Синтия Хэнд – Безграничная (страница 20)

Я открываю рот, чтобы сказать ему, что мне нет двадцати одного, но, конечно, он и так это знает.

Единственный раз, когда я пила алкоголь, был на вечеринке в доме Авы Питерс, летом вместе с Такером... Он сделал мне ром с колой.

— Чего бы тебе хотелось? — спрашивает Томас. — У них есть почти все. Бьюсь об заклад, ты их тех девушек, что пьют мартини, я прав?

— Э-э, ром с колой, — говорю я, потому что знаю, что в состоянии справиться с этим, с этой ночью, оставаясь трезвой. Я хочу, чтобы у меня была возможность уехать домой.

— Ром с колой, — повторяет он и идет на кухню.

Я осматриваюсь. Мне слышно как в задней комнате люди скандируют чье-то имя. Еще несколько человек вокруг стола что-то бросают в горшочки для фондю, танцоры зажигают под диско-шаром, кто-то пытается разговаривать, перекрикивая музыку, парочки уединяются на лестнице и у стены. Я замечаю Эми на диване перед телевизором, с кучей людей, играющих в какую-то игру с алкоголем, которая включает в себя просмотр шоу семидесятых. Я машу, и она с энтузиазмом машет в ответ.

Томас возвращается с моим напитком.

— Ура, — он чокается своим пластиковым стаканчиком с моим. — За новые приключения с новыми людьми.

— За новые приключения. — Я делаю большой глоток, который сжигает все на своем пути и оседает в желудке словно лава. Я кашляю.

Томас похлопывает меня по спине.

— Ой-ой, слишком крепко?

— Это ром и Кола? Ничего больше? — спрашиваю я.

— Одна часть рома, две части Колы, — говорит он. — Честное слово.

Он совсем не похож на тот напиток, что я пила на вечеринке с Такером. И теперь, почти два года спустя, я понимаю почему. Такер не добавлял никакого рома в мой ром с Колой. Эта отвратительно. Этот гипер-заботливый, невыносимый, раздражающий, но ужасно милый засранец. В этот момент я скучаю по нему так сильно, что это вызывает боль в животе. Или это действие рома. В задней комнате слышатся громкие возгласы.

— Кристиан! Кристиан! Кристиан! — скандируют они.

Я пробираюсь через толпу, пока не оказываюсь у дверей задней комнаты, прибыв вовремя, чтобы увидеть, как Кристиан выпивает большой стакан темно-коричневой жидкости. Они снова кричат, когда он это делает, а он усмехается, вытирая рот рукавом своего белого костюма из полиэстера.

Девушка, сидящая рядом с ним, наклоняется чтобы что-то прошептать ему на ухо, и он смеется, кивая ей. Мой желудок сжимается. Кристиан смотрит вверх и видит меня. Он встает.

— Эй, ты куда? — говорит девушка, которая сидит с другой стороны от него, соблазнительно надув губы. — Кристиан! Вернись! Мы должны пройти еще один раунд.

— С меня хватит, — говорит он, немного неразборчиво каким-то чужим голосом. Я не должна касаться его разума, чтобы понять, что он пьян. Но под дымкой алкоголя я могу чувствовать, что он чем-то расстроен. Что-то произошло с тех пор, как я видела его сегодня днем.

Чем-то, что он хочет забыть.

Он убирает волосы с глаз и пересекает комнату, двигаясь ко мне в основном по прямой линии. Я отступаю, чтобы позволить ему пройти через дверь, но он кладет свою руку на мою и тянет меня в угол. Его глаза ненадолго закрываются, когда энергия проходит через нас, а потом он наклоняется ко мне, пока его нос почти не достает до моего, его дыхание на удивление сладкое, учитывая, что я видела как он пил. Я стараюсь делать вид, что это обычное дело — эта вечеринка, на которой он пил, и девушки в той комнате, заигрывающие с ним, да, он привлекательный и умный, и смешной, и вежливый.

И он не мой парень, напоминаю я себе. Мы фактически никогда не были на свидании. Мы не вместе.

Тем не менее, его прикосновение посылает в мой желудок стаю бешеных бабочек.

— Я только что думал о тебе, — говорит он, его голос грубый, его зрачки настолько большие, что заставляют его глаза выглядеть черными. — Мечта, а не девушка.

Мое лицо становится горячим от того, что он говорит и что он сейчас чувствует. Он

хочет поцеловать меня. Он хочет почувствовать снова мои губы, такие мягкие, идеально подходящие для него — он хочет увести меня из этого глупого шумного дома куда-то, где он сможет поцеловать меня.

Вау. Я не могу нормально дышать. Он наклоняется вперед.

— Кристиан, остановись, — шепчу я в тот момент, когда его губы почти касаются моих.

Он отстраняется, тяжело дыша. Я стараюсь немного отступить, создавая некоторое пространство между нами, но налетаю на стену. Он делает шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и я кладу руку ему на грудь, чтобы удержать его на расстоянии, за что получаю еще один электрический разряд, словно фейерверк на темном небе.

— Давай выйдем на улицу, — предлагаю я, затаив дыхание.

— Веди, — говорит он и идет за мной, положив свою руку на мою поясницу, и даже через ткань моего платья я чувствую жар, пока иду в сторону двери. Мы проходим почти полпути, когда буквально врезаемся в Томаса, которого, осознаю я, я просто бросила, услышав имя Кристиана.

— Я искал тебя, — говорит Томас. Он смотрит на Кристиана и, что более важно, на

руку Кристиана, которая съехала на мое бедро.

— Эй, так ты и есть Фома Неверующий⁷? — спрашивает Кристиан, вдруг развеселившись.

Томас обиженно смотрит на меня. — Так вот как ты меня называешь? Фома Неверующий?

— Как трогательно, — говорит Кристиан, и пока Томас смотрит на меня с сомнением и

болю, Кристиан хлопает его по плечу и идет мимо. — Хорошего вечера.

Что-то мне подсказывает, что Томас больше никуда меня не пригласит.

Я с облегчением ощущаю холодный воздух, который приветствует нас, когда мы выходим на улицу. На крыльце стоит скамейка, и мы с Кристианом идем к ней. Он садится, потом резко опускает лицо на руки. Стонет.

— Я пьян, — говорит он, его голос приглушен. — Мне очень жаль.

— Что с тобой случилось? — Я сажусь рядом с ним, пытаюсь положить свою руку на его плечо, но он садится.

— Не трогай меня, ладно? Не думаю, что смогу справиться с этим.

Я кладу руки на колени. — Что случилось? — спрашиваю я.

Он вздыхает, проводит ладонями по своим волосам. — Помнишь, ты говорила, что Анжела может вызвать видение, зайдя в ту церковь? Ну, я это сделал. Я пошел туда.

— Я тоже туда ходила. — Я задыхаюсь. — Мы, должно быть, просто разминулись.

— У тебя было видение?

— Да. Но не в церкви. Позже, но у меня оно было. — Я сглатываю. — Я видела тебя с

мечом.

— Я сражался? — спрашивает он.

— С двумя людьми.

Он мрачно кивает. — Думаю, у нас были одинаковые видения. Ты видела, с кем я дрался?

— Было слишком темно. Не могу сказать.

Нам нужно время, чтобы переварить это, что трудно, с Би Джиз, доносящимися из дома:

«Кто-нибудь, помогите мне, кто-нибудь, помогите мне, да⁸»

— Это еще не все, — говорит Кристиан. — Я видел тебя.

Надеюсь, он не видел ту часть, где я съежилась у стены, стараясь, но не в состоянии проявить мужество, чтобы встать.

Он качает головой. — Нет, ты была ... — его голос резкий, словно в горле пересохло, и

скрипучий, словно ему снова нужно выпить.

Страх кипит во мне. — Что?

— Ты была ранена.

Он кладет руку на мое запястье и показывает мне, что он видел. Мое собственное лицо, слезы страха на моих щеках, мои распущенные волосы рассыпались по плечам. Бледные губы. Стеклянные глаза. Перед моей рубашки в крови.

— О, — это все, что я могу сказать.

Он думает, что я умру.

Он облизывает губы. — Я не знаю, что делать. Знаю только, что, когда я там, в той комнате, где происходит все это, у меня всего одна мысль. Я должен обеспечить твою безопасность.

Его горло сжимается. — Я бы пожертвовал жизнью, чтобы защитить тебя, Клара, — говорит он. — Это то, что я чувствую. Я умру, чтобы защитить тебя.