Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 3 (страница 56)
Но отчаянные не сдавались.
— А вон тот парень, который постоянно стоит у нее за спиной и что-то бурчит себе под нос. Это же Иван!
И все мигом бросились к экрану. По залу прошелся заинтересованный шепоток.
— Не, точно! Борис, ты только посмотри! Это же и впрямь Обухов!
Скосив глаза, бармен нахмурился. Парень рядом с принцессой и вправду вылитый Иван. Точно так же морщится, закатывает глаза и вздыхает каждые пять минут. Да и чего греха таить, со всей очевидностью, это Иван и был, только…
— Не бывает такого! И все тут!
— Почему нет? Как в том бесконечном сериале! Как его?.. Ах да, «Я совсем еще не герцог»!
— … Это так романтично, — улыбнулась Вика, а остальные девушки согласно закивали головами. — Герои сначала работали вместе, а потом таинственным образом исчезли. И в конце оказалось, что героиня — потерянная наследница престола. А ее верный защитник…
Борис хлопнул рукой по столу.
— Не несите чушь! Мой совладелец бара? Фаворит принцессы? А арканист и есть принцесса?
И схватив себя за живот, бармен расхохотался. Он считал себя достаточно здравомыслящим, чтобы не верить в сказки.
— Еще скажите, что Иван незаконнорожденный отпрыск Олафа! — хмыкнул он и отправился в подсобку за новым бочонком.
Впрочем, он на него был чем-то похож… Хотя чем черт не шутит? Покойный сын Дарьи Алексеевны был весьма любвиобилен и, по слухам, не пропускал ни одной юбки. Мог бы и заделать бастарда, а потом выкинуть его на улицу. Сволочью он был конченной, уж Борис знал об этом по своему опыту.
Взяв бочонок, он встал как вкопанный. В голове словно молния сверкнула.
А вдруг?.. Ведь если принять во внимание теорию этих пьяных идиотов, Ваня вполне мог оказаться родственником Королевы, а значит, его присутствие во дворце уже не выглядит таким странным. В этом свете его внезапное «преображение» вовсе не случайность.
В конце-концов, была же такая книжка, где принц скитался в одежде оборванца, чтобы узнать, как живет простой народ?
И Марьяна вполне могла…
Бух! — и бочонок упал из его разжавшихся пальцев. И прямо ему на ногу.
— Сука!
— Борис! — окликнула его Ольга, и ткнула в него половником. — Не выражаться на моей кухне!
— Простите…
Прокляв все на свете, Борис выкатил бочонок в зал, но странные мысли все не оставляли его. Сам факт того, что балбес Ивашка Обухов мог оказаться не просто балбесом Ивашкой Обуховым был настолько невозможным, что в принципе мог быть вероятен.
— Нет, это жизнь, Борис, — повторял бармен, поставив полный бочонок взамен пустому. — В жизни принцессы живут в замках, а принцы дерут фрейлин во дворцах, а не шляются по трущобам — так было, и так будет. Не выдумывай…
В зале уже все до одного посетители, сгрудившись перед телевизором, продолжали рассматривать каждую черточку на лице принцессы и продолжали гадать — Марьяна ли это, или нет?
— Не, точно она! Точно так же хрюкает, когда смеется!
Участие в обсуждении не принимали только двое: и оба второй час сидели в углу и пили одно молоко. Вернее, пила его женщина с лицом, полностью перемотанном бинтами, словно у мумии. Ее спутник тоже был примечателен: носил высокий цилиндр, словно вылез из какой-то готической истории. А еще у него был топор, лежащий под столом.
Не раз и не два, Борису хотелось как-нибудь избавиться от них, однако проблем они пока не создавали. Однако по своему опыту он знал — «пока» не значит «никогда».
Время уже близилось к закрытию, но посетители совсем не собирались расходиться. В один момент Борис не выдержал, вытащил из кладовки старый портрет Короля Олафа, который он убрал еще в момент смерти этого старого пердуна, водрузил его рядом со стойкой и принялся придирчиво рассматривать.
— Борис, а ты чего не выкинул его? Ведь сказали…
— Валера, пей свое пиво! — отмахнулся от него Борис, разглядывая портрет.
Король Олаф на нем был совсем не молод, бородат, броваст и довольно жирен. Художник даже польстил ему, ибо в реальности он был толще раза в три. Однако король ж был когда-то молодым? Наверное, в восемнадцать лет не имел ни этих морщин, ни мешков под глазами. Глаза были чуть темнее, а вот брюхо…
Борис изо всех сил представил Олафа юным, красивым, восемнадцатилетним, без залысин и с глазами, зелеными как изумруды. И в один момент… Нет, и какой из Вани его отпрыск⁈ Он же…
— Борис! Борис!
— Да что⁈
— Пиво закончилось.
— В смысле? — и бармен повернулся к страждущим. — Я же только что принес вам новую бочку.
— Принес. Но полчаса назад. Ты чего все пялишься на этого старого пенька? Раньше надо было, пока он был жив!
Скосив глаза на часы, Борис понял, что в самом деле потратил на разглядывание «старого пенька» целых полчаса. Портрет отправился обратно в чулан, а Борис пошел в подвал за новой бочкой. Там его встретила все та же странная картина, которую он наблюдал вот уже две недели.
Кот Василий и крыса в клетке. Оба сидели друг напротив друга и, полируя друг друга взглядами, молчали. Крыса почти ничего не ела и не пила, напоминая дырявую варежку с хвостом.
— Ты что-то совсем забыл про свой кран, старина, — сказал Борис, но кот даже ухом не повел. Он тоже отвлекался только на то, чтобы хлебнуть молочка и съесть мышь, — и прямо на глазах у крысы. Борис видел пару раз этот процесс. Жуткое зрелище.
Его все подбивало избавиться от крысы, однако против было два момента: кот Василий и обещание Ивану не трогать его вещи. Какими бы странными они ни были…
Вернувшись, Борис снова поменял бочонки, а затем повернулся к той парочке. От них как раз отходила Катя. В руке у женщины был новый бокал молока. Мужчина же даже пива не пил — сидел и смотрел на женщину как завороженный и то и дело словно порывался взять свою подругу за руку, но каждый раз ему что-то мешало. Как подросток, ей богу.
Казалось, будто эти двое психов на свидании, которое идет… как-то по своему.
Наконец, бармен не выдержал.
— Простите, — сказал он, подойдя к этим двоим. — Вы вот уже второй час заказываете одно молоко.
— Да? — удивилась женщина. Несмотря на странный внешний вид, голос у нее был довольно красивый. И молодой. — В самом деле? Извините, не заметила…
И она захихикала. Смех у нее тоже был усладой для ушей. Ее дружок оценил — заулыбался как ребенок.
— Может, еще чего-нибудь закажете?.. А-то как-то странно сидеть в баре и пить молоко. Или вы кого-то ждете?
— Пожалуй. Мужчину. Он обещался прийти сегодня, однако время не назвал, паршивец… Надеюсь, мы вас не смущаем?
Сказать честно Борис не смог. Все же при личном общении эта женщина показалась ему вполне нормальной, если бы не бинты. А еще одежда… На обоих она была довольно худой, старой и висела мешками.
— Нет, — покачал головой Борис. — Всего два месяца назад я бы обрадовался, что хоть кто-то приходит не для того, чтобы что-нибудь разбить поорать или подраться.
— В самом деле?.. — и она пристальней всмотрелась в него. — А что же изменилось?
Борис сглотнул. Глаза у нее были разные — один зеленый, другой небесно-голубой. Интересно… Теперь понятно, отчего ее парень с нее глаз не сводит. Несмотря на внешность, она, должно быть, хороша.
Вернее, была до какого-то несчастья. Что же с ней произошло?..
— Один парень помог мне навести здесь порядок. Жаль, теперь он где-то потерялся…
— Случаем, его зовут не Иван?
Борис нахмурился.
— Случайно, да…
— Борис! Борис! — закричали выпивохи. — Еще пива!
Извинившись, он вернулся к стойке и наполнил кружки всем, кто оказался недостаточно трезв, чтобы справиться самостоятельно. А затем, сам не ведая что творит, налил полную кружку «философской бормотухи» и отнес к столу.
— Вот. За счет заведения.
И не слушая ни слова благодарности, отправился назад к стойке.
Он еще долго смотрел в их сторону. Только у одного человека на его памяти были такие же глаза. Их он запомнил на всю жизнь.
Когда-то давно, еще детьми, они с друзьями играли в мяч рядом с Королевским парком. Борису тогда и десяти не было, и кто-то запулил мяч настолько далеко, что он пропал за забором.
Все так и потеряли дар речи. Забор был метра три.