Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 4 (страница 14)
— Ах, Гедимин-джан, сколько лет! Какой ты стал! Большой, здоровый! Ах! Вылитый папка! Когда нам сказали, что ты тут, мы поначалу и не поверили…
И он поднял глаза к балюстраде, где замерли гости. Его товарищ вышел вперед и низко поклонился всем присутствующим. Первый, не спуская хищных глаз с Гедимина, сделал то же.
— … Но, — вновь заговорил он, а эхо от его громкого голоса отзывалось по всему парку, — как не поверить таким прекрасным дамам… Дарья Алексеевна, душа моя! Долгих лет! Ника! Спускайся к нам, красавица!
И он замахал ей руками. Королева стояла ни жива, ни мертва. Кирова же выглядела не лучше — вздохнув, она принялась спускаться. В это время гвардейцы вытаскивали Марьяну с Артуром из фонтана.
— А ты, Гедимин-джан, — покачал пальцем бородач. — Поступил очень нехорошо. Все сидишь и сидишь у себя в Царстве, под крылышком у отца и носа не высунешь! Разве так поступают с добрыми друзьями?
Он не ответил. К нам подошла Кирова.
— Едигей, рада видеть…
— А я-то как рад! Дай посмотреть на тебя поближе! — и раскинув руки этот постоянно улыбающийся тип взял ее ладони в свои, развел в стороны и рассмотрел Магистра с головы до ног. — Все такая же!
Его товарищ однако даже ни разу не улыбнулся. Стоял и смотрел то на Гедимина, то на меня, то на…
Тела, которые все лежали в свете фонарей. На них он смотрел дольше всего. Среди них был и Игорь. Его остекленевший взгляд смотрел куда-то вбок.
— Говори! — все болтал бородач. — Говори, зачем звала! Уж не ради ли этого глупца, который давным-давно забыл лицо своего отца⁈
Горько улыбнувшись, Кирова кинула.
— У нас с Гедимином вышло недопонимание. Он, знаешь ли, слишком горд, чтобы понять, что значит слово «нет». Как у вас, в Орде, предпочитают поступать с женихом, который вместо хлеба и соли приносит в дом невесты смерть гостей и других претендентов на ее руку?
Большие и черные глаза Едигея сверкнули. Он обратил их к Гедимину, который стоял ни жив, ни мертв. Рядом с ним стоял второй гость — и смотрел на него, не мигая.
— Смерть⁈ В доме, где тебя приняли как родного? Смерть?
И он словно только что увидел тела, лежащие вокруг фонтана. Его лицо потемнело. В сердцах он театрально взмахнул руками.
— С такими шакалами наш Великий Хан обычно поступает по древнему закону гор! — и он заходил вокруг Гедимина. — Мой отец часто говорил мне: Едигей, если в стаде завелась паршивая овца, значит, это стадо скоро запаршивеет. И если быстро не сковырнуть эту коросту, то вскоре все стадо станет паршивым. Вырезать это стадо — самое верное решение. Иначе… Все царство станет паршивым!
Гедимин заозирался. Даже гвардейцы отошли от него. Он со своими двумя «друзьями» был один.
— Только посмей! — крикнул он. — Мои отомстят за меня!
Едигей хохотнул.
— Как отомстили за твоего брата? А ведь он тоже высказал неуважение к принимающей стороне…
— Он повез вам дань! А вы его…
— Да, я, как темник Великого Хана, лично раздавил его как собаку! Твой негодный брат знал, что неуважение перед Ханом грозит смертью. И особенно тем, кто обещал взять в жены одну из его прекрасных дочерей. И не сделал этого. Поэтому…
Едигей вытащил кинжал. Тот засверкал золотом — нет, он был полностью золотым! У меня аж слюнки потекли.
— У тебя есть шанс, Гедимин, — сказал темник, похлопав его кинжалом по нагруднику. — Исправить ошибку своего брата. И уважить седины своего глупого отца!
Развернувшись, он взмахнул кинжалом. Воздух рассекло, а за ним и само пространство — оно словно раздвинулось в стороны. Портал вспыхнул золотым огнем, и оттуда рвануло резким порывом ветра.
Гвардейцы попятились, как и Гедимин, но сзади его подпирал беловолосый гость. Встретившись с царевичем глазами, тот холодно улыбнулся. Пока он не издал ни звука.
Из портала, тем временем, показался дворец, и, едва увидев его необъятные стены, купол и крышу, у меня чуть челюсть не отвисла.
Он был… ОН БЫЛ ПОЛНОСТЬЮ ЗОЛОТЫМ! А так бывает⁈
Едигей же вновь обратился к Гедимину.
— Твой брат смертельно оскорбил Хана и тому, скрепя сердце, пришлось избавиться от этой грязной дани. Все, что привез твой глупый брат, он выбросил в море…
— Что⁈ Там была день за десять лет!
— Теперь нам нужна дань за ПЯТНАДЦАТЬ лет, — ухмыльнулся темник. — И срок этой дани вышел с месяц назад. Разве твой отец не сказал тебе об этом? Не сказал, что дань, принесенная ничтожным из ничтожных ничего не стоит? Не сказал, что Орда уже готова сломать ваши ничтожные пограничные посты и отправиться в Поход?
Гедимин ничего не ответил — он был в шоке.
— Скажи… — тихо продолжил Едигей. — Как поживает прекрасная царевна Оксана? У нее же все хорошо?
В ответ Гедимин только заскрипел зубами.
— Ты понял меня, старый друг. Либо она, либо ты станешь нашей данью, — улыбнулся темник и, обняв его за плечо, приглашающе подтолкнул его в портал. — Где-то одной сотой дани, но! — и он поднял палец, — ОЧЕНЬ важной. Без тебя, дорогой, иных даров мой господин не примет.
— Стой, нет…
А в портале уже открывались ворота, и изнутри на нас посмотрело нечто такое, что заставило даже меня удивленно вскинуть бровь. Гедимин же оказался куда слабее — он закричал и, вырвавшись из объятий Едигея, упал на колени.
— Нет! Нет! Я не вернусь в Орду! Я провел там все детство! Ни за что!
И он принялся отползать, но на его пути был я. Подняв на меня слезящиеся глаза, он взвыл, но рядом на корточках уже сидел Едигей. Золотой кинжал играл в его ловких длинных пальцах.
— … А проведешь остаток жизни. Так, как этого захочет Великий Хан. Ну же… — и темник встал на ноги. — Прими свою судьбу. Будь мужчиной.
Но Гедимин не сделал и движения к нему. Он снова смотрел на меня, то на Кирову.
— Вы хотите мира⁈ Будет вам мир! — зарычал он и ткнул в темника пальцем. — Выбросьте эту собаку за ворота, и я буду вашим! А с ним и мой отец! И армия моего отца!
Едигей же цыкнул зубом.
— Ах, Гедимин-джан… Зря ты так грубо сказал… Зря-зря-зря…
Но следующий шаг сделала Кирова. Встала между ними и мягко положила ладони Едигею на доспехи.
— Его отец нам не помешает, — мягко сказала она, улыбнувшись. — И мирный договор тоже. Вечный. С жесткими и четкими условиями, а также с заложниками…
И она качнула сережками в сторону Гедимина.
— Едигей, нельзя ли царевичу немного погодить с отправкой в Орду? Погостить у нас немного?.. Годик, а то и два?
Темник при виде ее расплылся в такой счастливой улыбке, что, казалось, его лицо сейчас треснет.
— Ох, Ника… Можно ли? — он глубоко вздохнул и их пальцы сплелись. — Это сложный вопрос. А ведь ты тоже меня обидела, знаешь?
Кирова повинно покивала.
— Знаю, Едигей, знаю. Но Магистра держат здесь куда более прочные цепи, чем царевича обещания.
— Нет, — качнул головой темник. — В Орде обещание тверже любой цепи. И особенно если это обещание женщина дает мужчине. Что ты хочешь от меня? Этого слизняка?
— Да. Хочу этого наглого ничтожного слизняка, которого мне очень хочется лично утопить в фонтане. Увы, он — залог нашего мира с Царством его отца Петра Гедиминовича. А возможно, и кое-чего намного большего…
— Вот как? И что ты согласна отдать за этот мир?..
Лицо Кировой дрогнуло. Она закусила губу.
— Как Магистр…
— Как Магистр? — хохотнул Едигей. — А как женщина?..
И он подошел к Кировой вплотную. Его рука скользнула ей на плечо.
Тут позади зашуршала трава, и я оглянулся. К нам шагал Лаврентий — его холодные глаза смотри только на эту парочку. Нахмурившись, Кирова вскинула руку, и Инквизитор остановился. Очень неохотно.
— Полагаю, Великому Хану не нужна женщина, — сказала она темнику. — У него и так их целый гарем.
Тот кивнул.
— Да, но каждая стоит своего царства. Провести с каждой ночь и умереть за Орду — вот мечта каждого мужчины Орды. Понимаешь?