Синтия Хэнд – Неземная (страница 25)
Я прекрасно понимаю, что он имел в виду. Именно поэтому я и бросила балет, хотя и любила его. Вот почему я не стала заниматься им в Джексон-Хоуле. Мне казалось это нечестным, ведь мне с такой легкостью и естественностью давалось то, ради чего другим приходилось много работать. И я решила, что несправедливо лишать их внимания из-за того, что у меня такое огромное преимущество. Поэтому я бросила балет.
– Но когда я сдерживаюсь, то чувствую себя фальшивкой, – объясняет Джексон. – И это еще хуже.
– Знаю.
– Я не стану этого делать, – говорит он.
Я смотрю в его убийственно-серьезные серые глаза. Он сглатывает, но выдерживает мой взгляд.
– Я не стану сдерживаться. Не стану притворяться кем-то другим.
– Даже если это может подвергнуть нас опасности? – отводя взгляд, спрашиваю я.
– Какой опасности? Анджела Зербино опасна?
Я открываю рот, чтобы рассказать ему о Чернокрылых. Что есть плохие ангелы, охотящиеся на таких, как мы, чтобы завербовать или убить. Что есть оттенки серого, о которых мы раньше не знали. Ведь он обязан об этом знать. Но его глаза умоляют не отнимать у него больше ничего.
Мама сказала нам, что мы особенные, но с этим «подарком» в комплекте идет война между ангелами. Возможно, мне и самой не хочется, чтобы у меня отнимали что-то еще. Возможно, мне не хочется быть удивительной, или летать, или говорить на каком-то странном ангельском языке, или спасать какого-то парня, а вместе с ним и мир. Мне просто хочется быть человеком.
– Будь острожен. – прошу я Джеффри.
– Обязательно, – отвечает он, а потом добавляет. – Спасибо… Знаешь, иногда ты бываешь хорошей.
– Помни об этом, когда в следующий раз вытащишь меня из постели в пять утра, – устало говорю я. – Кстати, передавай привет Кимбер.
А затем возвращаюсь в свою комнату и лежу в темноте, вновь и вновь прокручивая в голове слово «Чернокрылые».
8
Девушка и синий квадрат
Этим утром солнце светит так ярко, что кажется, будто я стою на замерзшем облаке. Хотя на самом деле я замерла в начале спуска под названием «Широкие просторы», обозначенного двумя синими квадратами. Это сложнее, чем зеленый круг, но легче черного ромба. Но я доберусь и туда. При виде такой белой и безмятежной долины с трудом верится, что уже наступил март.
Я поправляю очки, засовываю руки в крепления лыжных палок и наклоняюсь вперед, чтобы проверить, хорошо ли закреплены ботинки. Все в порядке. Я бросаюсь вниз с горы. В лицо хлещет холодный воздух, но он не мешает мне улыбаться, как идиотке. Это настолько классно, что кажется, будто я лечу. В такие моменты за спиной даже чувствуются крылья, хотя их там и нет. С одной стороны трассы есть участок с буграми, спуск по которым требует особого мастерства, и я устремляюсь к нему. Это настоящее испытание на прочность для коленей и ног. Но я прекрасно с ним справляюсь. Редкие снежинки, с трудом расстающиеся с облаками, опускаются до уровня колен, а затем смешиваются с пушистой снежной дымкой, которая вылетает из-под лыж. Мне нравится кататься с утра пораньше по свежевыпавшему снегу, когда можно проложить свой путь по нетронутому белому полотну.
Но я пока еще плохо катаюсь на лыжах. И к сожалению, сезон почти закончился. Спуск «Широкие просторы» приводит меня к «Южному поперечному пути» – трассе, которая проходит почти горизонтально по всему склону. Я выпрямляю лыжи и отталкиваюсь палками, чтобы набрать скорость. Где-то среди деревьев щебечут птицы, но, заметив мое приближение, тут же замолкают. «Путь» привел меня к склону «Варнер», одному из моих любимых, и я на мгновение замираю на самом краю. На холме работники устанавливают ворота для гигантского слалома[25]. Сегодня проводятся состязания.
А значит, Кристиан появится здесь.
– Во сколько гонка? – спрашиваю я у одного из парней.
– В полдень, – отвечает он.
Я смотрю на часы. Почти одиннадцать. Нужно поесть, а затем подняться на вершину «Варнер» на большом подъемнике, чтобы посмотреть гонку.
В здании лыжной базы я замечаю Такера Эйвери. Он обедает с какой-то девушкой. Это что-то новенькое. Всю зиму я почти каждые выходные приезжала в «Титон-Виллидж» (спасибо маме, что купила мне до смешного дорогущий сезонный абонемент) и каждый раз видела Такера. Обычно это происходило во второй половине дня. После того как он заканчивал свои утренние занятия на тренировочном холме. Но на него трудно наткнуться на горе. Такер предпочитает кататься вне трасс. Я еще не пробовала ничего подобного – для таких спусков, конечно же, нужен партнер, который сможет вызвать помощь, если случится что-то ужасное. Да мне и в принципе не нравится такой экстрим, поэтому пока моя цель – добраться до трасс с черным ромбом. Ничего фантастического. «Титон-Виллидж» – забавное место, где знаки постоянно вам напоминают, что «ЭТА ГОРА НЕ СРАВНИТСЯ НИ С ЧЕМ, ЧТО ВЫ РАНЬШЕ ИСПЫТЫВАЛИ», и если вы не умеете отлично кататься, то «ВЫ МОЖЕТЕ УМЕРЕТЬ». А на внетрассовых спусках стоят знаки «ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ ЗОНА ВЫСОКОГО РИСКА, ГДЕ МОЖНО ВСТРЕТИТЬ МНОЖЕСТВО ОПАСНОСТЕЙ, В ТОМ ЧИСЛЕ ЛАВИНЫ, СКАЛЫ И СКРЫТЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯ. ПРИСТУПАЯ К СПУСКУ, ВЫ ОБЯЗУЕТЕСЬ ОПЛАТИТЬ ВСЕ РАСХОДЫ, ЕСЛИ ВАМ ПОТРЕБУЕТСЯ ПОМОЩЬ». Нет, спасибо, меня это не прельщает. Я выбираю жизнь.
Интересно, девушка, которая сейчас обедает с Такером, – его партнер по внетрассовым спускам? Я делаю несколько шагов в их сторону, чтобы увидеть ее лицо. Это Ава Питерс. Мы ходим с ней вместе на химию. Она определенно из красавиц с большой грудью и невероятно светлыми волосами, которые кажутся почти белыми. Ее отец владеет компанией по организации сплавов по бурным рекам. Я уже не в первый раз вижу Такера с популярными девушками, хотя он сам относится к Беднякам. Я не раз замечала в школе, что он один из тех парней, которые ладят со всеми. Ну, со всеми, кроме меня.
На глазах Авы чересчур много косметики. Интересно, ему это нравится?
Прежде чем я успеваю отвести взгляд, Такер поворачивается ко мне и ухмыляется. Я ухмыляюсь в ответ, а затем пытаюсь как ни в чем не бывало подойти к прилавку. Но у меня ничего не получается. В лыжных ботинках ходить просто невозможно.
Я стою в толпе зрителей у спуска «Варнер» и смотрю, как Кристиан проходит ворота, иногда задевая их плечами. Он грациозно склоняется то в одну, то в другую сторону, его лыжи скользят у самого древка, а колени почти касаются снега. Его движения кажутся невероятно отработанными и выверенными. А губы сосредоточенно поджаты.
Когда он проносится через финишную черту и встает на место, где участники ожидают итоговых результатов, я подхожу к нему и здороваюсь.
– Как думаешь, ты выиграешь? – спрашиваю я.
– Я всегда выигрываю. Когда не проигрываю. К сожалению, сегодня как раз второй случай.
Кристиан пожимает плечами, будто это не имеет значения, но по его лицу заметно, что он недоволен своим спуском.
– По-моему, ты хорошо проехал. Ну, то есть быстро.
– Спасибо, – благодарит он.
Он теребит номер с цифрой «девять», приклеенный на груди. И я тут же вспоминаю номер на его машине: «99СХ».
– Ты, наверное, мечтаешь попасть на Олимпиаду?
– Нет, – покачав головой, отвечает Кристиан. – Я лишь в лыжной команде, не в клубе.
Видимо, у меня на лице отразилась растерянность, потому что он улыбается и объясняет:
– Лыжная команда – это официальная команда школы, которая участвует в соревнованиях с другими командами Вайоминга. А в лыжный клуб ходят крутые ребята, которые ищут себе спонсоров, признание на национальном уровне и все такое.
– Но разве тебе не хочется завоевать золотые медали?
– Какое-то время я тоже тренировался в клубе. Но это оказалось чересчур для меня. Слишком много давления. Я не хочу становиться профессиональным горнолыжником. Я просто люблю кататься по склонам. И участвовать в соревнованиях. – Внезапно на его лице появляется улыбка. – Скорость очень затягивает.
Это точно. Я улыбаюсь.
– Ну, я пока еще учусь спускаться с горы целой и невредимой.
– И как, получается? Освоила горные лыжи?
– С каждым днем все лучше и лучше.
– Скоро доберешься и до скоростных спусков.
– Да, а потом стану обгонять даже тебя.
Кристиан смеется.
– Уверен, ты оставишь меня далеко позади.
– Точно.
Он оглядывается по сторонам, словно ждет, что кто-то присоединится к нам. И от этого я начинаю нервничать, словно в любой момент из воздуха может материализоваться Кей и возмутиться, что я стою рядом с ее парнем.
– Кей тоже катается на горных лыжах?
– Нет, она отсиживается на лыжной базе, – усмехнувшись, отвечает Кристиан. – Если вообще приезжает сюда. Она умеет кататься на горных лыжах, но не любит это делать из-за холода. Она ненавидит горнолыжный сезон, потому что в этот период мы мало видимся по выходным.
– Это отстой.
– Да, – вновь оглянувшись по сторонам, отвечает он.
– Мы с Кей вместе ходим на английский. Она не часто отвечает на уроках. И меня уже давно интересует, читает ли она книги вообще.
Да уж, мой рот явно перестал подчиняться моему мозгу. Я смотрю на Кристиана, чтобы понять, обидела ли я его своими словами. Но он снова смеется, только на этот раз дольше и дружелюбнее.
– Она выбрала предметы с углубленным изучением, потому что решила, что это будет хорошо смотреться в итоговом аттестате. Но на самом деле она не очень любит читать, – говорит он.