Сириус Дрейк – Это кто переродился? (страница 16)
Немного помешкав, подельники стащили Эмиля со стула. Взвыв, тот попытался вырваться:
— Фто? Да как фы фмеете, мхази? Я фам флачу, и фы!..
Ему тут же прилетел удар в лицо, и он рухнул на стул.
— Кстати, да, — ухмыльнулся Лео, — сегодня, должно быть, день зарплаты. Твои друзья ждут.
И у всех на лицах расплылись улыбки. Оглянувшись на пустой сейф, Эмиль затрясся.
— Кажется, не ты им платишь, Эмиль, — развел руками Лео. — А я.
На лбу бандита засверкали капельки пота. Его снова схватили за плечи и потащили к сейфу.
— Пахни… Я фсе фехну!
— Хорошо! — улыбнулся Лео. — Как найдешь наши деньги, постучись!
— Стофте! НЕ-Е-ЕТ!
Но его просто сунули в сейф. Затем захлопнули дверь и защелкнули замок.
Марьяну мне пришлось подождать пару минут. Бабушка еще о чем-то болтала с ней, а я ждал ее в коридоре.
— Политика… — бормотал я, комкая бумажку с адресом в кулаке. — Политика не мой удел…
Однако, как ни крути, видимо придется погрузиться в это дело с головой. Но сначала Олаф. Найду его, посмотрю на его жалкое постаревшее тело и задушу своими руками.
А потом уже политика.
— Ага, а чем ты привык заниматься? — хмыкнула Марьяна, выходящая из тронного зала. Двери за ней сразу же закрылись. — Спать на куче сокровищ целыми днями?
Я посмотрел на нее. Строго.
— Это была шутка…
— Не самая смешная, — сказал я. — О каком испытании говорила Принц… твоя бабушка?
— Ежегодное обязательное магическое Испытание. Его проходят все соискатели статуса.
Я поморщился. Заниматься всей этой ерундой у меня желания не было — мне нужна Башня, золото и эта девчонка, которая идет рядом. Ее бабушка, увы, полностью потеряла своей потенциал Крови, передав его новому поколению.
Однако она по прежнему красива, как в былые времена…
Покосившись на Марьяну, я прищурился. Забавно… Пять минут назад чуть в обморок не грохнулась, узнав КТО перед ней, а теперь болтает, будто мы старые знакомые.
— И что нужно делать? — спросил я, и мы пошли на выход.
Марьяна пожала плечами.
— Доказать, что ты достоин. Каждый год они придумывают что-нибудь новенькое.
Звучало это очень в духе людей. Ладно, пока придется играть по их глупым правилам.
Мы вышли во внутренний сад, и у меня заурчало в животе. Опять это слабое тело бунтует… Вдруг сзади нас кто-то прокашлялся. К нам подошел тот самый нянька Аристарх.
— Рад, вновь видеть вас в родных стенах, Марьяна Васильевна, — улыбнулся он и посмотрел на меня своим ничего не выражающим взглядом. — И вас, Иван Петрович. Вот, Королева просила передать это вам…
И он протянул мне листок с надписью «Дом Олафа». Там был адрес.
— Спасибо, Аристарх, — кивнула Марьяна. — Я провожу его.
— Но…
— Никаких «но», — и подойдя к Аристарху, она покачала пальцем у него перед лицом. — И не вздумай отправлять за нами хвост! Знаю я тебя!
Старик только кивнул на слова своей подопечной, а Марьяна повела меня к выходу.
— Не думай, что мне сильно нравится твое общество… — буркнула она мне на ухо. — Просто надоело, что за мной постоянно пытаются «приглядывать».
— Это твоя судьба, девочка, — сказал я. — Противиться судьбе — верх неразумности.
Она фыркнула, а я улыбнулся. Когда-то и ее бабушка была такой же бунтовщицей. Тоже фыркала на Судьбу.
В животе опять начало урчать, и я осознал, что прежде чем встретиться со своим убийцей, следует подкрепиться.
Есть во дворце мы не стали, поэтому поехали…
— Нет, только не в ту рыгаловку! — замотала головой девушка. — Есть же приличные места!
Это «приличное место» оказалось какой-то забегаловкой с белыми скатерьтями, занавесочками и цветочками по углам. Название было подобающим — «Под плащом у Олафа». Сначала я обрадовался, глядя на то, как много тут золотых люстр и канделябров, однако все вокруг было просто фальшью.
— Терпимо…
Зато еда тут была довольно вкусной.
— Слушай… — сказала Марьяна, отложив вилку. — Ты ешь как зверь…
Я с укором посмотрел на нее.
— А, ну да… — кивнула она. — Возьми нож в правую руку! И положи салфетку на колени!
— … Ладно.
Этот «ритуал» напомнил мне наши с Дарьей препирательства — она тоже учила меня этикету. И научила, чего уж греха таить? Просто я всегда считал это ужасно глупым.
Скоро еда закончилась и живот перестал издавать странные звуки.
— Что, раньше таких яств не приходилось пробовать? — спросила Марьяна, ковыряя салат.
— Отчего ж? Твоя бабушка готовила лучше всех на свете.
Лицо Марьяны отчего-то потемнело.
— И… она любила тебя?
Я кивнул.
— Конечно. Она до сих пор любит меня.
— И?
— Что «и»?
— И все?
— А этого мало?
Марьяна закатила глаза.
— Тогда неудивительно, почему она вспомнила о тебе так редко…
А вот тут было обидно.
— Как так⁈
— А вот так. Она много говорила про Олафа, но про тебя — нет… Эй, ты чего?
Вилка между моих пальцев начала гнуться. Марьяна подняла ладони. Сдержав гнев, я проговорил: