Синтия Обин – Из плейбоя в романтики (страница 20)
— Ты знал об этом? — От недоверия у Марлоу перехватило дыхание. Она сердито посмотрела на Сэмюэля, затем на дам, стоявших по бокам от ее братьев. — Вы все знали об этом?
Шарлотта посмотрела на Арли, которая посмотрела на Кэссиди. Казалось, они без слов поняли друг друга. Капли пота тут же выступили на лбу и верхней губе Марлоу. Ее шелковое платье прилипло к телу, облегая его, как нежеланная вторая кожа.
— Я не могу поверить…
Это была, конечно, ее вина. Ее вина, потому что ни одна душа за этим столом не знала, что на самом деле произошло во время ее пребывания в «Четырех ворах». Или о том, что произошло с тех пор. Мейсон приложил усилия, когда она вернулась, компенсировать его предыдущее невнимание. Он задавал правильные вопросы, издавал правильные звуки, когда она давала свои очень размытые ответы. Да, она находила Лоу очаровательным. Да, ей понравилось там проводить время. Да, она могла бы подумать о том, чтобы встретиться с ним снова, если работа когда-нибудь прекратится.
Паническая атака накатила на нее слабостью и одышкой. Голос Лоу прогрохотал у нее в ухе:
— Дыши!
— У меня есть веер. — Кэссиди бросила шелковую сумку подружки невесты на стол и начала рыться в ней, настолько нетерпеливо, что перевернула ее на стол. Марлоу наблюдала, как содержимое вываливается в замедленной съемке. Пудра для лица. Губная помада. Тест на беременность с двумя полосками. Где-то в суматохе Кэссиди, должно быть, случайно схватила ее сумку. Из всех нелепостей на свадьбе ее брата эта стала финальной. За любым другим столиком содержимое ее сумки было бы быстро засунуто обратно со смущенными извинениями. Но здесь оказались внимательными и шокированными все соседи по столу. Секунды до того, чтобы забыть о упорядоченной жизни. Мир вокруг нее, казалось, сузился. Грани хрусталя, мерцающие в свете свечей в головокружительном вихре. Парящий потолок бального зала изгибается, как цирковой шатер. Страх.
Арли первой нарушила молчание. Ахнув, она поднесла руку ко рту и перевела взгляд на подружку невесты.
— Касс?
— О нет! Черт возьми, нет! — Ониксовые кудри Кэссиди подпрыгнули, когда она яростно покачала головой и запихнула все в сумку.
— Цирк не мой, — сказала она.
Выражение беспокойства тут же появилось на лицах ее братьев, когда они повернулись к своим партнершам, торопливо переговариваясь друг с другом.
— Ты… — заикаясь, произнес Мейсон.
— Чье… — начал Сэмюэль.
— Мое, — ответила Марлоу.
Рядом с ней тело Лоу дернулось, как будто он получил пулю. Она повернулась. Заставила себя посмотреть ему прямо в лицо впервые с момента его приезда. Он ничего не сказал. Даже не моргнул. Он только изучал ее, и в глубине его темных глаз главный вопрос ясно читался на его лице: «Мой?»
Она кивнула:
— Я узнала об этом сегодня утром. Прямо перед тем, как мы спустились на церемонию.
— Возможно, — прервал Сэмюэль, — это обсуждение лучше продолжить в другом месте?
Проследив за движением его глаз, Марлоу заметила, что их отец подошел к соседнему столику, повернувшись к ним спиной.
— Иди, — настаивала Арли. — Если тебя начнут искать, мы что-нибудь придумаем.
Лоу поднялся вместе с ней. Она попыталась идти непринужденно. Когда она проходила мимо, Сэмюэль взял ее липкую руку и нежно сжал. Марлоу сжала ее в ответ, благодарная за этот маленький жест солидарности. Они пробрались между столами и вышли из бального зала, спустились по холлу, устланному роскошным ковром, к уже открытому лифту. Начищенные до блеска медные двери закрыли их, и они остались одни. Марлоу Кейн, наследница миллиардера. И Лоу Рено, отец ее будущего ребенка.
Может ли этот лифт ехать еще медленнее? Лоу уставился на светящуюся кнопку тридцать девятого этажа. Восемь, девять, девять с половиной… Он боролся с желанием расхаживать взад-вперед, как зверь в клетке, которым он и был. Пойманный в ловушку с женщиной, близость которой заставляла его кровь биться быстрее. Женщина, от которой в буквальном смысле у него перехватывало дыхание. Когда только прибыл, он притаился у входа в бальный зал, осматривая столики, желая точно знать, куда Марлоу направляется, прежде чем подвергать себя пристальному вниманию раззолоченной, сверкающей толпы. Когда он заметил ее, сидящую в одиночестве за столиком, от этого зрелища у него перехватило дыхание. Она была восхитительна. Намного красивее, чем даже помнил. Ее губы стали полнее, глаза — более ярко-голубыми, волосы — более яркими, золотистыми. Сияющая элегантность. Прежде чем он смог собраться с духом и подойти к ней, пришлось выпить две рюмки в баре. Он был рад, что сделал это. «Это мое». Его сердце колотилось с тех пор, как Марлоу сказала это. Затем он посмотрел ей в глаза и еще до того, как она кивнула, все понял. Они пока не сказали ни слова. Лоу понятия не имел, что сказать. Он был сбит с толку. «Оставит ли она ребенка? Хочу ли я, чтобы она это сделала?»
Лифт поднял их на тридцать девятый этаж. Она остановилась, проведя ключом-картой по маленькой черной панели на двери. Он последовал за ней внутрь и внезапно пожалел, что помещение не было более роскошным. Номер люкс был бы хорош. Предпочтительно с отдельной зоной отдыха, где они могли бы поговорить далеко-далеко от очень большой, очень роскошной кровати, стоящей прямо посреди комнаты.
Она сняла туфли на высоких каблуках и бросила ключ-карту на столик в прихожей, положив рядом с ней свою сумку. Его глаза на мгновение задержались на зеленом шелке, почувствовав внезапное желание самому увидеть тест еще раз. Беременная. Даже несмотря на то, что она принимала таблетки. Он был уверен, что если Марлоу доверяет ему, то они эффективны на 99 процентов. Марлоу, глубоко вздохнув, села на белую кожаную скамейку в изножье кровати. Выбрав единственную поверхность, не связанную с кроватью, Лоу опустился в кресло для чтения в соседнем углу.
— Итак, Лоу Рено, — она одарила его слабой улыбкой, — что, черт возьми, мы собираемся делать?!
— Тест окончательный? Ошибки быть не может?
Она вздохнула:
— Хотелось бы ошибиться, но меня тошнит по утрам, а сегодня вывернуло прямо перед церемонией.
Сочувствие сжало его живот. Он не выносил тошноту.
— Мне жаль, — признался он.
— Это не твоя вина, — она пожала плечами, — я сама была уверена в безопасности.
Лоу прикусил внутреннюю сторону щеки. Он сделал вид, что считает, хотя он уже все знал наверняка.
— Семь недель?
— Девять, — поправила она, — срок считается с первого дня цикла.
— Значит, уже больше двух месяцев, — сказал он.
Она закинула одну ногу на другую. Разрез платья открыл ее длинное стройное бедро. Костяшки пальцев Лоу побелели. Он помнил, какая шелковистая там кожа.
— Для точности нужно сделать УЗИ, но исходя из даты аудита, так и есть.
Аудит. Просто так и должно быть… Эти слова прогрызли дыры сомнения в его голове, позволив просочиться гнетущим подозрениям. «Она обманула тебя, а потом обманула нас». Припев донесся до него, но не голосом Реми, а его отца. Потому что Зап Рено, несомненно, был его автором. Теперь это поднялось и в нем тоже. Напомнив ему о многочисленных вопросах, которые он собирался задать до того, как раскрытие ее беременности сбило его с толку. Вопросы, на которые все еще требовались ответы.
— Ты надолго приехал в город?
Лоу отвел взгляд в сторону.
— Я ничего не планировал.
— Ты просто собирался появиться и посмотреть, о чем я хочу с тобой поговорить?
— Не совсем, — признал он. — Мне тоже нужно было с тобой поговорить. Когда пришло приглашение от Мейсона, оно появилось не одно.
Он изучал ее лицо, ища какой-нибудь намек на узнавание, но находил только ожидание. Сунув руку в карман своего блейзера, Лоу вытащил сложенный вчетверо лист бумаги. Марлоу наклонилась вперед, чтобы взять его, разворачивая жесткую бумагу. Лоу поднял глаза как раз в ту секунду, когда ее усталая улыбка соскользнула с лица. Первая страница письма, информирующего его об официальном аннулировании компанией «Продукты Кейна» инвестиционного процесса, выпорхнула из ее руки.
— Реми рассказал мне о разговоре, который состоялся у вас двоих в то утро, когда ты уехала. Я знаю, что твой отец отправил тебя в «Четыре вора», чтобы найти повод отказаться от первоначального предложения, которое мы обсуждали. Чтобы преподать нам урок.
Марлоу уставилась на него, побледнев. Слова не смогли слететь с ее приоткрытых губ. Это был не тот сценарий, который он репетировал, пока дорога гудела под шинами его грузовика по дороге из Финкасла. Что-то изменилось за час, прошедший с тех пор, как он припарковал свою машину и вошел в вестибюль отеля «Сен-Пьер». Впервые с лета он видел Марлоу. Сидел рядом с ней за столом, глядя в ее глаза и зная, что она несет в себе искру, которую они создали вместе. За этот небольшой промежуток времени он наконец сказал себе правду. Это был единственный ответ, за которым он действительно пришел. Узнать, правда ли он был дураком, убеждая себя, что у них было что-то настоящее. Что-то истинное.
— Что бы ты ни решила делать с этой беременностью, я поддержу тебя, — сказал он. — Мне нужно, чтобы ты это поняла.
Марлоу встала со вздохом. Она подошла к широкому окну, повернувшись к нему спиной, и всхлипнула. Лоу поднялся со стула и пересек комнату, остановившись достаточно далеко, чтобы дать ей пространство, но достаточно близко, чтобы убедиться, что она может ясно слышать его. Потому что он не был уверен, что у него хватит сил сделать это дважды.