что совершил невозможное. Сначала я стал низшим божеством. Потом дали новый ранг. Сейчас я высшее божество.

Есенин, до этого молча слушавший, чуть не подавился слюной.

— Высшее? — переспросил он. — Не низшее? Не простое?

— Высшее, — подтвердил Владимир, кивая.

— И ты столько лет просидел в коте? — Есенин покачал головой. — Ел корм и мурчал у камина? Неплохая маскировка для высшего божества.

— Корм был вполне приличный, — без тени улыбки ответил Владимир. — Романовы не экономили на еде.

Я невольно хмыкнул. Даже в божественном теле от него несло тем же юморком, что и от Васьки.

— Но почему кот? — спросил я. — Почему не вмешался напрямую?

— Потому что не мог. Высшее божество не имеет права вмешиваться в дела смертных. Напрямую, в собственном теле, это исключено. Это нарушило бы баланс, и на планету слетелись бы другие божества, как мотыльки на огонь. Одно дело когда здесь бродит Нечто, которому и без того тут самое место после понижения. Другое дело, когда сюда является высшее божество в полной силе. Им просто будет интересно, что же тут такого, раз несколько божеств так хотят эту планету? Понимаешь? Это сигнал для всей вселенной: здесь что-то важное, здесь можно поживиться.

— И ты выбрал кота.

— Я выбрал единственный способ, который не нарушал правил. Вселился в животное. Наблюдал. Подсказывал тем, кто мог слушать. Петру подбрасывал идеи, наводил на нужные мысли. Он думал, что это его собственные озарения. А это я мяукал в правильном направлении.

— Миша, — Лора возникла рядом, скрестив руки. — Он мяукал стратегические советы будущему императору. Мы тут магией занимаемся, а он через мурчание управляет геополитикой.

Я чуть не рассмеялся, но ребра тут же напомнили, что смех пока роскошь.

— А ядро планеты? — спросил я, вспомнив кое-что из лекций Натальи. — Наши маги сильнее, чем в большинстве миров. Это связано с тобой?

— Нет. Это свойство самой планеты. Ядро достаточно мощное, чтобы генерировать энергетическое поле, которое подпитывает всех живущих здесь. Потому здесь так много сильных магов. И потому-то Нечто так рвется сюда: захватить планету с таким ядром означает получить практически неограниченный источник силы.

— То есть мы, по сути, сидим на золотой жиле, — резюмировал я.

— Именно. И теперь за эту жилу отвечаете вы. Те, кто живет на планете. Таковы правила, Михаил. Я не могу вмешиваться. Ни я, ни кто-либо моего уровня.

Владимир посмотрел на море. В его глазах мелькнуло сожаление.

— Я мог бы раздавить его одним щелчком, — тихо сказал он. — Но если я это сделаю, последствия будут хуже, чем само Нечто. Вселенная не прощает нарушений равновесия.

Воздух изменился. Не резко, а постепенно, словно кто-то медленно повернул невидимый регулятор. Температура поднялась на пару градусов. Запах соли и гари сменился чем-то цветочным, сладковатым. Давление, висящее над пляжем, как свинцовая пластина, вдруг растворилось.

Лора замерла.

— Миша, — прошептала она. — Мои датчики фиксируют приближение энергетической сигнатуры. Уровень… я не могу определить уровень. Он за пределами шкалы.

— Еще один враг? — я потянулся к Ерху, хотя сил на бой у меня осталось примерно как у котенка против медведя.

— Нет, — сказала Лора. — Эту сигнатуру я видела однажды. Тогда, ночью, когда к тебе приходила…

Она не договорила.

Над поверхностью воды, в тридцати метрах от берега, сгустился свет. Не вспышка, не луч, а плавное, мягкое свечение, как будто кто-то зажег тысячу свечей под водой. Из этого свечения вышла женщина. Она шла по воде, под ее ногами расходились легкие круги, как от капель дождя.

Сейчас она выглядела немного иначе. На вид ей было лет тридцать пять. Каштановые волосы до плеч, простое белое платье, никаких украшений. Лицо спокойное, доброе и одновременно такое, от которого хотелось встать по стойке «смирно». Как будто тебя одновременно обнимает мама и отчитывает директор школы.

Созидательница. Что-то она зачастила.

Я видел ее в ту ночь, когда она приняла облик моей матери. Но сейчас она была в другом обличии.

Валера напрягся. Четыре руки сжали оружие.

Созидательница ступила на песок и посмотрела на Владимира. Улыбнулась. Так улыбаются старому другу, которого не видели сто лет, но помнят каждую деталь последней встречи.

— Володя, — сказала она. — Ты опять набедокурил.

— Я вернул себе тело, — ответил Владимир ровным тоном, раскинув руки в стороны. — Справедливость восторжествовала.

— Справедливость? — она покачала головой с легкой усмешкой. — Ты в свое время показал вещь, которую до тебя никто не делал. Побил верховное божество, будучи человеком. Знаешь, сколько миров во вселенной?

— Знаю.

— И ни в одном из них этого не случалось. Ни разу. За всю историю существования. Ты первый и пока единственный. Отсюда и правила, которые теперь тебя связывают.

— Я знаю правила, — сказал Владимир. — Не надо говорить со мной, как с ребенком.

— Знаешь, но иногда забываешь, — Созидательница подошла ближе. — Когда ты стал высшим божеством, ты потерял право действовать собственным телом в этом мире. Потому что если ты, с твоей силой, начнешь влиять на судьбы напрямую, случится дисбаланс. Ты же знаешь, что другие божества почувствуют и прилетят сюда, как воронье на падаль. Может, вы и справитесь с ними, но ты же не хочешь, чтобы погибли миллионы?

— Потому я и сидел в коте, — кивнул Владимир.

— Потому ты и молодец, — она похлопала его по плечу, как учительница хорошего ученика. — Хотя кот мог бы быть и поизящнее. Я видела твоего Ваську. Шесть с половиной килограммов чистого притворства.

— Семь, — поправил Владимир. — Перед битвой хорошо поужинал.

Есенин хрюкнул, прикрывая рот рукавом. Эль издал странный гусиный звук, который я интерпретировал как сдержанный смех.

Созидательница обвела взглядом пляж. Ее глаза задержались на Валере. На секунду, на две. Потом она улыбнулась совсем другой улыбкой. Более теплой. Более… заинтересованной.

— А вот и ты, — Созидательница подошла к Валере, разглядывая его с нескрываемым любопытством. — Чал Конерук Сиреневый. Всесильный король. Переродившийся голубь. Питомец.

Валера выпрямился во все свои два с лишним метра и поднял все четыре руки, как будто готовился то ли к бою, то ли к объятию.

— Вижу, моя репутация меня опередила, — сказал он с достоинством. — Но следи за языком! Я не его питомец! Мы партнеры!

— Все такой же дерзкий, — Созидательница обошла его кругом, рассматривая с разных сторон. — Знаешь, Чал, ты уникальный случай. Во всей вселенной. Я создала эту планету, я наблюдаю за тысячами миров, но такого, как ты, не встречала.

— Это комплимент? — Валера чуть выпятил грудь.

— Это констатация факта, — она остановилась перед ним и заглянула в глаза. — Ты не можешь стать божеством. Не потому что тебе не хватает силы. Наоборот. Ты постоянно прогрессируешь. Растешь. Меняешься. Божество, по определению, это фиксированная сущность. Конечная точка. А ты бесконечный процесс. Удивительно, какие невообразимые материи может создавать вселенная. Ты отдельная от божественной иерархии категория. Нечто новое. Нечто… — она наклонила голову. — Увлекательное.

Последнее слово она произнесла с такой интонацией, что даже я, полуживой и с разрушенными каналами, понял: это не просто научный интерес.

Валера, судя по всему, тоже понял. Он кашлянул и сделал полшага назад.

— Спасибо, женщина… ты… не боишься меня, и это уже интересно, — произнес он, и в его голосе впервые за все время нашего знакомства мелькнуло нечто похожее на смущение. — Но я, пожалуй, воздержусь от… дальнейшего обсуждения моей уникальности.

— Ой ли? — Созидательница приподняла бровь. — Неужели сильнейшему королю не интересно узнать больше о своей природе? Я могла бы многое рассказать. В приватной обстановке.

— Миша, — Лора присвистнула. — Созидательница что, флиртует с нашим гигантом? Я такого даже в фантастических романах не читала.

Валера расправил плечи и с нарочитой серьезностью ответил:

— У меня есть любимая. Она ждет меня. И я, при всем уважении к вашему… масштабу, не могу ответить взаимностью.

На секунду Созидательница замерла. Потом рассмеялась. Негромко, искренне, без обиды.

— Тари? — переспросила она. — Та самая Тари с Кадет? Королева насекомых?

— Именно.

— Хороший выбор, — Созидательница кивнула. — Правильный. Верность в мужчине ценится выше силы. Особенно если мужчина великий король.

— Миша, — Лора покачала головой. — Валера только что отшил Создательницу ради нашей Тари. Если это не романтика, то я не знаю, что такое романтика.