Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 91)

— Пока стоят камни, сделать можно всё. Ты знала, что здешние дикари хотели их разрушить?!

— В этом нет ничего странного, Хлосниан. Имлинги боятся слепых. Одного они тут убили. Мне пообещали, что мы сможем подняться и посмотреть на него, когда…

— Не могу представить, что имлингам так сложно понять! Дверь можно запереть, только пока она существует! Я талдычу им это с того самого дня, как приехал сюда, но они только пялятся на меня, как бараны. А мы ведь говорим на одном языке! — Хлосниан продолжал вырубать одну из борозд. — Мало кто знает, где они, и уж совсем мало тех, кто способен ими пользоваться. И каково же решение? Разрушить! Где бы мы оказались, если бы позволили страху руководить нами? Хмм? В войнах прошлого имлинги гибли за одни только камни!

— Я думаю, войны из-за них ведутся до сих пор.

Хлосниан прекратил рубить и посмотрел на неё, чуть прикрыв один глаз.

— Мы оба поумнели с момента нашей последней встречи, да?

— Мудрость приходит к тем, кто оказался вне закона, — улыбнулась Хирка.

Хлосниан фыркнул.

— Вне закона — это не качество. Закон сам определяет, кто вне его, а законы пишутся такими же мужчинами и женщинами, как ты и я. Ты ощущаешь себя вне закона, Хирка? Разве у тебя нет законов, по которым ты живёшь?

— У меня таких много, но какая разница. Это ведь только мои законы.

— Хорошо. Значит, ты понимаешь.

Старый камнерез нравился Хирке всё больше и больше. Ей казалось, он строит предложения иначе, чем другие. Он говорил на своём языке, который надо выучить, но как только ты это сделаешь, всё начинает обретать смысл. Обмениваться с ним несколькими словами бесполезно, это сбивало его с толку. Но если речи начинали литься между собеседниками, как молоко, то они становились приятными и сытными.

Хлосниан рассказал, что всё не так просто, как она надеялась. Совершенно неверно утверждение, что, пока она здесь, и слепые будут здесь. Но пока она здесь, слепых можно приводить сюда. Он напугал её, когда сказал, что никто не знает, какие ещё создания могут проникнуть в этот мир. Имлингам из легенд было известно о слепых и детях Одина, но кто мог быть уверен в том, что на этом дело заканчивалось? И как насчёт северных сказок о царстве изо льда? Или саг об эльфах и драконах? Ведь нам известно лишь то, что камни можно использовать для того, чтобы побывать в Шлокне.

На какой-то миг Хирку охватила тоска по отцу. Побывать в Шлокне. Если бы только мы могли побывать в Шлокне… Но довольно быстро она поняла, что некоторые места не предназначены для прогулок.

Старик элегантно перескочил через все её вопросы, на которые не мог ответить, словно она никогда их и не задавала. Например, кто построил первые круги и когда. Или как выглядит её мир. Или правда ли, что она может заразить гнилью?

— Как дела у наследника кресла? — внезапно спросил он. Хирка покраснела. Такой титул сейчас подходил Римеру меньше, чем когда-либо.

— Он давно отказался от кресла, Хлосниан. Он стал Колкаггой. А теперь он вне закона, поэтому никогда не унаследует никакое кресло, даже если захочет. Скорее наоборот, он всё потеряет. Он не думает, что брат его отца достаточно силён, чтобы сохранить дом и богатства. На всё наложат руку остальные члены Совета.

Казалось, Хлосниан не обратил никакого внимания на её слова.

— Значит, он наверху?

— Да, он был наверху и видел слепого, а сейчас он сидит с Эйриком и…

Двери в зал распахнулись, в них ворвался Эйрик. У других вряд ли хватило бы сил даже приоткрыть эту дверь. Следом за хёвдингом в помещение проникло солнце и осветило его фигуру, которая оставила тень на полу. Эйрика сопровождала небольшая армия воинов. Двери остались открытыми.

— Где? — пророкотал он.

Молодой воин снял шлем и провёл рукой по грязно-каштановым волосам. Хирка узнала его. Он забирал её из трактира Майи, когда она впервые попала в Равнхов. Когда Виллиру всадили нож в бедро. Ей казалось, что это было сто лет назад. И он был не таким страшным, каким запомнился ей.

— У Двергли. Всего в полудне от озера, где, по словам Альяра, недавно вся рыба всплыла брюхом кверху.

Остальные беспокойно переминались с ноги на ногу. Эйрик почесал плечо.

— Озеро Доггватн? Они что, рассудка лишились? Мы ведь послали воронов и гонцов в каждую хижину по всему Фоггарду! Что они делают там сами по себе?

— У них с собой дети и повозки и всё имущество. Они бегут в нашу сторону, хёвдинг.

— Я понимаю, что они делают, Инге! Они что, не знают, что мы на грани войны? И что в лесах слепые? Они с тем же успехом могут использовать детей в качестве приманки! — Эйрик всплеснул руками и посмотрел на своих имлингов в ожидании ответа. Он вздохнул. — Сколько их?

— Полсотни.

— Отбери восемь воинов, Инге. Мы отправимся сейчас же. И позаботься о том, чтобы эти воины не писались от незнакомых лесных звуков!

Хирка увидела в дверях знакомую фигуру и похолодела. Она поднялась, уже зная, что это означает. В зал вошёл Ример. Кольчуги позвякивали, когда воины отодвигались подальше от него.

— Тебе нужны воины, Эйрик?

После небольшой паузы Эйрик кивнул. Ример скользнул взглядом по всем собравшимся в зале.

— Мои мечи?

— Я бы скорее вооружил слепого! — раздался голос Тейна. Хирка не заметила его среди других. Он оглядел имлингов в поисках поддержки и получил её. Они посматривали на Римера и роптали. Надо совсем лишиться мозгов, чтобы вооружить врага. Наследника кресла. Колкаггу. Один из них задал Эйрику вопрос о ране, которая так быстро зажила, что он и думать о ней забыл. В ответ Эйрик прокричал:

— Хватит! Дайте ему мечи!

Наступила тишина. Эйрик смотрел на Римера, пока мужчины один за другим покидали помещение. Его взгляд был безмолвной руганью. Обещанием прогулки в Шлокну, если Ример обманет его доверие.

— Тогда я пойду с вами! Кто-то должен прикрывать твою спину! — хрипло сказал Тейн отцу.

— Кто-то должен позаботиться о Равнхове, если мы наткнёмся на слепых, мальчик.

— Мне нужно ещё кое-кого в помощь, — сказал Ример, глядя на Хирку. Она закрыла глаза и сглотнула.

— Иду, — ответила она.

— Ага, вот, значит, как, — услышала Хирка слова Хлосниана, который вновь принялся за работу.

По лесу ехала молчаливая группа воинов, слышался лишь приглушённый стук копыт по земле. Плечи мужчин были подняты, они старались не шевелиться в сёдлах. Воины сняли гремучие кольчуги и переоделись в кожу. Хирка не привыкла ездить верхом, поэтому выпросила позволения бежать в середине группы всадников. Ей не было позволено забегать вперёд или отставать — по мнению Эйрика, это превратило бы её в слишком лёгкую добычу.

Хирка чувствовала себя обнажённой. Мужчины были хорошо одеты и сидели высоко в сёдлах. Мечи висели у них на бёдрах, обещая при необходимости изменить ситуацию в их пользу. Группа оставляла тёмные следы на тонком слое снега, покрывавшем тропинку. Лес был по-прежнему окрашен в краски осени. Высокие деревья защищали всадников. Между стволами то и дело пролетали снежинки. Снега будет больше ещё до того, как луна вновь станет полной. Хирка украдкой поглядывала на Римера. Неужели она действительно оттолкнула его, когда он поцеловал её? Это казалось непостижимым. Откуда взялась такая сила?

Хирка плотнее закуталась в куртку. Она одолжила её у Рамойи в ту ночь, когда они с Римером проникли в Эйсвальдр. Возможно, у неё не будет шанса вернуть ей куртку. Уннгонна отстирывала шерсть до тех пор, пока ткань чуть не развалилась на части, но ржавые следы крови Римера на рукавах не стёрлись. Куртку следует выкинуть, сказала домоправительница. Окровавленная одежда приносит несчастье. Хирка возразила, что, несмотря ни на что, она до сих пор жива.

Куро следовал за ними на более близком расстоянии, чем обычно. Он с любопытством разглядывал воронов в плетёных клетках на спинах лошадей. Отряд не мог взять с собой много птиц — пришлось определить, сколько воронов можно захватить в качестве защиты, не привлекая к себе лишнего внимания. То же самое касалось количества воинов. Хотелось бы взять больше, но слишком много воинов могли привлечь врага, а не отпугнуть. Никто ничего не знал. Казалось, они планировали кампанию против призрака. Так что в отряде было одиннадцать воинов и Хирка.

Она беззвучно возносила молитву, сама не зная кому. Молитву о том, чтобы все они вернулись домой. Особенно Эйрик. Если с ним что-нибудь случится, для Равнхова всё закончится. Как и для них всех. Тейн никак не готов заменить Эйрика, даже если очень захочет.

День уже подходил к концу, когда они нашли первых имлингов. Звуки с севера заставили воинов напрячься и затаить дыхание. Вороны принялись тревожно кричать. Они услышали, как передвигаются обычные имлинги. Эйрик закрыл глаза, то ли от облегчения, то ли от того, что чужаки так безбожно шумели — трудно сказать. Теперь Хирка слышала их отчётливее. Заплакал младенец. Мать позвала играющего ребёнка. Свиньи?

Потом она увидела их между деревьями. Смешанная группа имлингов на склоне. Они пытались перебраться через горы с повозками и домашним скотом. Эйрик закричал и направился в их сторону. Взмахом руки он велел Хирке и остальным следовать за ним.

Навстречу воинам вышел тощий, одетый в серое мужчина. Его перчатки прохудились на обоих больших пальцах. Эйрик был в три раза больше него.

— Я Эйрик, хёвдинг Равнхова. Это мои воины.