Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 3 (страница 27)

Все это время Борис стоял, прижавшись к стенке, ни жив, ни мертв. И когда мимо пронесли вырывающуюся полуголую Марьяну, он тоже не смог сделать ни единого движения. Ему казалось, что дурной сон продолжается.

Девушку унесли в ванную, где их уже ждали остальные. Они сразу же закрыли дверь, а затем там разразилась настоящий шторм. Вода брызнула даже в коридор. Жалобный девичий вой быстро перешел в плачь.

— Кто⁈ Что? Ваня!!! Ты что делаешь⁈

— Давайте еще пару раз окунем ее! — крикнула Вика. — Чтоб наверняка!

В себя Борис пришел уже на лестнице. Над головой снова порхал надоедливый шмель.

— Пока ты дрых, Борис, ее всю ночь пытались утихомирить, — сказал шмель, усевшись бармену на плечо. — Вот теперь решили попробовать ледяную ванну.

— А что с ней? — скосил Борис глаза.

Шмель пожал плечами.

— Кто-то очаровал ее, и каждую ночь она пытается сбежать к «своему любимому». Она Ивану чуть глаз не выцарапала. Лучше тебе в это не лезть!

— Не очень-то и хотелось, — буркнул Бармен, и шмель улетел в зал.

Сделав несколько шагов, бармен чуть было не слетел со ступенек. Где-то минуту он щипал себя, пытаясь проснуться. Но нет, кажется, он действительно разговаривал со ШМЕЛЕМ.

— Так… — протянул Бармен. — Нужно высыпаться… А не вот это вот все…

Однако внизу кошмар и не думал заканчиваться — на улице было еще темно, но целую кучу народу, вповалку спящую кто на столах, а кто под ними, не разглядел бы только слепой.

Их было человек триста, не меньше!

— Та-а-а-ак! — и мгновенно проснувшийся Борис, направился искать выключатель. В такой темноте это было нелегко. — Это что тут за публика? Вы что, ребята, охренели⁈ Открытие бара только через…

Щелк! — и зал ярко осветили лампы. Борис застыл. Три сотни зевающих ящериц, лежащих на полу его бара, тоже. Где-то минуту они внимательно вглядывались друг в друга.

— Завтрак будет? — спросила одна из них. Остальные рыкнули: — Мясо! С кровью!

— Подождите полчасика! — крикнули с кухни. — Сейчас приедет доставщик!

Ящеры, недовольно ворча, поднялись на лапы. Окружив Бориса, они нахмурились, а кое-кто даже облизнулся.

— Сука… — протянул бармен, покачав головой. — Все же и это сон…

И махнув рукой, пошел на кухню помогать остальным. Он знал, если уж осознал себя во сне, то можно не волноваться. Рано или поздно, ему все равно суждено проснуться.

Устроив Марьяне «головомойку», я принялся готовить золото к транспортировке к Силантию. Оставлять его здесь больше было нельзя — в закромах Инквизиции имеется мой адрес, спасибо Лаврентию, а после истории с больницей Домна, наверняка, просто озвереет.

— … А еще нужно куда-то девать наших новых друзей, — сказал я, подкатывая еще одну звенящую бочку к выходу. Силантий помогал. — Иначе, чую, наворотят эти хвостатые дел…

По правде говоря, я бы предпочел, чтобы они куда-нибудь навсегда испарилась, но, чую, их зубы нам еще пригодятся в борьбе с Туннельными крысами. Да и иметь свою карманную армию монстров, которые называют тебя Повелителем и по гроб жизни обязаны, как ни крути, полезно.

Силантий улыбнулся.

— Пускай остаются у меня. Места хватит.

Я вопросительно приподнял бровь.

— У тебя⁈ В твоем домишке, конечно, просторнее, чем в моей комнатке, но туда точно не залезет почти четыре сотни хвостов.

— У меня нет, а подо мной есть несколько пустующих помещений.

— В смысле?

— Я про многоэтажку, господин. Она аварийная да порталоопасная. В ней занята только каждая третья квартира, и чем ближе к крыше, тем «просторнее». Если дыры в крыше залатать, а монстров прогнать, то вполне можно жить.

Я заинтересованно поскреб подбородок.

— А что монстры? Их там много?..

— Нет, но они и не сильно опасные. Там когда-то давно открылась пара небольших портальчиков и оттуда повылазила всякая мелочь. Мелочь-мелочью, а жить мешает, вот половина жителей и разъехались кто куда. Те же, у кого нет денег ни на новое жилье, ни на Ассоциацию, сидят и терпят.

— А тебе как? Не страшно там ночью?

— А мне-то что? Они ко мне на крышу и сунуться бояться. Особенно когда мы с Амадеем нашу машину запускаем! Меня называют Чертов дед со своей Адской бандурой! Амедея же прозвали Чертознай!

— Кто, монстры? Или жители?

— И те, и другие. А их уже друг от друга и не отличить. Чую, еще недельку мы с Амадеюшкой наше золотишко повыплавляем, так и вторая половина жителей съедет.

И зловеще хохотнув, Силантий хлопнул себя по лбу.

— Дырявая моя голова! Я чего заходил-то вчера⁈ Вот же!

Порывшись в кармане, он положил на стол нечто, завернутое в тряпочку.

— Открывайте! С пылу с жару!

Взвесив это нечто в руке, я удивился. Развернул в мгновение ока.

— Это… что⁈

— Как что? Слиток! — и Силантий победно вскинул эту килограммовую золотую прелесть в руке. — 1023,23 грамма!

С моего лица не сходила блаженная улыбка. Чистота у этого золота была просто поразительной. Буквально тает в руках…

Оставался только один вопрос:

— И сколько меди на это ушло?..

Силантий гордо вскинул свой крючковатый нос.

— Всего пять килограмм! У нас вышло, Иван! Наша машина выдает золото из меди один к пяти! Мы победили!

И он кинулся меня обнимать. Я же был рад до мурашек. Один к пяти? Это уже кое-что… То есть один памятник Олафу мы сможем переплавить в целые сто килограмм золота⁈

— Немало!

Подкинув слиток к остальным ценностям, мы довольные вернулись в зал.

Ящерки, жуя приготовленный для них завтрак, все не спускали с Бориса настороженного взгляда. Тот спокойно готовил бар к открытию и смотрел на них разве что искоса. Странно… видок у него был настолько непринужденный, будто со вчерашнего вечера наличие в его баре почти четырехсот человекоподобных ящеров стало чем-то привычным.

А ведь вчера едва коньки не откинул. Хорош, Борис! Хоть и слабак.

— А этот человек, — ткнула в него вилкой Людмила, — надежный? Не выдаст?

— Борис? Да, как кремень, — кивнул я. — А вы, давайте быстрее с завтраком. До семи нужно перенести все до последнего мешка!

Они закивали и продолжили уплетать свое мясо. Найти его в такую рань было делом нелегким, однако Ольга справилась на ура. Они с Ириной все утро не отходили от плиты.

Аристарх тоже был среди ящерок. Правда, сидел в дальнем уголке мрачный, грустный и молчаливый. К нему никто не хотел подходить, даже дети побаивались его, а они уже облазили в баре каждый уголок, и даже заглянули на кухню. Оттуда их гнали взашей, но их любопытные носы были упорными.

Я тоже пока не стал беспокоить няньку: он как ни одна из «рептилюдей» тяжело принимал свой новый облик. «Я провалился…» — сказал он мне еще вчера. А затем замолчал почти на сутки. На Марьяну тоже не глядел. Казалось, мир вовсе не интересует его.

Оставив его в расстроенных чувствах, я спустился в подвал за последним бочонком. На входе меня встретил кот Василий, а еще Крыс в клетке. Наш «гость» снова был в своей крысиной форме, но даже так было заметно, что поработали с ним изрядно. Шерсти на нем практически не осталось. Он был розовым и дрожащим комочком нервов.

— Коля сказал, что ты «раскололся», — ухмыльнулся я, усевшись на весело звякнувший бочонок с золотом. — Это очень мудрое решение. Для крысы.

Мерзкие глазки-бусинки сощурились.

— Как я закончу все свои дела, мы с тобой и еще парочкой моих друзей прогуляемся до ваших. Надеюсь, вы еще не успели потратить все МОЕ золото? Иначе, я очень расстроюсь…

Крыса покачала головой.