Синтия Обин – Из плейбоя в романтики (страница 17)

— Что? — спросил он бесцветным голосом.

Лоу расправил плечи, движимый подсознательной потребностью сделать себя не более мощным противником, а более крупной мишенью.

— Давай, скажи это. — Реми потянулся за кофейной чашкой, поднес ее к губам, отметил, что она пуста, и машинально поставил обратно.

— Сказать что?

— Скажи, что я идиот. Что я редкостный лицемер, потому что ты предупреждал меня не трогать Марлоу Кейн, но я не смог ничего сделать со своими чувствами, и в результате нам придется найти другого инвестора для расширения.

В серых глазах Реми промелькнула тень. Он с трудом скрывал волнение.

— Я не могу этого сказать.

Прошествовав через лофт, Лоу плюхнулся на кожаный диван. Первоначальный взрыв гнева испарился, правда, о спокойствии оставалось только мечтать.

— Но ты так думаешь.

— Я думаю, хорошо, что это винокурня, потому что мне нужно выпить.

Реми вскрыл одну из коробок и вернулся к столу с бутылкой. Плеснув изрядную порцию в свой кофе, он протянул его Лоу в молчаливом приглашении. Хотя часы еще не пробили десять, он принял это и сделал глоток в знак солидарности.

Огненная жидкость стекала по его горлу. Воспоминания о раскатах грома того последнего раза, когда он пил прямо из бутылки. Во время шторма. С Марлоу Кейн. Грохот дождя по рифленой жестяной крыше, смешанный с ее криками, все еще преследовал его даже во снах.

— Ты когда-нибудь скучал по нему? — спросил Реми, возвращая Лоу в настоящее.

— По Огюстену?

Он сделал это предположение, вспомнив о потере выгодных инвестиций. Схватив свою чашку, Реми с жадностью глотнул.

— По Залу.

Лоу взглянул на своего брата, удивленный непредвиденным отклонением от их нынешней ситуации.

— Я имею в виду, конечно, он был вором и лжецом и именно из-за него все мы, мальчики, оказались в тюрьме к тому времени, как стали достаточно взрослыми, чтобы пить, — быстро добавил Реми.

Все, кроме Лоу. Не потому, что он не участвовал в семейном хобби поднимать полезные предметы, которые им не принадлежали, а потому, что он был самым младшим, и его братья позаботились о том, чтобы Лоу никогда не попался.

— Все еще жду, но… — Лоу сделал еще один глоток из бутылки.

— Но, — сказал Реми, — у Зала всегда был план.

Он ни разу не мог вспомнить, чтобы его брат звал отца папой, как это делали он и остальные его братья. Впервые в жизни Лоу пришло в голову задаться вопросом: почему?

— Я думаю, что, если мы сейчас сдадим свои позиции, он окажется на дне.

— Не могу спорить с этим утверждением. — Реми отставил чашку в сторону и обратил свое внимание на стопку бумаг. — Это все, что они прислали?

— Я не проверял, — признался Лоу. Он дошел только до «от имени „Продуктов Кейна», мы с сожалением сообщаем вам», когда его мир начал поворачиваться вокруг своей оси.

Реми порылся в кармане экспресс-пакета и достал маленький бледно-голубой конверт.

— Что это?

— На нем написано твое имя.

Реми швырнул его в Лоу, не в силах скрыть гнев. Предвкушение и страх перепутались в его груди, когда он поймал это. От нее? Карточка, которую он вытащил, была такой тонкой. Приглашение на свадебный прием Сэмюэля Кейна. Увидев маленькую стрелку, нарисованную синими чернилами в нижней части одного угла, он перевернул ее. Он уставился на написанные от руки слова так пристально, что казалось, они навсегда запечатлелись в его сознании.

— Какого черта?! Зачем Сэмюэлю Кейну посылать мне приглашение на свою свадьбу?

Глаза Реми поднялись на Лоу, который начал мерить шагами балкон, руки сжаты в кулаки по бокам. Он повернулся на каблуке ботинка и пригвоздил Реми раздраженным взглядом.

— Прочти на обороте.

Реми всмотрелся в текст, в уголках его глаз добавилось еще несколько морщинок.

— «Пожалуйста, приходите. Нам нужно поговорить. М. К.», — прочитал он вслух. — Что, черт возьми, это значит?!

Если бы Лоу знал, что сказать. Он тысячу раз пересказывал их последний разговор.

— Это значит, что Марлоу Кейн хочет, чтобы я пришел на свадебный прием ее брата.

Реми уронил карточку на свой заваленный бумагами стол и медленно покачал головой:

— Ну что ж, побывай на торжестве, возможно, это что-то прояснит! Почти два месяца ты хандрил здесь, как влюбленный подросток. Она думает, что может просто позвать тебя, и ты прибежишь, как жалкая комнатная собачка? Она не могла тебе позвонить? Написать тебе? Использовать любые средства, кроме приглашения на свадьбу ее брата в той же чертовой упаковке, что и письмо, сообщающее нам, что «Продукты Кейна» отменяют свои инвестиции?

— Мы не знаем, что она…

Реми с оглушительным треском хлопнул ладонью по столу:

— Проснись, черт возьми, Лоран! Ее отец — Паркер Кейн. Если ты не понимаешь, что Марлоу сделала именно то, для чего он послал ее сюда, ты еще больший дурак, чем я думал.

— Что именно она сделала? — Лоу знал, что задавать этот вопрос опасно.

— Тебе действительно нужно, чтобы я объяснил тебе все по буквам?

Реми подошел к перилам. Его потрескавшиеся от работы руки сжимали дерево.

— Ты разозлил Паркера Кейна. Не сумел должным образом порадоваться перспективам сотрудничества с ним. Поэтому он послал Марлоу найти что-нибудь. Научить нас смирению. — Реми напрягся. — Похоже, он решил, что нам нужен урок.

Лоу был вне себя от гнева.

— Откуда ты это знаешь?

— Она сказала мне, так получилось.

— Ты… разговаривал с ней в то утро, когда она ушла? — спросил Лоу, пазлы медленно вставали на свои места. Вскоре после того, как БМВ Марлоу исчез на грунтовке, он вернулся в дом, намереваясь разобрать постель. Чтобы избавиться от запаха жимолости, дождя и шелка, ее запаха. Когда он схватил ее подушку, к его ногам упала записка. «Собираюсь размять ноги. Вернусь к завтраку. Но сразу предупреждаю, завтраком будешь ты».

Лоу стоял там, ошеломленный, немой, гадая, что изменилось с того времени, как она написала это, и вернулась с прогулки с лицом, полным грозовых туч. Теперь он знал. Только когда он сделал целых три вдоха, позволил себе заговорить.

— Что ты ей сказал? — Он абсолютно не сомневался, что его брат что-то сказал.

Реми встретил вопрос с вызовом.

— Я сказал ей правду. Что я был готов мириться с марионеткой Паркера Кейна, сующей свой нос в наши дела. Попросил отстать от тебя.

— Какое твое дело?

— Ты действительно собираешься за нее вступиться?

— Нет, дело совсем не в этом, — сказал Лоу, он не собирался защищать, но также не мог вынести, когда брат говорил о ней таким образом.

— Она пришла сюда, заполучила тебя в свою постель, а потом заполучила и всех нас. Она просто всех нас сделала. — Он грозно взмахнул рукой. — Хочешь ли ты признаться в этом самому себе, зависит от тебя.

Лоу сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем заговорить:

— Брат, мы с тобой многое пережили вместе. Поэтому знай, если ты когда-нибудь еще скажешь о ней что-нибудь подобное… у нас возникнет проблема.

— У нас уже есть проблема.

Лоу повернулся, чтобы посмотреть на винокурню, не в силах противостоять неприкрытой боли. Ему было настолько плохо, что он не мог придумать ни одного выхода из создавшегося положения.

— У нас есть еще предложения по расширению бизнеса. Мы обязательно определимся.

— Дело не в чертовом расширении, и ты это знаешь.

Реми был безумно зол и не скрывал своих истинных эмоций. Лоу было крайне неловко, он испытывал чувство вины. Чувство вины за то, что доверился Огюстену, когда Реми выразил сомнение. Чувство вины за то, что не послушал Реми, когда тот пытался предупредить его о Джессике. Чувство вины за годы жизни, которые его брат потерял из-за собственной глупости Лоу.

Реми встал рядом с Лоу, скрестив руки. Вместе они уставились на ряд сверкающих аппаратов. Это было не что иное, как алхимия. Превращая их кровь, пот и слезы в медь, затем в ликер, затем в золото.