Сирил Корнблат – Искатель. 1979. Выпуск №6 (страница 31)

— Я помогу тебе купить дом, немного земли. Тебе надо тоже спокойно пожить…

Шамсутдин ничего не ответил. Только наклонил голову.

…Самолет прорвался сквозь облака. Вдали, в тумане, показались горы. Снег был и розоватым, и голубым, и ярко-серебристым.

— Смотри, Фарида, как красиво!

Она еще не привыкла к самолету. Она еще иг могла поверить в то, что произошло.

— Последний перевал… — сказал Махмудбек.

— Что? — не поняла Фарида.

— Я говорю, что за этими горами начнется земля, зеленая равнина. Потом город. Большой город. В нем родилась твоя мать.

— А там? Дальше?

— Синее теплое море. В это время оно совершенно синее…

И еще он хотел сказать, что за морем будет родная земля, родные люди. Самое светлое небо. И самые красивые горы… Одна из вершин с удивительным названием — Айкар.

У него, Махмудбека Садыкова, в паспорте, выданном много лет назад турецким консулом, стоит и этот псевдоним: Айкар-али… Консул выполнил просьбу Махмудбека: приказал записать в паспорт псевдоним, который часто появлялся в разных документах самых разных стран.

Правда, Махмудбек увидит Айкар не сразу.

Но они все равно увидят Айкар — «Лунный снег». Золотистые и розоватые краски на склонах горы. А внизу шумную, беспокойную речку.

Махмудбек молчал. Фарида, не отрываясь от иллюминатора, баюкала дочь. И пела. Тихо, без слов…

А он, Махмудбек, ведь никогда не слышал и даже не знал, что Фарида может петь…

Владимир Рыбин

Иллюзион

Индикатор замигал, и из динамика послышался хриплый приглушенный голос: — Операция переносится на шестнадцать ноль-ноль… Инспектор уголовной полиции Луис Мортон, вот уже третий день прослушивавший эту телефонную линию, вскочил, едва не опрокинув стул, кинулся к магнитофону. «Наконец-то гангстеры заговорили, наконец-то будет чем порадовать начальство!»

— Что случилось? — спросил другой, испуганный, нервный голос.

— За мной следят.

— Примени маскировку.

— Применял. Берту разве проведешь?

— Что буде-ет?!

— Порядок будет. Только попозже, в четыре.

— На старом месте?

— Где же еще?

— Условия?/

— Захвата там по дороге.

— Я прошлый раз приносил.

— Черту с тобой, принесу. А ты обеспечь закуску…

Мортон выругался и выключил магнитофон. «Опять эти алкоголики договариваются. И ведь так темнят, сволочи, будто банк накрыть собираются».

Он прошелся по комнате, остановился у окна. Тень от угла дома, наискось перечеркнув улицу, подобралась к подъезду на противоположной стороне. Это значило, что день перевалил за половину и пришло время сбегать к папаше Цимке перекусить.

Мортон оглянулся па дверь и подумал, что пора бы явиться этому лентяю Роланду и сменить его у магнитофона. И едва он оглянулся, как дверь приоткрылась и в проеме показалась удивленная физиономия посыльного Форреста, которого все в участке звали просто Фо.

— Шеф вызывает, — сказал Фо, оглядывая комнату так, будто никогда ее не видел.

— Я же на линии.

— Мое дело — передать.

— А ну посиди тут. Услышишь разговор, нажми вот эту кнопку. Понял?

Фо пожал плечами, отчего тонкие погончики на его плечах быстро вскинулись и опали, словно крылышки.

Шеф был зол. Он кинул на стол лист бумаги, ткнул в него пальцем.

— Полюбуйся.

Мортон наклонился и прочитал: «Готовится ограбление музея… этого месяца будет украдена…»

— Какого музея? — спросил он.

— У этого балбеса Форреста надо спросить, — взорвался шеф. — Вскрывал конверт и, видите ли, не нарочно отхватил ножницами чуть не половину письма.

— Так приложить срез…

— Нету среза. Он, видите ли, сжег его. Мало ему зажигалки, вздумал о г бумажки прикурить.

— Что он, кретин?.

— А ты сомневался?! Дождется, выгоню я его…

Шеф не первый раз грозился это сделать, да все откладывал, больно уж безотказен был этот Форрест. Когда все валились с ног после очередной гонки за гангстерами, один Фо безропотно оставался дежурить и вторую и даже третью смену. Да и неплох он был при выездах, бывало, шел на выстрелы, как заговоренный.

— Ясно же — Музей искусств. — Мортон вынул из кармана газету, неторопливо принялся читать: — «…Одна только мраморная богиня, выставленная в новой экспозиции, оценивается в два миллиона…» Столько пишут о стоимости, что эту выставку просто не могут не ограбить.

— Сам знаю, что Музей искусств, — сказал шеф. — Это не первое предупреждение. Вот почитай.

Он кинул через стол другую бумагу.

— «Газеты пишут, что богиню в два миллиона невозможно украсть, — вслух прочел Мортон. — Заявляю: это ерунда. В доказательство я ее украду. Это теперь дело моей чести…»

— Каково? — воскликнул шеф. — Украсть — дело чести!

— Если «убить» может быть делом чести, то почему не может — «украсть»?

Шеф поднял голову, в упор посмотрел на Мортона.

— А у тебя что?

— Пока ничего.

— Почему же ты ушел из аппаратной?

— Вы велели…

— Я велел прийти, когда что-нибудь будет.

— Фо сказал…

— Опять Фо?! — взревел начальник. — Гони его к черту!

Мортон кинулся в аппаратную. Фо, развалившись, сидел на стуле, включив динамик на полную громкость, слушал какого-то слезливого сопляка, жалостливо объясняющегося по телефону в любви особе с томным голосом.

— Иди, тебя шеф зовет, — мстительно сказал Мортон Форресту.

— Зачем?