Sintetica / – Контора беспокойных дел. «Каменный гость» (страница 1)

Sintetica /

Контора беспокойных дел. «Каменный гость»

7

ГЛАВА 1. ВЕЧЕР В КОНТОРЕ

Солнце клонилось к закату, заливая Торговую улицу тёплым оранжевым светом. Тени от домов вытягивались, ложились на мостовую длинными полосами, словно чьи-то пальцы, тянущиеся к домам. Рынок уже опустел — торговки разошлись по домам, убрав оставшийся товар в лари и погреба. Только редкие прохожие спешили закончить свои дела до темноты, кто с корзиной, кто с тележкой, кто просто так.

В конторе беспокойных дел горели свечи. Три свечи на столе Мориса, две на столе Элис, одна тусклая на столе Джека — он не любил яркий свет, говорил, что от него болят глаза. На самом деле просто засыпал быстрее.

Морис сидел за своим дубовым столом, перебирая бумаги. Вчерашнее дело о пропавшем кошельке закрыто — нашёлся под половицей в доме самого клиента. Отчёт написан, клиент доволен, хотя платил неохотно. Сегодня новых дел не было. Тишина нарушалась только скрипом пера и поскрипыванием стула Джека, который никак не мог устроиться поудобнее.

Элис раскладывала пузырьки с зельями на своём столе, проверяла, не испортились ли. Каждый пузырёк она подносила к свету, встряхивала, нюхала, иногда ставила обратно, иногда отставляла в сторону для переработки. Работа была кропотливой, но она любила порядок. Беспорядок в зельях мог стоить жизни.

Джек сидел на своём низком стуле у окна и лениво точил топор, проводя камнем по лезвию с равномерным ритмом. Шшш-вжик, шшш-вжик. Окно было открыто, и с улицы доносились вечерние звуки — где-то играли на скрипке, кто-то ругался, дети гоняли мяч, несмотря на поздний час.

— Ты сегодня тихий, — сказал Морис, не поднимая головы.

— День тяжёлый был, — ответил Джек, не прекращая точить.

— Ты ничего не делал.

— Вот именно. Тяжело ничего не делать. Сидишь, ждёшь, когда кто-нибудь придёт. А никто не приходит. Мышцы затекают. Голова пухнет.

Элис усмехнулась, отставляя очередной пузырёк.

— Ты бы пошёл в таверну, — сказала она. — Отдохнул бы. Выпил пива. С кем-нибудь подрался для разминки.

— Пойду. Сейчас. — Джек отложил топор, посмотрел в окно. — А ты чего не идёшь?

— У меня дела.

— Зелья?

— Зелья.

— Тебе не надоело?

— Нет. Я люблю свою работу.

— А я люблю свою. — Джек снова взял топор, провёл пальцем по лезвию. — Острый. Можно хоть сейчас на войну.

— Войны нет.

— Жаль.

Он отложил топор, потянулся, хрустнув костями. Позвоночник издал серию щелчков, как сухие ветки под ногами.

— А вы чем сегодня вечером займётесь? — спросил он, оглядывая Элис и Мориса.

— Я пойду к Кроту, — ответила Элис, закупоривая очередной пузырёк. — Он обещал привезти новые руны из Студёного тракта. Говорят, очень редкие. С защитой от проклятий.

— Опять руны?

— Опять. Иглы нам хватило.

Джек кивнул, вспомнив прошлое дело. Та игла ещё лежала в сейфе, запертая на три замка и запечатанная руной. Элис иногда поглядывала на неё с любопытством, но не трогала — боялась.

— А ты, Морис? — спросил Джек.

— Буду читать, — ответил Морис, складывая бумаги в стопку.

— Что?

— Отчёты по старым делам.

— Скукота.

— Работа.

— Твоя работа — скукота.

— А твоя?

— Моя работа — топор. — Джек усмехнулся. — И немного мозги. Когда надо.

— Когда надо — ты спишь.

— Когда надо — я просыпаюсь.

Элис засмеялась, отодвигая ящик с готовыми зельями.

— Ты философ, Джек.

— Я практик. Философы сидят и думают. Я сижу и точу топор. Разница есть.

— Какая?

— От философа нет проку. От меня — есть.

Она закончила с пузырьками, убрала их в ящик, заперла на ключ. Ключ положила в карман плаща.

— Ладно, — сказала она, поднимаясь. — Я пошла. Крот не любит, когда опаздывают.

— До завтра, — сказал Морис.

— До завтра.

Элис вышла, прихватив с собой корзину. Дверь за ней закрылась, и в конторе стало тише.

Джек посмотрел на дверь, потом на Мориса.

— Ты не боишься, что она потеряется? — спросил он.

— Она взрослая.

— Взрослые тоже теряются. Вон, в прошлом месяце купца нашли в канаве. Пьяного.

— Она не пьёт.

— А что она делает?

— Варит зелья.

— Это хуже. Зелья бывают ядовитыми.

— Она знает, что варит.

— Надеюсь.

Джек вздохнул, поднялся. Стул жалобно скрипнул, но выдержал — он сколотил его на совесть.

— Я в таверну, — сказал он.

— Не пей много.

— Не пей много — это не про меня. — Джек надел куртку, проверил, на месте ли топор. — Я пью, чтобы забыть.

— Что забыть?