Сириус Дрейк – Это кто переродился? Книга 3 (страница 13)
Только Евгений пробудил свой Дар, как медсестры пырнули его все разом. Последним прилетело по лицу — молотком. Они продолжали его бить и не останавливались до тех пор, пока Евгений не ушел в небытие.
— Я же сказал! Не знаю я, куда положили вашего Пациента! — рыдал Могилевич, вжавшись в кресло. — Об этом знает только главврач, да и он вряд ли! Кирова каждые несколько часов приказывает переводить его в разные корпуса и этажи! Не знаю я, где он сейчас!
Слушая его нытье, я задумчиво рассматривал кольцо. А оно со всех сторон не имело ни единого клейма — даже какого-нибудь завалявшегося, не то, что моей Башни. И при этом оно БЫЛО моим — я чуял это! Но почему нет клейма? Подозрительно…
— Откуда ты это взял? — и я приблизил кольцо к испуганным глазам Могилевича. — Отвечай честно, иначе руку найдешь в сортире.
— Мне дали! Это подарок!
— Подарок? — фыркнул я. — Кто же делает такие подарки?
Марьяна смотрела на него, не отрываясь. Глаза ее были суровыми, почти как у бабушки.
— А не тот ли это человек, который «выписал» то снотворное?
Вдруг лицо доктора изменило цвет — из серого начало темнеть. А глаза…
Оскалившись, он бросился на Марьяну, да так быстро, что любой боец бы позавидовал. Я же был еще быстрее — вернее, моя когтистая рука. Его кисть хрустнула, но Могилевич даже не морщился — клыки, коими был испещрен его рот, целились девушке в горло.
Рывок, и он полетел на пол. Крик перешел в рев, а тот в хрип. Удар, и он стал писком, и вот на полу задергался все тот же «добрый» доктор Могилевич.
— Пустите! Я больше не буду!
Я же снова вывернул ему руку, и он взвыл. Глаза снова обычные, а вот секунду назад… Прямо как у меня.
— А вот теперь, доктор Могилевич, мы поговорим серьезно, — улыбнулся я, схватив его за грудки, и бросил обратно в кресло. — Марьяна, послушай, чтобы никто нам не мешал.
Кивнув, девушка скользнула к двери, за которой все еще не было слышно ни звука. Хорошо, что страх, которым Инквизиция сковала больницу, действовал нам на руку.
Доктор проводил ее взглядом полным муки и страха. А затем посмотрел на меня. Теперь же в нем затаился ужас. Во мне тоже — доктору на этот раз не поздоровится.
— У тебя есть один шанс сказать всю правду, — сказал я, катая кольцо на ладони. — Один шанс, понял?
Он осторожно кивнул. Но не успел и рта раскрыть, как на столе зазвонил телефон.
— Ответь, — разрешил я. — Но помни. Только намек на то, что тут происходит, и твоя практика на этом закончится.
Сглотнув, доктор поднял трубку. Где-то пару секунд он молчал, а затем сказал:
— Могилевич слушает…
— Добрый доктор! — раздалось на «линии». — Как проходит день? Много пациентов обслужили? Все витаминки раздали?
При одном его звуке лицо Могилевича снова поменяло цвет, но нет — на этот раз он стал таким красным, будто вот-вот и у него из ушей хлынет кровь.
— Все… Все раздал во время обхода…
— Отлично! А колечки? Сережки? Все раздали своим красавицам?
— Да… Еще поутру…
— Хорошо! Молодец, добрый доктор! А раз доктор хорошо справился с возложенной на него миссией, он может и послушать голосок его обожаемой дочурки. Вот, держи. У тебя есть минута.
В трубке послышался треск, а следом там заговорили уже другим голосом:
— Папа!
— Дочка! Где ты?
— Не знаю… У дяди… И он…
— Тю-тю-тю! Не так быстро, — и в трубке снова зашуршало. — Не стоит лишний раз грузить папу. Дядя же тебя не обижает?
— Нет… Не обижает…
— А слушаешься ли ты дядю?
— Слушаюсь…
— Молодец! Прямо как папка! Ты же принимала сегодня витаминки? О, какая молодец! Ну, иди беги поиграй…
— Прошу, — простонал Могилевич. Слезы и него хлынули градом. — Только не мою…
— Тебя это не должно касаться, могила. Добрый доктор сделал свое дело и больше не нужен. Только рыпнись и…
Грохнувший выстрел заставил меня залечь. Марьяна тоже присела, а вот Могилевич не успел даже дернуться — башку его разнесли одним точным попаданием. Рухнув на стол, он обмяк. За его спиной в окне дымилось аккуратное круглое отверстие.
— … будет херо… Зараза! Эй, ты все еще там? — говорили в трубке, что моталась на проводе. — Могила! Ох, кажется, кое-кто перенервничал… Эй, вы, в кабинете, есть там еще кто?
В ответ из коридора раздался одинокий вскрик. Затем кто-то затопал. Через секунду послышались звуки борьбы.
— Возьмите трубку! Есть кто дома⁈
Потянувшись к трубке, я приложил ее к уху. Марьяна же попыталась меня остановить, но я покачал головой.
— Слушаю…
— Не знаю, кто ты, парень, но очень зря ты сегодня пришел на осмотр к доброму доктору Могиле!
— Ничего страшного, — ухмыльнулся я. — Осмотр дал мне больше, чем я рассчитывал.
На том конце «провода» расхохотались. А в коридоре снова слышались голоса. Кто-то рычал, выл и звал на помощь.
— Ах вот как! Интересно! Ты же из Инквизиции⁈ Ну, наслаждайтесь, мессир! Увы, если вы что-то и вынюхаете, то эта информация так и останется в кабинете у доброго доктора Могилы! Ведь всем, повторяю, ВСЕМ вам им уготована одна общая БРАТСКАЯ могила…
Следом в дверь кто-то деликатно постучался. Марьяна же безмолвно выругалась, а с той стороны послышался голос:
— Доктор Могилевич? У вас все хорошо? Кажется, я слышала будто-то кто-то…
И ее слова заглушил дикий крик — будто кого-то живьем потрошили. Мы же слышали голос из трубки:
— … И ни вам, ни Пациенту № 1, ни суке Кировой не покинуть кабинета доброго доктора! До скорой встречи в аду, смертники!
И трубку бросили. Дверь же сотряслась от удара, да такого мощного, что она сорвалась с петель и рухнула в кабинет. Мы с Марьяной, стараясь держаться подальше от окна, встали на ноги.
На пороге стояла медсестра. Средних лет женщина, и она бы вполне могла казаться нормальной, если бы не три «но»: окровавленный топор в ее руках, глаза, сверкающие как два изумруда и зубастая улыбка до ушей.
Глаза у нее были МОИ.
— Ага… Доктора, похоже, уже выписали, — цокнула она языком, поглядев на Могилевича остывающего в луже крови. Затем ее змеиные глаза обратились к нам с Марьяной. — Что ж, ваш черед, больные!
Золотые серьги на ее ушах вспыхнули, а затем зубы во рту и когти на руках начали расти.
— Жалуетесь вы на что-нибудь, или нет, — хихикнула она, подняв топор. — Долго на приеме вы не заде…
Устав от их болтовни, я кинулся под ее топор. Удар, и ящерица с воем покатилась в коридор. Топор остался у меня.
— Держись за мной! — кивнул я Марьяне и выскочил следом.
Стерев кровь с носа, ящерица поднялась на ноги. На руках у нее шелушились чешуйки, а вот туфли лопались от когтей, что рвались ускоренными темпами.
— Зря ты это сделал, парень, — зарычала она, сверкнув заостренным языком. — Я-то хотела по доброму… Но вы, больные, горазды только хамить…
И она, ощерившись, зашипела. В ответ во всем коридоре раскрылись двери, и к нам вышли больные, доктора, медсестры и медбратья. Все были когтисты, зубасты, а кое у кого даже чешуйчатый хвост торчал из-под юбок.
Все оскалились в нашу сторону и пошли на нас всей толпой.
— Ваня… — пискнула Марьяна, вцепившись мне в руку, откуда тоже росли когти. А еще зубы — ох, это была приятная боль. — Бежим!