Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 6)
Глава 3
Кто тебе люб?
— Я здесь, любовь моя! Иди же ко мне!
И улыбающийся царевич Гедимин распростер объятия навстречу Марьяне. Та же, вскочив прямо на стол и расшвыривая ногами бутылки, блюда и кубки, кинулась к нему.
— Марьяна! — крикнула ее «бабушка». — Ты куда⁈
Девушка оглянулась на ходу и крикнула:
— К моей любви! Я сгораю, бабушка! Сгораю-ю-ю-ю!
И спрыгнув на пол, она, приплясывая, побежала к царевичу. Мы же со всем залом смотрели на это во все глаза. Ситуация была неприятная, но зато мы теперь знаем, что это за таинственный «любовничек» такой. Похоже, папаша не просто пытался похитить дочурку и увести ее неизвестно куда. Он еще и решил продать ее за границу этому наглому царевичу.
Да, дела… Если я сейчас допущу это, Дарья точно не обрадуется.
— А ну-ка стой, милая, — прошипел я и щелкнул пальцами.
Марьяна тут же встала. Вернее, встали пряжки на ее туфельках, колечки на пальцах, блестки на корсете, сережки, диадема и бабушкина цепочка. Все естественно было из золота, которые мы кропотливо собирали две недели по всему дворцу.
Охнув, девушка попыталась сделать шаг, но не тут-то было. Ее туфельки сказали «нет». А между тем, до ее «любимого» оставалось каких-то шагов шесть.
— Что же ты остановилась, моя ненаглядная? — насторожился Гедимин. — Али не люб я тебе?
— Люб! Люб, но…
И она попыталась шагнуть. Ан нет — мое золото все еще было против.
— А ежели люб, то отчего ты остановилась? Иди-ка ко мне, раз люб!
— Иду! Иду, любовь моя, но…
Марьяна задергалась и начала двигаться рывками. Получалось плохо. Окружающие смотрели на происходящее «похищение» невесты круглыми глазами. Никто не смел вымолвить ни слова.
Вот, похоже, и пришло время мне выходить на сцену. Взгромоздившись на стол, я крикнул:
— А не идет она потому, что уже клялась мне в вечной любви!
Все головы тут же повернулись ко мне. В полной тишине у кого-то из рук выпал бокал и громко разбился. Марьяна тоже обернулась и, поглядев на меня, окрысилась:
— Лжец! Я люблю только Гедимина!
— Да-а-а-а? — улыбнулся я. — А отчего ж не идешь к нему тогда? Иди, раз он так люб тебе.
— И пойду! Наглец!
И она снова принялась дрыгаться в сторону царевича — довольно странным способом. Я бы этот стиль назвал «движением вбок, задом и вскользь.» Увы для нее, едва продвинувшись на какой-то шаг она вся взмокла.
— Что-то ты не сильно хочешь идти к своей любви, — покачал я головой. — Гедимин, а уж не дурит она тебя? Может, она ко мне пойдет?
С этими словами я поманил ее пальцем.
Вжик! Марьяна мигом развернулась и широкими строевыми шагами пошла в мою сторону.
— Что⁈ Не-е-ет!
Она пыталась сопротивляться, но шаг становился только шире — даже гвардейцы, следящие за ней во все глаза, оценили:
— Во дает… А вы говорили, выше не можете!
— Марьяна, ты куда⁈ Я твоя любовь! — зарычал Гедимин и направился к ней с протянутыми руками. — А ну вернись!
Но не успел он сделать и шага, как Марьяну окружили гвардейцы с копьями. Им наперерез вылезли и люди Гедимина. Их сабли засверкали в свете ламп.
— А ну прочь! — зарычал царевич. — Хамы!
Следом из-за стола поднялся граф Илларионов. Его глаза метали молнии.
— Полагаю, принцесса сама не знает, чего хочет, — прогрохотал он. — Так-то ей и мой сын может прийтись по душе…
— Папа! — шикнул на него Игорь за что заработал подзатыльник.
— Тихо! А ну выйди к Марьяне! Быстро!
Ему ничего не осталось, как выйти.
— Спроси, не люб ли ты ей, Игорюша! Все же вместе Испытание проходили!
Вздохнув, Игорь изрек:
— А не люб ли я тебе, Марьянушка?
Не успела Марьяна выплюнув свое «нет», как еще пятеро аристократов подскочили со стульев, демонстрируя всем своих отпрысков.
— Марьяна, помнишь как мой Гришенька играл с тобой в песочнице в Летнем саду? Может, он тебе люб?
— А мой Сережа? Все же за одной партой сидели!
— Нет! Нет! Только Гедимин!
Она пыталась вырваться, но все было тщетно — моя сила вращала ее то к одному претенденту, то к другому. Вечно держать девушку я не мог и пришлось дать ее силам выход: иначе та «любвеобильная» тварь, что засела в ней, грозила просто разорвать ее на части своей «любовью». Ссадины на ногах и руках уже начинали кровоточить.
Лицо Гедимина с каждым новым претендентом на руку Марьяны приобретало все более угрожающий вид. Кольцо гвардии смыкалось, а вот рука царевича тянулась к одной из его сабель. Воздух рядом с ним колыхнулся, и на миг я разглядел движение, когда…
— Ей, долго мне еще ждать⁈ Или этот мальчишка струсил?
Кричали из коридора. Кажется, это был голос князя Волгина.
Услышав окрик, Гедимин зарычал.
— Еще и ты, подлец! Ну, погоди!
Марьяна же, едва не сворачивая себе шею, тянулась к нему, однако ноги несли ее прямо к Артуру Зайцеву. Тот не нашел ничего лучше, как перепрыгнуть через стол ей навстречу и взять девушку за руки. Был он при этом красный как Рэд, который выглядывал из-под стола с косточкой в зубах.
— Марьяна… — прозвучал голос Артура в полной тишине. — Может, я тебе люб?..
На секунду, казалось, даже воздух свернулся между ними. Затем все разорвало одним движением — хлестким и быстрым.
— Никогда! Только Гедимин!
От резкого удара по щеке Артур попятился, а затем рухнул как подкошенный. Каюсь, ее руку я не удержал. Тварь, казалось, совсем не уставала.
— Бьет, значит, любит, — кивнул стоявший рядом полупьяный старичок, которого я когда-то спас от косточки. — Все, царевич, твоя песенка спета!
И он громко захлопал в ладоши. Его, как ни странно, поддержали все остальные. Миг спустя весь зал потонул в аплодисментах. Как ни странно, но хлопала даже Кирова — на ее лице была осторожная улыбка.
Артур задергался, но Марьяна уже не смотрела него — ее глаза были обращены только к Гедимину, который был настолько разъярен, что давно растерял свой магнетизм. Сорвав перчатку с руки, он ударил ее об пол, а затем попеременно ткнул пальцем во всех, кто посмел встать между ним и его билетом на трон Королевства.
— Илларионов! Обухов! Зайцев! И еще вы, шестеро ублюдков! Всех вас я жду в саду! Одновременная дуэль! А вы!
И он указал на Лжедарью, которая смотрела на него глазами полными неприязни.
— Молитесь, чтобы все эти ублюдки сегодня сдохли от моего меча! Иначе в следующий раз мы увидимся на поле брани!
Его встретил общий ошарашенный вздох, а царевич, звеня шпорами, был уже в дверях.
— Любимый… — простонала Марьяна, дергаясь как кукла на ниточках. — Ты куда? Вернись… Я вся горю…
Прежде чем исчезнуть, он обжег и ее, и меня взглядом. Я лишь пожал плечами. Не ты один умеешь эффект испортить людям планы.