Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 3 (страница 41)
И он вытащил очередную пару игл.
— Примите этот Огонь, или…
— Примем, — сказал я, сжав рукоять молота. — Если победишь, Вергилий. Не забыл, что у нас дуэль?
— Нет, конечно. Но давай обождем немного, пока наши друзья не придут в сознание? Мне бы хотелось дуэлью продемонстрировать все преимущества Древнего огня перед обычной никчемной полумагической дракой. Сначала ты, Обухов, и ты, Попова, станете сильнее, а потом…
Слушать его я не стал — мне были не нужны его подарки. К чему?
Кинулись мы на него одновременно. Марьяна вытащила шпагу, а я занес молот — и окружил его Древним огнем. Моим, голубым.
Среагировал Вергилий мгновенно. Вернее, его слуги — оба меча ринулись на нас со скоростью молнии. От удара во все стороны брызнули всполохи голубого пламени, и нас Марьяной отбросило. Мечи тоже разлетелись. Ударившись об пол, оба вновь обратились в двух коротышек. Мое пламя охватило их обоих. Закричав, они принялись кататься, но мой Огонь было невозможно потушить, ни водой, ни песком.
Его мог потушить только я.
Что я и сделал — щелкнул пальцами, и пламя мигом схлынуло с обоих. Их смерть мне была не нужна. По крайней мере, пока Вергилий окончательно не свихнется.
Маг не почтил своих чудом выживших слуг даже взглядом. Он смотрел только на меня — ошарашенно, будто увидел впервые в жизни.
— Ага, вот как… Ты уже владеешь Древней магией⁈ Значит, я попал в десятку! — и он улыбнулся. — Что ж, одна игла оказалась лишней. Так, кто же ты, Обухов? Еще со времен страх-комнат было понятно, что ты не обычный «повзрослевший» паренек. А кое-кто посерьезней.
Я перехватил молот. По древку вновь загуляли голубые всполохи.
— Возможно, просто такой же любопытный псих, как и ты, — сказал я. — А может, и тот, с кем тебе, Вергилий, и вовсе не стоило затевать дуэли. Отдал бы приглашение по-хорошему…
Мои глаза со значением блеснули, но Вергилий улыбнулся только шире.
— Давай закончим дуэль побыстрее, — сказал маг, и его снова охватил смерч. Его прихлебатели вновь обратились мечами и, раздваиваясь, закружились по аудитории. Через пару секунд белых и черных клинков стало уже больше десятка. — Победишь, так и быть, заберешь приглашение. Проиграешь, не обессудь. Вас с Поповой я возьму себе. Как подопытных.
Я хмыкнул.
— Наивный. Думаешь, тебя вообще выпустят из этого здания? После всего…
В дверь вновь начали ломиться. И нет, не просто стучать, а именно пытаться вынести дверь — а она была такая, что и во дворец такую поставить не жалко. Толщиной она была с ладонь.
За воем ветра было плохо слышно, что орали те, кто пытался попасть внутрь. Однако по своему опыту я знал только один сорт людей, которые сначала бьют, а потом задают вопросы. Инквизиторы, кто же еще?..
Дверь сотряс очередной удар, и из щелей начало светить нечто магическое. Похоже, все «обычные» аргументы исчерпаны.
Вергилий же ни разу не обернулся. Казалось, ему на все наплевать.
— Конечно выпустят. Ибо у них просто не будет иного выхода, — и он кивнул на студентов, которые уже начали приходить в сознание. — Все эти дети — отпрыски самых влиятельных семей Империи. И теперь они все подобны нам, Обухов. А значит, обратной дороги нет ни у кого. Ни у их семей, ни у Короны, ни у Арканума, ни у Кировой.
Он улыбнулся. Торжествующе.
— А теперь наша дуэль начнется.
Еще один тяжелый удар, и аудиторию затопил свет — голубой, бледный и кроваво-красный.
Грохот, завывания ветра и громкие голоса подняли весь институт вверх дном. По пустому коридору шагали трое — седобородый ректор Гаврила Гаврилович Сен-Симон, его секретарша и декан одного из факультетов. Остальные члены администрации пугливыми тенями крались следом.
— Это черт знает что!
Остановившись перед очередной аудиторией, он открыл дверь. Сидевшая за кафедрой престарелая преподавательница подняла заплаканные глаза. В остальной аудитории было пусто.
— Где все⁈
— У Вергилия…
Зарычав, ректор захлопнул дверь и кинулся к соседней аудитории. Там была та же картина — бородатый преподаватель сидел в окружении колбочек, реторт и горелок. За столами никакого не было.
— Где все?
— В 304-ой, — пробасил он, налив себе в рюмку коньяка, и выпил залпом. — У Вергилия Иоанновича, чтоб его вша заела. Будете?
Но ректор уже бежал дальше. Все аудитории, попавшиеся ему на пути, были населены одними несчастными преподавателями. Последней на его пути попалась столовая, но там он не нашел никого, кроме вусмерть перепуганных поваров, а еще какого-то зубастого красношерстного лисенка, который уплетал котлеты прямо со сковородок.
— Солото… Бомбоской…
И только из 304-ой… Оказавшись рядом, Гаврила Гаврилович никак не мог поверить в то, что видит. Огромная усиленная дверь дрожала от бушующего ветра, с порога потягивало дымом. Хуже того — оттуда пахло Древней магией.
Нет, просто НЕСЛО Древней магией.
— Вергилий! Я знаю, что ты там! Открывай, собака!
Гаврила Гаврилович попытался вынести дверь, но все было тщетно. Эти створки сделали на заказ — их не был способен взять даже таран, а заклинания от них только отскакивали. Зачем им такие в институте?.. Когда Сен-Симону выпал случай выписать их для института, он думал об этом в последнюю очередь. Красивая дверь, чтоб ее…
— Какого черта у него вообще лекция⁈ — зарычал Гаврила Гаврилович, устав стучаться. — Ее не было в расписании!
— Ступка-Головняк звонил и сказал, что заболел… — брякнула декан.
Ректор опешил. От удивления кончики его усов начали приподниматься.
— Петр Никанорович? Заболел⁈ Чушь! Я видел его в институте еще утром. Он был абсолютно здоров!
— Но…
И отмахнувшись, ректор сорвался в кабинет к Петру Никаноровичу Ступка-Головняку. Остальные члены администрации кинулись за ним. Никому не хотелось оказаться под дверью в 304-ую в тот момент, когда к ним пожалует Инквизиция. А то, что она пожалует, в этом уже не оставалось никаких сомнений. Вопрос был в том, кому прилетит?
Уже у двери ректор прислушался. Там было тихо.
— Может, он ушел домой? — предположила декан.
Дверь оказалась открыта, и, войдя, ректор огляделся. Тут было пусто, однако на вешалке висело клетчатое пальто, в котором Петр Никанорович ходил даже в летний зной и в зимнюю стыть.
А это означало одно…
— Петр⁈ Ты здесь?
Как ни странно, ему ответили. Мычанием — и шло оно из шкафа. Ректор оказался напротив в мгновение ока.
Открыв дверцы, он был вторично удивлен. Петр Никанорович Ступка-Головняк, прославленный специалист по теории магического боя, автор учебника «Боевая магия: Теоретический курс» был связан по рукам и ногам, лежа в позе «ласточка». Во рту торчал кляп, вид у преподавателя был абсолютно потерянный.
— Мвввв!
— Так… — протянул ректор. — Кто-то за это ответит…
Но не успел он вытащить кляп и спасти Петра Никаноровича из заточения, как в кабинет вбежала растрепанная секретарша. Глаза у нее были абсолютно дикие.
— Ваша милость, у вас в кабинете…
Этого ему еще не хватало!
— Нет-нет-нет, не хочу знать! Хватит с меня Вергилия!
— … Инквизитор. И он требует…
После слов «Инквизитор» и «требует», ректор бежал так быстро, что буквально обогнал свою тень. По пути он осознал, что Древней магией теперь не просто несет, ей буквально ПРОПИТАНЫ эти стены.
— Мама…
Ему ужасно хотелось бежать куда угодно, но только бы подальше от собственного института, которому он отдал сорок лет жизни, однако ноги предательски донесли его до ректорской.
Древней магией оттуда не пахло, однако Гаврила Гавриловича это не сильно обрадовало. У двери стояло целых трое цепных псов Кировой. Только увидев ректора, они схватили его за плечи и швырнули внутрь его обители. Оказавшись на собственном ковре, Гаврила Гаврилович внезапно почувствовал себя совсем молодым — неопытным и пугливым. Увы, на этом признаки молодости закончились.
Инквизитор сидел за его рабочим столом. Его глаза за стеклышками пенсне зловеще сверкали, половина лица была обожжена. Поймав на себе его ледяной взгляд, ректор вытянулся по стойке «смирно».