Синтия Хэнд – Безграничная (страница 49)
— Подожди, — перебиваю я. — Они думают, что Анжела мертва?
Но за тем я понимаю это. Должно быть, пожарные нашли два тела в «… Подвязке»: Анны и Оливии. Оливия примерно такого же роста и веса, что и Анжела. Они сестры, если верить Азаэлю, но мне кажется, что он все-таки говорил правду. Это естественное предположение для властей, которое они могут сделать. Мне интересно, как много времени займет у них, чтобы понять допущенную ошибку.
— Собрание сообщило о том, что было замечено несколько подозрительных фигур, скрывающихся в Джексоне и его окрестностях, и рыщущих там, где их не должно быть, — продолжила Билли. — Корбетт даже заметил несколько из них, прячущихся возле дома. Они определенно ищут тебя. Где ты?
— В Небраске.
— О, Господи.
— Мы не знали, куда нам отправиться, поэтому мы выбрали случайное место, — говорю я беззащитно. Возможно, это и не самое очаровательное место на земле, но оно и не из тех мест, где кому-нибудь пришло бы в голову искать нас.
— Вы все в порядке? — спрашивает Билли. — Никто не ранен?
Я смотрю на Кристиана. Он стоит у окна, держа Веба прижатым к груди, и говорит с ним низким шепотом. Он поворачивается и встречает мои глаза.
— Мы живы, — отвечаю я. — Думаю, это довольно хорошо, учитывая сложившиеся обстоятельства.
— Отлично, слушай, — говорит Билли. — Я хочу, чтобы вы двое отсиделись в течение нескольких дней. Я созову экстренное заседание собрания, и мы увидим, сможем ли мы придумать какой-нибудь план. Потом я позвоню тебе.
— Да. Отсидеться. Думаю, мы сможем сделать это.
— Вы правильно сделали, сбежав отсюда, — говорит она. — Я хочу, чтобы вы были чрезвычайно осторожны. Не звони больше никому. Вообще никому. Не общайся ни с кем. Я буду чувствовать себя намного лучше, будучи уверена, что я единственная, кто знаю, где ты. Я позвоню тебе, как только у нас появится план действий.
План действий звучит так здорово, что я хочу заплакать.
— Позаботьтесь об этом ребенке, — говорит она. — И не забудьте позаботиться о себе. — Она тяжело вздыхает, а затем добавляет:
— Иногда он бывал таким невыносимым.
— Кто? — спрашиваю я.
— Уолтер. Он говорил, что нечто подобное должно случиться. Меня приводит в бешенство тот факт, что этот человек всегда был прав.
Мы затаились на несколько дней. Мы переехали в более приличную гостиницу, где у нас была полностью оборудованная кухня, столовая и гостиная, две спальные комнаты, благодаря чему мы могли закрывать дверь и смотреть телевизор, пока Веб спит. Мы впали в какую-то рутину: Веб просыпается и начинает плакать. Мы играем в камень-ножницы-бумага, чтобы определить, кто будет менять его пеленки. Пытаемся убедить его взять бутылочку с детским питанием. Мы стараемся давать питание различных марок и бутылочки разных форм, но он давится и сплевывает, выглядя взбешенным тем, что нигде не видит Анжелу, и в конечном итоге, он пьет около двух унций22 детского питания. Мы беспокоимся, что этого недостаточно. После того как он поест, его тошнит, и он начинает снова плакать. Мы умываем его. Мы качаем его, говорим с ним, поем, ездим на лифте вверх и вниз, берем его на длительные прогулки в грузовике, покачиваем, успокаиваем и умоляем, но он плачет часами, и как правило, посреди ночи.
Я уверена, что другие постояльцы гостиницы, невероятно «любят» нас.
В определенный момент он снова засыпает.
Тогда мы уходим на цыпочках, приводим себя в порядок, чистим зубы, съедаем все остатки еды, которые находим в холодильнике. Мы уже помним меню на вынос всех местных ресторанов, в которых в Небраске очень много мясных блюд. Я меняю перевязку на ране Кристиана, которая отказывается заживать. Я пытаюсь вызвать сияние. И снова терплю неудачу. Мы говорим обо всем, кроме того, что произошло в «… Подвязке» той ночью, хотя мы оба знаем, что все, о чем мы можем думать, так только об этом. Мы, словно зомби, сидим на диване, смотря случайные телешоу. А потом, рано утром, всегда слишком рано, Веб просыпается, и мы начинаем все заново.
Я начинаю понимать, почему Анжела была раздраженной.
Тем не менее, хорошие моменты тоже есть. Забавные вещи иногда тоже случаются. Например, однажды, когда Веб пописал на футболку Кристина во время смены пеленок, проявив свой музыкальный вкус на логотип «Coldplay»23, Кристиан просто спокойно кивнул и сказал:
— Так вот как ты к ним относишься, Веб? — И мы смеялись, пока наши бока не заболели. Смеяться так здорово. Это облегчает напряжение.
На четвертую ночь мы расселись на диване после того, как я провела последний час, расхаживая с Вебом. Кристиан потягивается и привлекает мои ноги к себе на колени и начинает массировать их. Я падаю назад со смехом, потому что, то мне щекотно, то я стону от того, как хорошо это ощущается. Так здорово чувствовать, что мы друг с другом, что мы партнеры, которые собираются пройти через все это вместе.
— Думаю, я оглохла, — говорю я, шутя каждый раз, когда Веб перестает плакать и засыпает.
— Когда Билли сказала, что снова позвонит? — отвечает Кристиан, подшучивая надо мной, и я опять смеюсь.
Но что-то внутри меня неприятно извивается, потому что все это напоминает декорации, где мы разыгрываем чужую жизнь, нянчась с чужим ребенком, и все, что мы делаем здесь делаем, так это разыгрываем спектакль.
Пальцы Кристина все еще движутся по моей лодыжке. Он вздыхает.
— Я побежден, — Кристиан встает и направляется в спальню, где спит Веб. — Я возьму первую смену. Спокойной ночи, Клара.
— Спокойной ночи.
Он идет в его комнату и закрывает дверь. Некоторое время я переключаю каналы, но не нахожу ничего интересного. Я выключаю телевизор. Еще рано, всего лишь девять часов, но я умываюсь и переодеваюсь для сна. Я проверяю Веба последний раз и ложусь.
Мне снится Такер. Мы в его лодке плывем по озеру Джексон, растянувшись на одеяле. Запутавшись в объятиях друг друга, мы греемся на солнце. Я полностью умиротворена, практически сплю. Я прижимаюсь лицом к плечу Такера и вдыхаю. Он играет с короткими, мелкими завитками у основания моей шеи — «детскими волосками», как он их называет. Другая его рука поднимается от моего бедра к нежному месту ниже моей руки.
— Не щекочи меня, — предупреждаю я, улыбаясь напротив его кожи.
Он улыбается, словно я посмела дерзить ему, и медленно движется пальцами по задней части моей руки, слегка касаясь и посылая импульсы вниз по всему моему телу.
Я шутливо кусаю его плеча, что вызывает у него еще один смешок. Я поднимаю голову и вглядываюсь в его теплые голубые глаза. Мы оба пытаемся выглядеть серьезно, но терпим неудачу.
— Я думаю, мы должны остаться здесь, Морковка, — говорит он. — Навсегда.
— Я абсолютно с тобой согласна, — бормочу я, целуя его. — «Навсегда» звучит так здорово.
Тень проходит над нами. Такер и я смотрим вверх. Птица парит над нашими головами. Огромная ворона. Она гораздо больше орла, да и вообще она больше чем любая другая птица, которую я когда-либо видела. Медленным кругом она разворачивается высоко над нами, становясь пятном на голубом небе.
Такер поворачивается ко мне с беспокойством в глазах. — Это ведь просто птица, верно?
Я не отвечаю. Страх движется, словно замороженный лед, по моим венам, когда еще птица присоединяется к первой, покачиваясь в воздухе высоко над нами. Затем присоединяется еще одна, и еще одна, и так до тех пор, пока я не сбиваюсь со счета. Воздух становится холоднее. Кажется, словно озеро под нами вот-вот замерзнет. Я могу почувствовать, что глаза птиц устремлены на нас, когда они поворачиваются, уплотняя круг.
— Клара? — говорит Такер. Его дыхание выходит паром.
Я смотрю вверх, мое сердце колотится. Они ждут подходящего момента, чтобы пикировать и разодрать нас своими острыми клювами и когтями. Чтобы оторвать нас друг от друга.
Они ждут.
Стервятники кружат подобным образом, когда кто-то мертв или умирает. Вот и эти птицы смотрят на нас, как стервятники.
— Эх, ну… — говорит Такер, пожимая плечами, — … мы всегда знали, что все это было слишком здорово, чтобы долго продолжаться.
Следующим утром мы с Кристианом моем посуду. Стоя плечом к плечу у раковины, я мою посуду, а он ее вытирает. И вдруг совершенно неожиданно, он говорит:
— Есть кое-что, что я должен сказать тебе.
— Хорошо, — говорю я осторожно.
Он выходит из комнаты на минуту, и когда возвращается назад, то держит черно-белый блокнот.
Дневник Анжелы.
— Ты возвращался назад, — говорю я пораженно.
Он кивает. — Прошлой ночью. Я полетел назад в «…. Подвязку» и нашел его в сундуке, в ее спальни, которая не сгорела.
— Зачем? — задыхаюсь я. — Это так опасно! Билли сказала, что там повсюду рыскают Черные Крылья, пытаясь найти нас. Тебя могли ….
Схватить. Убить. Похить в ад. И я могла бы никогда не узнать, что с ним случилось.
— Мне жаль, — говорит он. — Я не хотел, чтобы ее дневник попал в плохие руки. Ведь кто знает, что здесь написано о нас? Или о собрании? И я просто хотел… сделать что-нибудь. У меня так много вопросов. Я думал, может быть, он даст нам некоторые ответы. Я не спал всю ночь, читая его.
— Так ты нашел то, что искал? — спрашиваю я мягко, неуверенная что делать: быть ли мне в ярости из-за того, что он пошел на такой риск, или же испытывать облегчение от того, что он вернулся целым и невредимым.
Его рот слегка скривился. — В нем много всего. Исследования. Стихи. Подробный отчет обо всех грязных подгузниках Веба. Список песен, которые Анна пела ему, чтобы уложить его спать. И мысли Анжелы рассказывающие о том, как она чувствует себя во всем этом. Она была уставшая, злая и напуганная, но она хотела делать то, что будет лучше для Веба. Она строила планы.