Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 44)
Откинувшись на спину, он запрокинул голову и посмотрел назад. Там стоял человек, и нет, Ужасом от него и не пахло.
Подойдя, присел на колено. Он был в глухой маске. У бедер висели кривые кинжалы.
— Твоя моя золото! Давай!
Отовсюду вылезли еще семеро парней. Все сливались с темнотой. Все в масках, все вооружены до зубов, и нет, ни один из них не был тем Ужасом.
Зорин хотел открыть рот, но глотку сдавило так сильно, что он не смог выдавить из себя ни звука. Посмотрел впереди себя. Вьюны уже тянулись к его бедрам, но это было меньшим из его проблем.
Там был Он. Вот-вот выйдет из-за кустов. Его тень тянулась по земле. У ней были крылья.
— Бабушка… бабушка… — пропищал Зорин, наблюдая как Ужас выходит из-за поворота. — Забери меня отсюда… Прости, прости, что обижал тебя… бабушка… Я НЕ ХОЧУ!
Крылатая тень рухнула на него, и ему стало так страшно, что перед глазами все поплыло. Последним, что он увидел, прежде чем отключиться, был сам носитель Ужаса.
Это был Иван Обухов.
Зорин лежал у моих ног. Оборванный, зареванный, попахивающий чем-то гадким, но кажется, живой. Надо бы вытаскивать этого слизняка, а эта вьющаяся дрянь вот-вот дотянется до его горла.
А ведь я почти искренне хотел помочь ему. Ибо если этот слизняк сейчас отбросит копыта, Амалия Тимофеевна точно не обрадуется. Когда очнется, конечно же.
У нее нынче будет много работы. Опросить тех барышень, что я «мягонько» уговорил сдаться, а затем как следует всыпать предательнице Агате. Мне же предстоит визит к Коллекционеру. Надо было с ним кончать, а то достало, что каждый мой визит в чье-то поместье заканчивается то взрывом, то попыткой устроить резню.
Все бы хорошо — хватай Зорина и на боковую — но увы… Его окружали какие-то люди с оружием. Все в масках, а на меня смотрят как на привидение. Скорее всего, убийцы, ибо на охрану как-то не сильно тянут.
Я немного убавил ауру, чтобы они смогли выдавить хоть слово. Не люблю убивать врагов, не узнав, а чего им, собственно, нужно?
— Ты… Ты есть Обухов? — послышался голос с очень плохим произношением.
Я кивнул. Похоже, пришли за мной.
— Твоя наша в обмен на золото! — зарычал один из них. — Давай и станешь жить!
Услышав слово «золото», я заинтересовался. А тут и зов пришел, и от всех семерых. Напевали мне монетки, вплетенные в их одежду. И еще что-то спрятанное под масками.
Убивать их резко расхотелось, и я снял ауру полностью. Враги мигом встрепенулись, словно сбросив с себя липкую паутину. Я же улыбнулся им как старым друзьям. Люблю когда у врагов есть золото.
Их глаза угрожающе блеснули в темноте, они даже хохотнули, а затем сняли маски. Совсем осмелели без моей ауры.
Все были смуглыми, бородатыми, а еще очень улыбчивыми парнями. И эти улыбки мне страсть как понравились.
У первого зубы были золотыми, все до единого. А еще заостренными, словно у тварей Изнанки. У другого золотились ногти на руках, больше напоминающие когти. У него же на ботинках были шипы, и тоже из благородного металла. Морда третьего была полностью увешана кольцами, да так плотно, что даже Эмиль бы позавидовал. На плечах и рукавах сверкали золотые заклепки. У четвертого песнь исходила из-под одежды, словно он чего-то стеснялся, а вот пятый… У него золотом была покрыта рука, которая заканчивалась длинным золоченым мечом.
Этот парень мне понравился больше остальных. Ему сразу же захотелось пожать руку.
— Нет золота — нет жизнь, — сказал главный с золотыми зубами, вытащив клинок, который тоже замерцал тем самым блеском. — У тебя есть раз, два, три, чтобы отдать золото! Раз…
И сбоку подуло легким ветерком. Подняв глаза, я увидел еще четверых «золотоносных» парней, что стояли на кустах, образующих стены лабиринта. Их оружие сверкало в свете полной луны. Одежда была в золотых цепочках.
— Два…
Сзади тоже послышались шаги. Судя по всему, еще четверо. И от них тоже пахло, и вполне прилично.
И того пятнадцать. Нехилый будет приток. И они что, прибыли сюда только ради моей персоны? Весьма сомнительно.
Ну что ж… Раз эти ребята так любят золото…
— Три!
Семен открыл глаза и не увидел ничего, кроме тьмы. Перед взором плавали круги, не сразу получилось проморгаться. Было темно, холодно, а еще страшно болела голова.
— Где… Кто…
Он слышал свой голос, а значит был жив. Это было хорошей новостью. А вот плохой оказалось то, что он не мог пошевелиться. Как не пытался — его что-то держало.
— Эй! Что за черт⁈ Отпустите меня!
Но никак. Его сжало словно в тисках. Вдруг где-то раздался нарастающий шум, словно включили какую-то машину. И очень, и очень большую.
Перед глазами вновь пронеслись события минувшего дня. От того, как он скитался по лесу и наткнулся на очередного монстра, до погони от озверевших горничных, и вот…
Обухов?.. Да кто ты черт тебя дери такой?..
Он не смог ответить на этот вопрос. По глазам ударил яркий свет, и Семен зажмурился. Спустя минуту, осознал, что сидит в кресле, его руки и ноги накрепко сцеплены стальными обручами, а перед ним горит десяток мониторов.
И на каждом из них был человек в маске. Очень уродливой, зубастой и отливающей золотом.
— Так, так, так… — сказали металлическим голосом. — Семен Зорин, верно?
Затрепетав, Семен попытался вырваться, но обручи не давали. Голову тоже держало что-то железное.
— Можешь не отвечать, слизняк. Я знаю, кто попал в мои сети. Ты, наверное, интересуешься, кто я? Так вот, можешь звать меня Коллекционер.
Семен тихонько застонал. Он слышал об этом ублюдке, который якобы похищает людей и страшно наказывает их за грехи, но считал, что это какая-то городская легенда.
— Что тебе нужно⁈ — заверещал он, осознав, что устройство у него на голове имеет зубья. Это был какой-то капкан.
— Мне? — хихикнул Коллекционер. — От тебя мне нужен только остаток твоего мужества, Сема, если ты не продал его вместе с честью. Ты же еще не забыл того, что являешься аристократом?
— Нет, не забыл! Но…
— Но⁈ Интересно. Ты еще пытаешься оправдываться! Ты, который прожил свою жизнь паразитом, и ни в грош не ставил ни свою сестрицу, ни родителей, ни друзей, ни бабушку, которая пыталась вырастить из тебя сильного человека. И ты называешь себя аристократом?
— Да! Прости!
— Простить⁈ Хех, мне не за что тебя прощать, жалкое ничтожество. А вот твоя бабушка…
Один из экранов мигнул, и там появилась еще одна комната. В ней сидела его бабушка. Ее глаза были закрыты, а сама баронесса были прикована к точно такому же креслу. У нее на голове тоже был капкан.
— … Ей очень неплохо бы услышать твои искренние извинения. За твою лень, за твои оскорбления, за твою жизнь никчемного повесы… И не только ей…
Еще один экран мигнул, и там показали еще одну комнату. На этот раз на стуле восседала бессознательная Агата на точно таком же кресле, с точно таким же капканом на голове.
— А твоя сестра? Которую ты ни в грош не ставил, и даже узнав, что на нее охотятся люди Омарова, и палец о палец не ударил, чтобы хотя бы сообщить своей бабушке? Перед ней ты не хочешь извиниться?
На экранах появились знаки вопроса. Зорин воскликнул:
— Хочу! Прости! Отпусти их!
В ответ раздался хохот. Экраны замерцали в шахматном порядке и в них зачередовались изображения бабушки, сестры и самого Зорина, которого снимали со стороны. В центральном телевизоре был Коллекционер.
— Слабо, Сема, слабо! Ты не просто должен извиниться! Ты должен молить меня пощадить их! Ибо всю жизнь ты только и делал, что жил за счет других, а что в итоге? Кому ты нужен? Друзей ты предал, любимой девушки у тебя так и не появилось, отца ты потерял, мамаша давно бросила вас. Из вашей семейки у тебя остались лишь эти двое!
— Прошу! Умоляю!
Из центрального экрана снова зазвучал зловещий смех.
— Слабо! СЛАБО! Ты должен доказать свою любовь к ним. Давай поступим по другому…
— Как?.. — пискнул Зорин, и вдруг услышал слабый щелчок у себя над ухом. Его тут же прошибло холодным потом.
— Мы сыграем в игру. Правила просты. Ты должен сам выбрать, кого оставить в живых. Кого ты любишь больше? Бабушку или Агату? Или их обеих? Или же… себя?
Он сглотнул.
— Ты не ослышался. Кто тебе дороже? Собственная шкура, или жизни родных? Единственных, что остались в твоей жалкой жизни. Выбирай, Сема, выбирай, но решайся быстрее. У тебя есть всего…