Сирил Корнблат – Вампиры пустыни (страница 12)

— Эти люди умерли от испуга, — сказал Гибсон. — В лесу кто-то прячется, вероятно, беглый сумасшедший. Вид он имеет настолько отталкивающий, что один только взгляд на него может испугать до смерти. Так как все случаи произошли в пределах мили друг от друга, вы найдете умалишенного в тех же местах. Он прячется где-то в пределах этой сравнительно небольшой области.

— Но мы обыскали лес, — возразил начальник полиции. — Очень тщательно обыскали. И никого не нашли.

— А вы пробовали искать ночью? — спросил Гибсон.

— Что нет, то нет, — признался начальник.

— Кем или чем бы ни был ваш «Ужас», — продолжал детектив, — он слишком умен, чтобы показаться при свете дня. Мы должны подстеречь его ночью, когда он ничего не опасается.

Все понимали, что план резонный, но мало кто был готов участвовать. Гибсону все же удалось собрать полдюжины человек, и они, вооружившись до зубов, разместились по всему подозрительному участку леса в ожидании виновника трагических смертей. При этом они заранее условились, что будут подавать друг другу сигналы полицейскими свистками, если кого-либо увидят.

Ночь прошла спокойно, но утром выяснилось, что бедствие приняло новый оборот: Гибсон бесследно исчез! Его искали в лесу, осушили пруд в надежде найти тело, но так ничего и не нашли. А примерно через неделю он объявился в городке — потерявший рассудок, что-то невнятно бормочущий идиот!

При виде этой новой беды моральный дух горожан начал давать слабину. Страх их только возрос, когда выяснилось, что в ночь перед возвращением Гибсона кто-то разрыл могилу мэра и наполовину вытащил его тело из гроба. Сейчас же было созвано общее собрание для обсуждения способов борьбы с «Ужасом». Зал мэрии был набит до отказа — пришли все, кто мог прийти.

Слово взял один из членов городского совета. Он дошел до самой ответственной части своего выступления и внезапно умолк. Двери оставались закрытыми, но мы почувствовали в зале какое-то присутствие. Люди тревожно шевелились на скамьях, вытягивали шеи. Беспокойство в толпе нарастало. Оратор сделал глоток воды и попытался продолжить, но безуспешно. И тогда между нами и электрической люстрой над головой словно соткалась тонкая завеса.

Началась истерика. У выходов образовалась давка, и три человека были затоптаны насмерть. Позднее на трибуне было найдено тело оратора. Его лицо превратилось от страха в знакомую жуткую маску.

Люди были ошеломлены и подавлены. Они набивались в церкви и молились о спасении. И, словно в ответ на их молитвы, в город приехал Майкл Каммингс, исследователь психических явлений.

Первым делом Каммингс представился городскому совету.

— Я читал о ваших несчастьях, — сказал он, — и хотел бы попробовать свои силы в разгадке тайны.

Его встретили с распростертыми объятиями.

Каммингс, в отличие от Гибсона, не считал, что где-то в округе бродит сбежавший из дома умалишенных больной.

— Никакой сумасшедший смог бы сотворить такое, — заметил он, когда кто-то заговорил на эту тему. — Несчастный пациент с расстроенной психикой не способен спланировать и осуществить убийство физически крепкого человека. Мне кажется, действовала сверхъестественная сила. Возможно, один из малоизученных элементалей, которые иногда пробуждаются или освобождаются в результате нарушения законов природы. Сегодня к вечеру, в сумерках, я отправлюсь в лес и осмотрю местность.

— Послушайте, — ахнул городской казначей, — это же самоубийство! Любой, кто войдет в лес после наступления темноты, живым не выйдет.

— Настоящей опасности нет, пока вечер не перешел в ночь, — улыбнулся Каммингс. — Кроме того, даже если я и повстречаю «Ужас», я вооружен лучше любого из моих предшественников.

Он отправился в лес, но ничего нового не узнал. На следующее утро фермер, живший примерно в полумиле от места исследований Каммингса, был найден мертвым в своем сарае.

В тот же день Каммингс позвонил доктору Брэдли, исполнявшему обязанности коронера.

— У меня к вам необычная просьба, доктор, — начал он. — Прошу вас разрешить мне сфотографировать глаза погибшего бедняги.

Озадаченный доктор дал свое согласие.

— В случае насильственной смерти, — объяснил Каммингс, устанавливая свой аппарат, — изображение последнего увиденного объекта, как правило, отпечатывается на сетчатке глаза. Хочу узнать, не сможем ли мы распознать этот образ при большом увеличении.

Брэдли заинтересовался, и Каммингс обещал сообщить ему результаты эксперимента. Часа через два или три он вернулся в кабинет врача.

— Я потерпел неудачу, — признался он. — В глазах погибшего ничего не отпечаталось.

— Значит, ваша теория не сработала? — участливо спросил Брэдли.

— Нет, — ответил Каммингс. — Но я не понимаю, как это могло случиться. Напрашивается только одно объяснение: возможно, умирающему нечего было видеть.

— Я думал, — заспорил доктор, — что его убило увиденное.

— Страх, — сказал Каммингс, — может овладеть душой человека не через зрение, а посредством других чувств. В любом случае, я поработаю над этой гипотезой некоторое время и посмотрю, куда она меня приведет.

Исследователь резко сменил тему.

— Скажите, кто живет в той старой развалине в полумиле от дома умершего?

— Ученый по имени Уолгейт, — ответил доктор. — Должен сказать, что благодаря местоположению его дома и любви Уолгейта к уединению может показаться, будто он как-то связан с нашей тайной, но у нас есть доказательства обратного. Когда произошли первые три несчастья, он был здесь, в городе, в компании самых уважаемых людей.

— Может быть, дома у него спрятано какое-то существо, с которым он экспериментирует? — спросил Каммингс.

— Нет, — ответил Брэдли. — Он не из таких ученых. Его область — психология в самой абстрактной форме. Я уже думал о чем-то подобном и лично его посетил.

— Не хотите ли вы навестить его снова? — спросил Каммингс.

На следующий день они нанесли визит доктору Уолгейту. Перед ними предстал вежливый, ученый человек, явно, как и они, обеспокоенный таинственными смертями.

— Доктор, — спросил его Каммингс, — вы когда-нибудь рассматривали возможность того, что «Ужас» — не физическая, а некая психическая сущность?

Доктор бросил на него острый, быстрый взгляд.

— Да, — ответил он. — Я размышлял об этом.

— И каков ваш вывод?

— Трудно прийти к выводу в подобных вопросах, не имея определенной отправной точки.

К удивлению Брэдли, Каммингс не стал разматывать эту очевидную нить и вскоре распрощался с Уолгейтом.

— Почему вы не расспросили его подробней о версии психической сущности? — немного укоризненно спросил Брэдли, когда они возвращались пешком в город. — Ясно ведь, что Уолгейт либо то-то подозревает, либо что-то знает.

— Подозревает и, может быть, даже знает, но не может доказать, — поправил Каммингс. — Он из тех, кто будет молчать, пока не докажет. В то же время, попытка надавить на него может только испортить дело.

По предложению Каммингса, жители пригородов стали зажигать по ночам у своих домов фонари с фиолетовыми стеклами.

— Нам противостоит сверхъестественное создание, — объяснял Каммингс, — и наше лучшее оружие против него — фиолетовые лучи. Для подобных созданий они вредны и иногда даже смертельны.

— Послушайте, — сказал Брэдли, — вы не переборщили? Я могу принять гипотезу о какой-то взбесившейся природной силе, но бороться с ней цветными огнями — это уж слишком! Вы что, пытаетесь таким образом успокоить людей?

Каммингс только улыбался, и фонари продолжали гореть по ночам. Нападения «Ужаса» прекратились, и целый месяц в городе все было спокойно.

— Похоже, вы все-таки уничтожили этого призрака, — вынужден был признать Брэдли.

Каммингс отрицательно покачал головой.

— Нет, — сказал он, — я только на время отогнал его. Как только мы перестанем пользоваться фиолетовыми лучами, он вернется. Более того, он может даже набраться сил для противостояния им. Думаю, что через день или два я опять нанесу визит Уолгейту. Надеюсь, я смогу заставить его говорить.

Но визит Каммингса так и не состоялся. Той ночью в город въехала машина. На водительском месте сидел мертвец. Его руки судорожно вцепились в руль. В кузове сидели еще два трупа. Их лица, как и лицо шофера, выражали смертельный страх. Машина не перевернулась только потому, что дорога была прямая, а руки водителя-мертвеца сжимали руль, как тиски. «Ужас» словно бросал городу вызов.

Впервые за все время схватки с «Ужасом» Каммингс был обескуражен.

— Мы можем защитить себя, — сказал он, — но не в силах защитить тех, кто приезжает в город извне. Нужно немедленно что-то предпринять, но придумать мы ничего не в состоянии. Положение даже ужаснее, чем сами трагедии.

Однако в сероватом свете раннего утра кое-что было предпринято.

Каммингс и Брэдли сидели в кабинете врача, когда зазвонил телефон. Брэдли ответил.

— Это доктор Брэдли? — послышался хриплый, натужный голос. — Говорит доктор Уолгейт. Вы и мистер Каммингс должны прибыть ко мне через полчаса. Входите без звонка и идите прямо в гостиную. На столе вы найдете рукопись. Но помните, через полчаса, не раньше.

— Но почему… что?.. — запинаясь от возбуждения, проговорил Брэдли.

— Делайте, как я сказал, — прервал его Уолгейт. — Это все.

Последовал металлический щелчок — Уолгейт повесил трубку.

— Что вы об этом думаете? — спросил Брэдли, пересказав Каммингсу слова ученого. — Это не ловушка?