Sintetica / – Вселенная Дайла: «Мясник из туманной долины» (страница 1)

Sintetica /

Вселенная Дайла: «Мясник из туманной долины»

ПРОЛОГ. Ночь, когда повесился Горан

Туманная долина. Три года назад. Глубокая ночь.

Горан не спал уже третьи сутки.

Он сидел за столом, перед ним — нож. Старый, с почерневшей рукоятью, на лезвии — руны, которые светились тусклым серебром. Нож лежал на куске чёрной ткани, как экспонат в музее. Горан смотрел на него и чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Не из-за ножа — из-за мыслей. Из-за выбора, который он не мог сделать.

На стене висела картина. Он сам нарисовал её много лет назад, когда они были ещё пацанами. Три фигуры на фоне леса. Он — худой, с кудрями. Дайл — широкоплечий, серьёзный, в кожаном фартуке мясника. Лютан — с вечной улыбкой и острыми ушами. Они стояли, обнявшись, и смеялись. Смеялись. Теперь он не смеялся. Теперь он выбирал, кому из них умереть.

— Проклятие, — прошептал Горан. — Ты не снимаешься. Ты перекладываешься.

Нож молчал. Но Горан знал: он ждал. Ждал, когда хозяин решится. Он встал. Подошёл к стене. Снял картину. За ней — старая бумага, пожелтевшая, с выцветшими чернилами. Он взял перо.

Написал:

«Тому, кто найдёт этот нож после меня. Я — Горан, сын лесника. Я нашёл нож в старых руинах. Он режет не мясо. Он режет время. Каждый удар отнимает у жертвы годы жизни и добавляет их владельцу. Я думал, что спасу деревню от тумана. Но спасти можно только жертвой. Нужно ударить ножом того, кто тебе дороже всех. Я не смог. Мне дороги двое. Дайл и Лютан. Мои братья не по крови, а по жизни. Я не убил их. Я убил себя. Простите меня. Горан.»

Он спрятал бумагу за картину. Повесил её обратно. Положил нож на стол. Потом взял верёвку. Взобрался на табурет. Привязал верёвку к балке. В петлю влезать не хотелось. Но другого выхода не было. Лучше я умру, чем они. Табурет упал. Горан не кричал.

ГЛАВА 1. Туманная долина. Что это за место

Туманная долина стояла в низине между тремя холмами, похожими на спящих зверей. Река Тесна огибала её с запада, лес Зелёная Пасть подступал с востока. Дорога была одна — южная, через перевал, который полгода заваливало снегом. От ближайшего города — пять дней на телеге, если без приключений.

Деревня была небольшой — сорок дворов, три улицы, одна площадь. На площади — таверна «Старый пень», колодец и виселица, которую не использовали лет тридцать. Дома — деревянные, почерневшие от времени и влаги. Окна маленькие, двери низкие — тепло берегли. В центре стояла старая кузница, где молот звенел с утра до вечера. У леса — дом лесника, где жил Горан с отцом. У реки — мельница, где вырос Лютан с бабкой-знахаркой. А на восточной улице, ближе к кладбищу, — мясная лавка Дайла.

Туман пришёл в долину никто не помнил когда. Старики говорили: «Он был всегда». Молодые спорили: «Нет, раньше он уходил по весне». Дети не знали солнца. Туман был их небом, их воздухом, их водой. Он пропитывал одежду, забивался в лёгкие, оседал на коже серой слизью. Болезни в долине не лечили — только ждали, когда пройдут сами. Или когда придёт смерть.

Туман не был обычным. Он двигался против ветра. Он сгущался над домами, где кто-то умирал. Он шептал — тихо, неразборчиво, как будто за стеной перешёптывались призраки. В последние годы туман стал гуще. Он перестал рассеиваться даже в полдень. Люди начали стареть за ночь — ложились молодыми, вставали старыми. А потом — не вставали вовсе.

Выхода отсюда не было, ведь если просто идти через туман прямо, то возвращаешься обратно в деревню. Горан был первым, кто понял: туман — не природное явление. Туман — проклятие. И нож в старых руинах — либо ключ к спасению, либо дверь в вечную тьму. Он выбрал дверь. И заплатил за это жизнью.

А деревня осталась ждать следующего. Того, кто возьмёт нож.

ГЛАВА 2. Дайл — мясник

Дайл стал мясником в семнадцать лет, когда его отец — прежний мясник — умер от старости. Ему было тогда всего сорок два, но туман съел его за пять лет — сделал дряхлым, седым, слепым на один глаз. В последний год он почти не выходил из лавки. Сидел у печи, перебирал ножи, вспоминал, как раньше резал быков одним ударом. Дайл слушал. Смотрел. Учился.

Отец умер в своей кровати, сжимая рукоять старого мясницкого ножа. Дайл похоронил его на краю кладбища, под старой берёзой. Потом взял нож в руки — и не выпускал до сих пор.

Лавка стояла на восточной улице, в двух шагах от дома старосты. Снаружи — вывеска с изображением быка и надписью: «Свежее мясо. Рубим спозаранку». Внутри — длинный стол из цельного дуба, разрисованный кровью. Слева — вешалка для туш. Справа — полка с ножами. В углу — печь, где можно зажарить кусок мяса для себя или для гостя.

Дайл работал с рассвета до заката. Резал свиней, быков, овец, кур. Соседи уважали его за честность — он не обвешивал, не отдавал тухлятину, не задирал цены. Чужие его боялись — он был молчалив, серьёзен, смотрел в глаза ровно и спокойно, как смотрит тот, кто привык смотреть смерти в лицо каждый день.

Помощник у Дайла был — мальчик Фин, сирота с острова на реке. Его родители умерли от тумана, когда ему было шесть. Дайл взял его в лавку, кормил, учил, иногда перебрасывался парой слов. Фин был шустрым, любопытным, вечно лез не в свои дела. Но Дайл прощал — потому что сам был таким в молодости.

Только друзей у него почти не было. Кроме двоих. Горана и Лютана.

ГЛАВА 3. Дом Горана

Настоящее время. Туманная долина. Утро.

Дайл не видел Горана больше двух недель. Это было странно — обычно они виделись раз в три-четыре дня. То в таверне, то в кузнице, то просто на улице — перекинуться парой слов, выпить кружку, вспомнить детство. Горан был затворником, но от Дайла никогда не прятался. Две недели молчания — это был знак.

— Фин, — сказал Дайл мальчику, который чистил ножи в лавке. — Присмотри за лавкой. Я отлучусь.

— К Горану? — спросил Фин.

— Да.

— Говорят, он болеет, — сказал мальчик. — Староста видел его третьего дня — бледный, глаза красные, как у крысы.

— Горан не болеет. Горан колдует.

— А это не одно и то же?

Дайл не ответил. Накинул плащ, вышел за дверь.

Туман был плотным, как кисель. Дома тонули в молоке, деревья превращались в призраков. Дайл шёл по главной улице, мимо таверны (закрыта), мимо кузницы (тихо), мимо дома старосты (занавески задёрнуты). Люди боялись выходить. Боялись дышать. Боялись, что туман войдёт в лёгкие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.