Сири Петтерсен – Потомок Одина (страница 56)
Звуки гонга прекратились. Имлинги расселись по скамьям, разговоры стихли до шёпота. Хирка смотрела на помост на другом конце зала. На сцену, которая возвышалась над морем имлингов на рост взрослого мужчины. Подняться на неё можно было по двум лестницам, расположенным по обеим сторонам помоста. На сцене полукругом стояли двенадцать кресел. В стене за креслами находились три двери. Большая кроваво-красная двустворчатая посередине, окружённая двумя дверями поменьше. Оттуда выйдут они. Члены Совета. Ворононосица. Всевидящий.
Хирка стала пробираться вдоль скамьи ближе к выходу. Может случиться, она передумает. Если она не найдёт Римера, то…
Звук закрывающихся входных дверей оборвал цепочку её размышлений. Слишком поздно. Теперь ей придётся пройти Ритуал, несмотря на то, что мужество её оставило. Хирка похолодела.
Красная двустворчатая дверь на сцене открылась, и все разговоры мгновенно стихли. В зале слышался только медный гул, звучание его стало громче и выше. Имлинги склонились перед Советом. Скамьи были настолько низкими, что некоторые умудрились коснуться лбом пола.
В открытые двери она увидела другую сторону Эйсвальдра. Блиндбол. Начало лесистой горной страны. Члены Совета шли к ним по узкому мосту, который тянулся от дверей зала до башни Всевидящего. До башни без цоколя, которая парила в воздухе, связанная с этим миром хрупким переходом. Невозможно. Мост был слишком длинным и слишком узким, чтобы поддерживать эту махину. Он скорее походил на ремень, который не даёт ей улететь прочь. Это башня Всевидящего, и удерживает её исключительно Его воля.
Хирка не решалась даже вдохнуть. Двенадцать имлингов один за другим заняли двенадцать кресел. Они почти парили над полом в своих чёрных мантиях. Капюшоны свободно висели у них на головах. Их одеяния были отделаны золотом, в котором отражались падающие из окон солнечные лучи. Яркий свет окружал их лица, и из-за этого было практически невозможно понять, как они выглядят на самом деле. Хирка видела портреты нескольких членов Совета, но, вполне возможно, в действительности они выглядят совсем иначе. Но одного из них она прекрасно знала. Илюме. Красная дверь закрылась, и по залу пробежало металлическое эхо.
Ворононосица сидела в середине. Она выглядела так же, как и остальные, за одним самым важным в мире исключением: она держала в руках чёрный посох, на котором восседал Он. Всевидящий. Иссиня-чёрный и блестящий. Больше и сильнее Куро. Он сидел слишком далеко от неё, и Хирка не могла разглядеть его глаз, но чувствовала, как его взгляд проникает глубоко ей в душу. Она искала в себе мысли о хорошем и правильном. Обо всём, что она сделала верно. Обо всём, что она сделала для других.
Один из одетых в серое выкрикнул названия посёлков:
— Синнабукт, Мильде и Ханссхейм!
Несколько имлингов поднялось со своих мест. Она увидела, как матери и отцы с надеждой обнимают своих отпрысков и отправляют их к Совету. Подростки шли между стражами к лестницам, где повторяли свои имена одетым в серое, после чего поднимались на сцену и опускались на колени перед членами Совета.
Они казались очень спокойными. Все были её ровесниками, но шли выпрямив спины и подняв вверх глаза. Они предвкушали. Одни улыбались. Другие нервничали и склоняли головы, но им нечего бояться. Единственное, чего им стоило опасаться, — это разочарования от необходимости вернуться домой вместе с семьёй, после того как их не примут в школы Совета, на что многие из них рассчитывают. Это самое плохое, что может случиться с ними сегодня. Хирка будет рада, если сегодня она сможет уйти отсюда живой. Римера нигде не было видно.
У неё пересохло в горле. Закружилась голова. Казалось, всё вокруг происходит не на самом деле. Но всё было реальным. Она ощущала скамью, на которой сидела. Маленькие плитки пола. Могла видеть каждую неровную вспышку пламени масляных ламп.
Никого из Синнабукта, Мильде и Ханссхейма не взяли в школы. Участники Ритуала спустились со сцены по лестнице с противоположной стороны. Там стоял ещё один служитель, одетый в серое. Он опускал палец в чашу и прикладывал его ко лбу каждого, кто спускался. Теперь прошедшие Ритуал шли с чёрным отпечатком на лбу, который поблёкнет через несколько дней. Они получили благословение. Защиту. Одобрение.
На сцену вызвали новую группу, и Ритуал повторился. Все поднялись и опустились на колени перед членами Совета. Ворононосица переходила от одного к другому и возлагала им на головы руку, чтобы даровать им защиту Всевидящего от слепых. Хирка не знала, каким образом. Возможно, он направлял Поток через посох в Ворононосицу и дальше в каждого участника Ритуала.
Хирка беспрестанно молилась, чтобы появился Ример. Она искала его глазами по всем скамьям. Надежда переполняла её всякий раз, когда она находила светлые волосы, но ни у кого из присутствовавших не было таких белых, как у Римера. Его здесь нет.
— Эльверуа, Гардли и Варгбу! — закричал одетый в серое, и Хирка почувствовала, как у неё задрожали ноги. Она поднялась и очень удивилась тому, что удержалась на них. Сердце колотилось так, будто она проделала весь путь сюда бегом. Она протиснулась между сидящими на скамьях и вышла в проход. Это что, Колгрим там, впереди? А вон идёт Силья в окружении незнакомых ей лиц. Она была одета в платье и плащ тёмно-синего цвета и подпоясана ремнём из золотых пластин. Хвост был почти полностью закрыт украшениями и кольцами. Синие камни блестели. Её гладкие волосы были намазаны маслом, и только две тонкие косички свисали по обе стороны лица, как у Илюме.
Взгляд Сильи скользнул мимо Хирки, но быстро вернулся, как будто она не сразу поняла, что перед ней. Глаза подруги расширились, словно она увидела призрак. Хирка подмигнула ей, не осознавая, почему сделала это. Силья быстро отвернулась. Этот день занимал её мысли с тех самых пор, как она научилась ходить, поэтому Хирка сомневалась, что Силья позволит отвлечь себя. Даже если внезапно встретит друга, который явился ниоткуда, после того как сжёг свою лачугу и сбежал из дома.
Они выстроились в колонну по двое и направились к Совету. К Всевидящему. Ноги Хирки двигались сами по себе, а не по её желанию. Ей приходилось напоминать себе, зачем она здесь. Ведь независимо от того, что случится сегодня, жить, постоянно скрываясь от Колкагг, хуже. Если всё пройдёт гладко, она, наконец, успокоится. Она станет принадлежать этому миру. Всё будет хорошо. Всё должно быть хорошо. Скоро всё закончится.
Один страж схватил её за руку. Хирка вздрогнула и попыталась вырваться, но не смогла. Они заметили её. Нашли её. Она умрёт! Но потом ощутила, как тело наполняется колючим теплом. По нему лился Поток, пробирался к страху и сомнениям. Пытался узнать всё, что она скрывала.
Она посмотрела в глаза за золотистым шлемом. Светло-серые волчьи глаза. Глаза Римера. Он был здесь и прикасался к ней. У неё гора с плеч свалилась. Хирка хотела напиться Потоком, сколько могла, но идущие сзади стали толкать её вперёд. Она схватилась за руку Римера, но вскоре была вынуждена отпустить её. Поток остался в её теле. Тёплое знание, влекущее девушку к лестнице. Внезапно весь зал показался ей очень живым. Он был похож на дышащую Потоком клетку. Хотелось снести стены и позволить Потоку литься свободно. Он был сильным. Диким. Он заставлял Хирку испытывать жажду. Она спасена! До тех пор, пока будет держаться среди первых, представших перед Советом.
Едва подумав об этом, Хирка почувствовала, как боль пронзила её стопу. Кто-то наступил ей на ногу. Девушка увидела, что Силья поднимается по лестнице перед ней. Хирка различила высокие каблуки, какие женщины надевали, когда ходили на свидания к мужчинам.
Хирка всё ещё ощущала тепло и жажду, но сердце её опустилось, когда она увидела, сколько имлингов уже склонилось перед Советом. Ей пришлось пройти в самый конец, прежде чем она смогла преклонить колени, как все остальные.
Ворононосица встала. Чёрный посох был выше неё, на его верхушке восседал Всевидящий. Но женщина с лёгкостью несла его. Все склонились до самого пола. Хирка тоже коснулась лбом холодных плит. Поток медленно и неизбежно вытекал из её тела. Подростки снова выпрямились. Ворононосица переходила от одного к другому. Медленно. До боли медленно.
Хирка не решалась сомкнуть веки или посмотреть на членов Совета, сидевших в трёх шагах от неё. Краем глаза она видела лишь чёрную мантию, которая подходила всё ближе и ближе. Хирка похолодела до кончиков пальцев. У неё ничего не осталось. Тепло ушло. Поток иссяк. Осталась лишь пустота. Она — ничто. Девушка почувствовала, как увлажнились её глаза, но не могла вспомнить почему. Она больше не знала, что здесь делает.
Ворононосица возложила руку на голову имлинга, стоявшего рядом с ней, прошептала «Унги верья», что означало «Защити детей» на староимском, и сделала знак Всевидящего. Потом остановилась перед Хиркой. Та не осмеливалась поднять глаза на Всевидящего и уставилась на мантию. Мантия была чёрной, как ночь.