Sintetica / – Контора беспокойных дел. «Пепельный дом» (страница 1)

Sintetica /

Контора беспокойных дел. «Пепельный дом»

10

ГЛАВА 1. НОЧНОЙ ПОЖАР

Морис проснулся от запаха дыма.

Не того, что идёт от печи, когда сосед растапливает её поутру. Не того, что тянется из трубы, когда ветер дует в другую сторону. Другого. Густого, едкого, настоящего. Запаха горящего дерева, горящей ткани, горящей краски, горящих ковров, горящего всего, что может гореть в доме.

Он сел на кровати, потёр лицо. Только что было сновидение — какое-то тёплое, летнее, он стоял на берегу реки, смотрел на воду. Теперь — темнота, комнату едва освещала луна, пробивавшаяся сквозь щели в ставнях.

За окном кричали люди. Где-то далеко, на другой улице, слышался звон колоколов — тревожный, частый, отчаянный. Пожарный колокол. В Эдэме его не слышали уже много лет — нечему было гореть. Но сегодня горело.

Морис вскочил, накинул штаны, рубаху, сапоги, схватил с пояса нож. Не потому, что думал драться — на всякий случай. Топор Джека был лучше, но нож тоже пригодится.

Выбежал на крыльцо.

Небо на востоке было оранжевым. Не рассвет — огонь. Огромный столб пламени поднимался над крышами домов, закрывая звёзды. Искры летели высоко, разносились ветром. Дым застилал улицы, заставлял кашлять, щипал глаза.

На Рыбной улице уже стояли люди. Кто в исподнем, кто накинув плащ, кто босиком. Женщины держали на руках детей, старики крестились, мужчины хватали вёдра.

— Где? — крикнул Морис.

— Особняк на окраине! — ответил кто-то из толпы. — Тот, что за старой часовней!

— Большой?

— Огромный!

Морис побежал. По дороге к нему присоединились другие. Вот мелькнула рыжая голова Элис — она жила ближе к конторе, но тоже выбралась.

— Морис! — крикнула она, тяжело дыша.

— Я здесь!

— Что горит?

— Особняк!

— Чей?

— Не знаю!

Джек догнал их у старого колодца. Он был в одних штанах, с одним топором — видно, хватал что под руку.

— Куда? — спросил он.

— За мной!

Дом оказался на окраине, на холме, окружённый садом. Морис знал это место — когда-то здесь жила богатая семья. Особняк был двухэтажным, с колоннами, с балконом, с флигелями. Сейчас он горел. Весь.

Пламя вырывалось из окон первого и второго этажей, ползло по крыше, лизало стены, пожирало резные наличники. Стеклопламя брызгало, дым клубился, искры летели в небо.

Люди сбежались со всей округи. Мужчины с вёдрами выстроились в цепочку от колодца до дома — передавали воду, но её было слишком мало. Женщины выносили из соседних домов всё, что могли унести, боялись, что огонь перекинется.

— Где хозяева? — крикнул капитан стражи Лукиан, седой, с красными от дыма глазами.

— Не знаю! — ответили из толпы.

— Слуги?

— Тоже!

— Есть кто внутри?

— Не видели!

Джек подошёл ближе к дому, прикрывая лицо рукой. Жар был невыносимый.

— Никто не выходил, — сказал он.

— Мёртвы, — ответил Лукиан.

— Надо проверить.

— Как? Там огонь.

— Я пойду.

— Не пущу.

— Пусти.

Лукиан схватил Джека за плечо.

— Не геройствуй. Пожарные скоро будут.

Пожарные пришли через час — пять человек с бочками воды, лестницами, баграми. Они работали до утра.

К рассвету от особняка остались только стены — чёрные, обугленные, без крыши. Труба торчала, как памятник. Окна зияли пустотой. Внутри пахло гарью и смертью.

На пепелище нашли останки. Пятеро.

— Хозяева, — сказал Лукиан, глядя в список. — Евграф, купец. Жена Клавдия. Дочь Феоктиста. Сын Варфоломей. И слуга Тихомир.

— Что случилось? — спросил Морис.

— Несчастный случай. Или поджог. Узнаем.

— Кто мог поджечь?

— Врагов много. Богатый был.

Морис подошёл к останкам ближе. Лица обгорели, но можно было разглядеть — взрослые, дети, старик.

— Дочь. Сколько лет?

— Семнадцать.

— Молодая.

— Молодая.

Толпа разошлась к полудню. Морис, Джек и Элис пошли в контору.

— Жуткое зрелище, — сказала Элис, кутаясь в плащ.

— Жуткое, — согласился Джек.

— Я такого не видел.

— А я видел, — сказал Морис.

— Когда?

— В детстве. Соседский дом сгорел. Тоже ночью.

— Все живы были?