Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 61)
На мгновение в помещении стало тихо. Справа кто-то перешёптывался, но Хирка не могла разобрать о чём. Они что, сидят вокруг неё?
— Ты распространяла гниль?
Хирка повернула голову в сторону говорившего. В мыслях непроизвольно возник образ Римера. Волчьи глаза. Тепло Потока. Хриплый голос. Она вспомнила, как от него начинала исходить сила, как только он просто распрямлял спину.
— Я никогда ни с кем не была, — тихо ответила она и услышала горечь в своём голосе.
— Ты слепа к земле, девочка, но в тебе были следы Потока. Откуда?
Дыхание Хирки прервалось. Если она скажет правду, у Римера начнутся серьёзные проблемы. Она искала другой ответ.
— Я не знаю. Может быть, от Всевидящего?
Кто-то громко фыркнул прямо перед ней.
— Я не могу сливаться! Клянусь!
— Я дам тебе ещё один шанс, и это твой единственный шанс, девочка.
Спокойный голос, который тянет слова, будто речь идёт о будничных делах, а не о жизни и смерти. Как бы ей хотелось хоть что-нибудь видеть. Голос приблизился, говорящий наклонился к ней.
— Почему ты не хотела участвовать в Ритуале?
— Потому что боялась.
— Чего?
— Вас! Я боялась вас. Я не умела сливаться, и я совсем недавно узнала, что я… что я… Отец сказал, это может стоить мне жизни, что за мной придут Колкагги. Я боялась!
— Колкагги? Где ты слышала такие небылицы, эмблинг?
Хирка выпрямила спину.
— Это не небылицы! Я видела их! Я видела их в Равнхове!
В тот миг, когда эти слова слетели с её губ, Хирка поняла, какую ошибку совершила. Её жизнь находится в руках Совета и Всевидящего, а она только что заявила, что была в месте, которого они боялись больше всего, и узнала тайну, над сокрытием которой они работали веками. Лучше бы она откусила язык.
Стало тихо. Пугающе тихо. Хирка поворачивалась в разные стороны в надежде услышать что-нибудь, но никто не произносил ни слова. Потом кто-то начал шептать. Голоса становились громче. Спор. Она могла разобрать фрагменты слов. Эйрик. Встреча в Равнхове. Потом снова воцарилась тишина, как будто кто-то приказал всем замолчать.
— Это была ты.
Хирка вздрогнула. Голос доносился сверху. Кто-то стоял и склонялся к ней. Она запрокинула голову, но видела по-прежнему только темноту.
— Это была ты. На крыше в Равнхове. Ты — девчонка, благодаря которой Эйрик остался жив! Предатель!
Говорящий наклонился прямо к её лицу.
— А ты знала, что Эйрик из Равнхова обратился спиной ко Всевидящему? Что он поклоняется нечестивым богам? Древним богам слепых? Ты знала, что он отказывает имлингам в защите от слепых?
— Все поступают, как хотят! Он никакой не предатель!
Удар сзади. Сильный. Боль растеклась по телу. Хирка закричала. Спина стала тёплой и влажной от крови.
— Ты бесхвостая и слепая к земле! Ты сожгла собственный дом и хотела убежать от Всевидящего. Ты союзница Равнхова, и имлинги, которые жили рядом с тобой, свидетельствуют о твоём неподобающем поведении. Ты много лет торговала незаконными веществами. Это ты убила отца?
Невыносимая ситуация. Объясняться нет смысла. Она должна попросить позвать Илюме. Это её единственное спасение.
— Приведите Илюме-матерь. Пожалуйста. Я совершенно обычная девочка. Во мне нет ничего важного. Приведите Илюме-матерь! Она всё объяснит.
Все ненадолго замолчали, а потом с левой стороны раздался знакомый голос:
— Я уже здесь.
Хирка закричала. Она даже не ожидала, что её отчаяние может превратиться в такую ярость.
Капля
Ример бежал по Эйсвальдру. Он не привлекал к себе никакого внимания, такой уж выдался день. Слуги расступались по сторонам коридора и кланялись, когда он проносился мимо них. Он должен найти Илюме до того, как Совет соберётся вновь. Обязан посмотреть ей в глаза. Найти подтверждение тому, что всё так, как должно быть, что она не лишилась рассудка. Даже Илюме не может приговорить к смерти ребёнка во имя Всевидящего.
Он бежал через сады западной стороны города. В полированном камне отражались различные цветы, свезённые сюда со всего мира. Вечнозелёные хвойные росли безупречными группами. Если в этих садах неожиданно появится какой-нибудь случайный сорняк, он будет немедленно вырван из земли с корнем. В Эйсвальдре нет места случайностям.
Сегодня это стало пугающе очевидно. Ример услышал то, чего слышать был не должен, и чем больше он думал об этом, тем сильнее билось его сердце. Двенадцать имлингов приговорили Хирку к смерти во имя Всевидящего. Где был Он? Почему Он не остановил их безумие? Это просто смешно, их решение лишний раз свидетельствует о том, что Совет в отчаянии. А ведь они должны знать!
От таких мыслей кровь Римера вскипела. Они знали и всё равно приняли решение. Чтобы встряхнуть Равнхов. Чтобы угодить орущим на улицах. Чтобы поддержать иллюзию того, что у них всё под контролем. И они поступили так, не спросив Всевидящего, которому призваны служить.
А ещё таинственные слова Лейвлунга.
Бессмысленные предложения. Сильные слиятели встречаются редко, и их всегда выявляют во время Ритуала и направляют на обучение в Эйсвальдр вместе с не слишком сильными слиятелями, которые покупают себе места в школах.
А вот Урд, пока Ример висел под столешницей, боролся за жизнь Хирки. Подобный приступ любви к ближнему был по крайней мере подозрительным. Ванфаринн никогда не боролся ни за кого, кроме себя. Ример слишком много знал об Урде, чтобы верить во что-нибудь иное. Если Хирка останется в живых, он получит какую-то выгоду. Какую? Его мания величия уже подогрела конфликт с Равнховом. Зачем теперь смягчать его? Ример намеревался выяснить это.
Урд обладал тем, что отсутствовало у большинства остальных членов внутреннего круга. Прямотой. Он называл вещи своими именами, не упаковывая их в слова, которые меняли их смысл до неузнаваемости и лишали содержания. И он был хорошим тактиком. Он стал тем, кем стал, потому что был лучшим тактиком из всех них. И он открыто обвинил Илюме в том, что её дети были предателями.
Сады располагались на разных уровнях, и Ример подошёл к краю обрыва. Лестницы находились неподалёку, но времени у него не было. Он слился с Потоком и прыгнул. Ноги коснулись земли мягко и безболезненно. У него стало получаться лучше. Намного лучше. Отсюда были видны отверстия в горной породе, которые вели к тюремным шахтам.
Стражи охраняли одну из многочисленных башен. Значит, он оказался прав. Её просто забрали в ближайший зал заседаний для допроса. Ример прошёл под балконом и направился вверх по лестнице. Он оказался у широкого моста с надстройкой, который вёл в нужную ему башню. Двойная дверь из тёмного дерева закрывала вход в зал, который вечность назад наверняка был важнейшим местом заседания Совета. До того, как построили красный купол.
Перед дверьми на пьедестале стояла серебряная чаша, как и во многих других местах в Эйсвальдре. Мгновенное прощение Всевидящего и очищение, доступные где угодно в виде воды. Практично.
Дверь открылась, и из зала вышли четверо стражей. Они волокли рыжую девушку. Ример ощутил, как кровь отхлынула от лица. Хирка не двигалась. Хрупкое тело безвольно висело между четырьмя крупными имлингами, облачёнными в чёрную сталь. Они перетащили её через мост. Голова тяжело свисала вперёд, на глазах повязка, руки связаны за спиной, свитер разорван в клочья. Он всегда был более или менее рваным, но сейчас один рукав мог отвалиться в любой момент.
Стражи приблизились к Римеру. Один из них узнал его и кивнул, но юноша жестом попросил его не называть вслух его имени. Хирка не должна узнать, что он здесь. Как она воспримет, что он всё видел и ничего не сделал? Хирка была так близко, что он мог коснуться её. Ему с трудом удалось побороть соблазн, чтобы этого не сделать. Убить стражей можно играючи, а потом схватить её и исчезнуть отсюда. Отнести её туда, где никто не найдёт. Прочь от мерзостей Эйсвальдра.
Стражи прошли мимо Римера, он обернулся и посмотрел им вслед. Тёмное пятно проступило сквозь свитер и окрасило связанные руки красным. В Римере нарастала злость. Она увеличилась до таких непостижимых размеров, что он больше не мог её контролировать. Он почувствовал, как подступает незваный разъярённый Поток.
Илюме!
Он перебежал через мост и рывком распахнул дверь. Слишком поздно. Совет покинул башенный зал. Две испуганные служанки замерли, когда он вошёл внутрь, потом поклонились ему и продолжили убирать фрукты и пустые кувшины из-под вина.
Он стоял в дверях и смотрел на красные пятна на полу. Следы её колен. Ример ошибался. Сильно ошибался. Он думал, что сможет воззвать к разуму, но разума у Совета не осталось. Эйсвальдр стал врагом самому себе. Змеиным гнездом. Юный воин ненавидел это место больше всего на свете. Он сжал кулак и сшиб серебряное блюдо с пьедестала, а затем услышал собственный рёв. Вода вылилась, а блюдо отлетело в сторону, упало на пол и завибрировало, соприкоснувшись с плитками.