Синоками Емзилла – Иные миры: Перерождение (страница 2)

Дядя Саша медленно потянулся к рации и я понял, что всё это время молча смотрел на него.

— Я слышу вас, дядь Саш, — разжав кулаки, постарался улыбнуться как можно искреннее.

Совершенно точно уверен, что, не смотря на всё хорошее отношение — эти ребята используют любые средства, чтобы привести меня в чувство, именно потому что хорошо относятся. Поэтому нужно показать, что со мной в этом плане всё хорош и я ничего не употребляю. — Просто задумался.

— Вот как, ну ладно, — он убрал руку от рации и потянулся к ключам, при этом всё ещё наблюдая за мной. — Как и говорил, ты уж извини за это, сам генерал-майор вроде как приезжал с проверкой, вот и пришлось показать, что задержанный в камере. Ты чай то будешь? Замёрз вижу совсем.

— А можно лучше кофе? Кстати, не по мою же душу он приезжал?

— Можно и кофе, — задумчиво протянул дядя Саша. Он замер на какое-то время, словно что-то обдумывал. — Да ты не бойся, мы его уже отвадили, показали ему тут всё, походил с умным видом, походил, на тебя какое-то время смотрел, потом покивал, да и удалились они к Степанычу. Через полчаса вроде как после этого он вышел оттуда недовольный, но всё же собрался и укатил куда-то.

Я не смог сдержать лёгкого вздоха. Одно дело, когда тут все знакомые, которые всегда нам помогали и со всем другое, когда заинтересовался кто-то выше по званию, да ещё и из столицы. На душе начали скрести кошки.

— Выходи, чего стоишь? Пойдём, посидим, поболтаем.

Мы медленно пошли по коридору. Я не заходил сюда по своему желанию примерно год, а здесь ничего не меняется. Заглядывал два месяца назад, но тогда был занят своими мыслями, не было времени осмотреться. Людей в участке было не так много, раньше вот полно было. Правда, кажется, что тогда и времена были совсем другие. Помню был ещё совсем маленьким, год как потерял родителей, пытался часто сбежать из приюта и несколько раз это получалось.

У нас в приюте есть высокая стена с колючей проволокой на верху, которую крайне сложно перелезть, по крайней мере ребёнку. Дети часто на эмоциях могут попытаться просто сбежать, чтобы этого не случалось, старая полиция, как мне потом рассказали, буквально навязала приюту данную проволоку. Помимо проволоки было у нас два сторожа, у которых была пересменка вечером. Вот благодаря данной пересменке мне и удалось как-то раз умыкнуть незамеченным, они заболтались и просто не заметили.

Меня потом искали два дня, а всё потому, что я уехал в соседний небольшой городок, у меня тогда ещё оставались деньги после смерти родителей и поэтому удалось совершить задуманное, но всё же и там поймали. Как сейчас помню, после этого надо мной стоял и орал один из полицейских со стрёмными завивающимися усами.

Он всё кричал и кричал на сжавшегося меня, тогда ещё ребёнка. Про то, что мы неблагодарные, они о нас заботятся, проволоку нам сделали, чтобы нас же сберечь от внешнего мира, что это не клетка, что вообще не приюту надо делать пожертвования, а полиции. Этот фарс продолжался не долго, но для меня в тот момент — словно целая вечность, думал, что это никогда не закончится, но тут неожиданно вперёд вышел один из молча наблюдающих за этим полицейских. Сначала он просто слегка потянул его за плечо на себя, но после того, как усач отмахнулся от него, полицейский резко развернул его к себе и схватил за форму на груди, и даже, кажется, слегка приподнял, что не удивительно, с его то ростом, примерно метр девяносто пять.

Я не слышал о чём шептал незнакомый мне в тот момент усачу, но усач сначала кричал на него, потом пытался угрожать, а затем лишь молча и угрюмо кивал головой. Через некоторое время конфликт был исчерпан, усатый зло глянул на меня, потом на полицейского. — Ты об этом пожалеешь Стёпа, будь уверен, ты с этими гадёнышами ещё настрадаешься, — зло бросил он.

— Для тебя, я Степан Иванович, — чуть поморщился высокий блондин. — И да, Хазунов, утром увольнительную по собственному желанию ко мне на стол, я слишком долго терпел по дружбе твоё самодурство, меня переводят из столицы в этот отдел, ты приказ не читал? — И без того бледное лицо усатого, стало, казалось, словно мел. — Пошёл прочь! — под конец не выдержал Степан Иванович.

Бледный Хазунов сначала медленно стянул фуражку, пытаясь что-то из себя выдавить, но потом понял, что всё бесполезно, в сердцах кинул её на асфальт и что-то выкрикивая на непонятном мне языке удалился прочь.

Блондин сначала просто стоял, потом медленно стянул головной убор, поднял лицо к небу и стоял так некоторое время. Я уже подумал, что про меня забыли и хотел было подать голос, но тут он шумно выдохнул, надел обратно на голову фуражку и повернулся ко мне.

— Ну что, испугался? — спросил он бодро, присев рядом на корточки.

Я что есть замотал головой в разные стороны.

— Это хорошо, больше не нужно будет сбегать, просто расскажи нам о своей проблеме, и мы со всем разберёмся, будь уверен.

Спустя год, это был второй человек, которому мне захотелось искренне довериться, не знаю, как у него это вышло, но он сразу расположил меня к себе. Я повернул голову в сторону старого дома, уже открывая рот, чтобы рассказать зачем сюда приехал, как заметил в окне лицо с руками, которые складывались жестом в крест и я прекрасно всё понял.

— Просто, скучаю по родителям, — соврал я, быстро отводя взгляд в сторону. Мой жест не остался незамеченным, он повернул голову и внимательно стал вглядываться в окна.

— Я понимаю, как это тяжело, расти без родителей, — произнёс Степан Иванович, который уже отвернулся от окна, не увидев там ничего интересного для себя. — Сам рос без них, в этом же приюте. Мне повезло, потом меня забрали к себе мои приёмные родители, уверен, что удача и тебе тоже улыбнётся, а пока этого не случилось — мы будем рядом и всегда поддержим. Пойдём к машине.

Я проследовал за ним и когда мы уже уезжали посмотрел в заднее стекло «буханки». Там, в окне на первом этаже, мне махала девочка, с которой мы дали друг другу обещание. Прощай, Аня, уверен, мы обязательно встретимся вновь.

Задумавшись, даже не заметил, как мы уже подходим к кабинету дяди Саши, но неожиданно он пошёл дальше по коридору. Остановившись буквально на секунду, пожал плечами и вновь пошёл за ним. Мы подошли к кабинету Степана Ивановича, открыв дверь, дядя Саша пропустил меня вперёд.

И тут ничего не меняется: широкий стол с компьютером, два обычных стула, шкафчик с тумбочкой справа, картина Мона Лизы слева на стене и офисное кресло, за которым сидел сам хозяин кабинета, который в данный момент разговаривал по телефону, заметив меня он махнул рукой на ближайший стул.

Опустившись на предложенное место, стал молча ожидать, когда закончится телефонный разговор и начнётся разговор со мной.

— Понял вас, спасибо большое за помощь, обязательно загляну к вам в следующем месяце, да, да, обязательно с женой, спасибо Евгений Владимирович, всего доброго, — положив трубку, Степан Иванович перевёл всё своё внимание на компьютер.

Тишина уже начала становиться гнетущей, слышно было только, как дядя Саша заваривает кофе и Степан Иванович клацает мышкой. В такие моменты чувствуешь себя хуже всего, прекрасно понимаешь, что накосячил, но не понимаешь — почему этот косяк считают таким огромным, а учитывая то, что приезжал кто-то из столичных, стало совсем неуютно.

— Да, Андрюха, натворил ты дел, — с какой-то грустью разрушил тишину Степан Иванович.

Глава 2

— Да, Андрюха, натворил ты дел, — с какой-то грустью разрушил тишину Степан Иванович. — Вот надо было тебе бегать по тому заводу, вот именно по нему, — он тяжело вздохнул, последний раз клацнул мышкой и тихонько загудел принтер.

— Я…, - хотелось начать оправдываться, но слова просто не желали быть произнесёнными. С одной стороны, знал, что виноват, но с другой верил, что поступаю правильно.

Дядя Саша молча поставил передо мной чашку ароматного кофе и присел на стул, напротив. Они переглянулись и теперь уже дядя Саша почему-то горестно вздохнул.

— Что, совсем ни как по-другому нельзя выйти из этой ситуации? — спросил он.

— Нет, иначе уладить данный конфликт не получится.

Я сглотнул. Кажется, что вляпался куда серьёзнее, чем думал.

— Это конечно не моё дело, наверное, но что хотел здесь полицейский из столицы? — спросил, стараясь сделать это как можно увереннее, но голос всё равно звучал предательски тихо.

Они оба какое-то время молчали, попивая кофе, наконец Степан Иванович произнёс: — За тобой Андрюха, за тобой.

— Но я же ничего такого не сделал, да, прокрался на заброшенный завод, но он ведь заброшен! Какое им может быть до этого дело?

— Самое что ни есть прямое, Андрюха, самое прямое. Да, данный завод заброшен, вот только владеет той землёй фирма из столицы, выкупили её не так давно недавно, буквально лет пять назад, планировали запустить здесь какое-то химическое производство, только вот не задалось у них там что-то и отложили данную идею, — он ненадолго прервался, сделал глоток, а затем продолжил: — Ни кто кроме нас не обратил бы на тебя внимания, ведь как полиция данного города мы на данный момент обязаны охранять то место. Да только вот кто-то из них приехал недавно, увидел, что по объекту кто-то носится и решили обратиться не к нам, а к тем, кто выше сразу стучать!