Синклер Маккей – Знакомьтесь, Черчилль (страница 35)
Накануне было отступление из Дюнкерка. Королевские военно-воздушные силы готовились к битве за Британию в небе. И тут архиепископ является на Даунинг-стрит напомнить Черчиллю, что у него, премьер-министра, есть и другие обязанности.
«Это было его первое знакомство с его церковными обязанностями при назначении нового епископа Сент-Эдмондсбери и Ипсвича, — написал Лэнг в своем дневнике, в глубине души явно осознавая, что подобный сценарий в духе Энтони Троллопа не слишком применим в условиях страшных тягот войны. — Очевидно, он почти ничего не знает о Церкви и личностях в ней, но его комментарии были весьма занимательными. Он совсем мало говорил о текущих делах, но рассуждал о вещах в целом с огромной жизненной энергией, покуривая свою сигару, столь же неизменную, как трубка Стэнли Болдуина. Он кажется уверенным в том, что все идет хорошо, хоть и осведомлен о намерениях Гитлера не больше любого из нас, и вполне доволен своей командой. Он чрезвычайно благосклонно отзывался о Невилле Чемберлене (бывшем премьер-министре. —
Архиепископ ушел с той встречи под огромным впечатлением о новом лидере нации. «Он сказал мне, что недавно закончил книгу о Генрихе VIII! Что за человек — какая потрясающая жизнеспособность и уверенность! Но прежде чем уйти, я увидел под этой блестящей поверхностью огромную глубину, особенно когда он с искренними эмоциями высказывался о том, какая это честь — жить в этот величайший момент истории в Британии. И я, напоминая ему о его огромной ответственности, сказал: “Благослови вас Господь и направь на путь истинный”».
Восторги Лэнга по поводу Черчилля никогда не угасали, но легкое раздражение из-за полного незнания последним церковной политики через несколько месяцев значительно усилилось. Как навино было с его стороны думать, что человек, от которого зависели судьбы миллионов, будет с таким же, как он, интересом обдумывать вопросы заполнения вакантных кафедр в Херефорде и Вустере!
«Он ровно ничего не знает о Церкви, ее жизни, нуждах ее самой или ее служителей, — говорил Лэнг несколько месяцев спустя, любезно, впрочем, признав, что премьер-министру есть о чем подумать и кроме этого. — Что в результате ведет к серьезным проволочкам и неопределенности». В этом эпизоде подкупает то, что Черчилль, судя по всему, в решающий момент национальной истории казался людям настолько вдохновляющим, что многие из них — не только архиепископ — изначально предполагали, будто он должен все знать и во всем досконально разбираться.
«Красный» Черчилль. Иван Майский, 22 августа 1940 года
После восхождения Уинстона Черчилля на Даунинг-стрит, 10 симпатии посла СССР Ивана Майского к нему, естественно, усилились. В летнем небе велись ожесточенные бои битвы за Британию, и Майский начал проецировать эти события на премьер-министра. Может, это состояние войны приведет к трансформации в самом британском государстве? Может, мир нормирования и государственной промышленности, где каждый аспект жизни контролируется правительством, убедит Черчилля в том, что советский путь в итоге действительно лучший и самый верный?
«Обедал с сэром Уолтером Монктоном (генеральным директором Министерства информации. —
Дальше в его рассуждения явно вкрадывается попытка выдать желаемое за действительное. «Может, для “победы” внедрение тут советской системы и не нужно. Может, достаточно будет ввести какую-то конкретную, промежуточную форму социализма. Возможно, Черчилль окажется способным “принять” или “создать” ее: он ведь не банкир и не бизнесмен — не человек из Сити. Черчилль — политик и писатель, зарабатывающий на жизнь собственным пером. Он же не настолько погряз в капиталистической системе, как, например, Чемберлен. Он не зависит от акций, процентов, земельной собственности и прочего…»
Черчилль и кино, часть III. Вивьен Ли, конец 1940 года
В одном отношении — и единственном — Гитлер и Черчилль вполне могли бы с большим удовольствием проводить вместе время: речь об их общей страсти к популярному кино. Черчилль обожал масштабные голливудские эпопеи. Одна из них была для него особенно завораживающей — благодаря игравшей в ней звезде, английской актрисе Вивьен Ли, которую Черчилль видел за работой на студии Александра Корды. На этот раз детище Selznick Studios 1939 года переносило на экраны бурную страсть Ретта Батлера и Скарлетт О’Хары, сделав ее достоянием рекордного количества кинозрителей. Конечно, речь идет о фильме «Унесенные ветром»…
«Он шел [в Лондоне] четыре года, — писал биограф Ли Хьюго Викерс, — а Вивьен называли “величайшей звездой из всех, которые Англия подарила Голливуду”. В конце [1940] года Уинстон Черчилль… до двух ночи сидел в домашнем кинотеатре Рональда Три в Дитчли (парк, величественный дом, о котором мы вскоре узнаем больше: в первые месяцы войны он стал для премьер-министра местом для раздумий. —
Год спустя на экраны вышла еще одна картина с Вивьен Ли, еще сильнее потрясшая Черчилля, — «Леди Гамильтон», роскошная историческая драма, основанная на жизни любовницы лорда Нельсона, Эммы Гамильтон. Это была отчасти история любви, а отчасти эпический инструмент для подъема боевого духа нации во время войны, в котором весьма впечатляюще изображались морские победы Великобритании над Наполеоном.
Черчилль опять смотрел фильм в частном кинотеатре Рональда Три в Дитчли. Три писал: «То ли из-за истории лорда Нельсона, то ли из-за красоты Вивьен Ли лента премьер-министру очень понравилась. Он был в восторге от фильма и в будущем выражал желание смотреть его снова и снова». А по словам биографа Ли, Черчилль даже взял с собой эту кинопленку на корабль, когда отправился в 1941 году через Атлантику на встречу с президентом США Рузвельтом. По его распоряжению фильм показали всем офицерам на борту — под предлогом, что главное достоинство ленты заключается в изображении триумфа Британии в Трафальгарской битве. «Премьер-министр смотрел его уже в пятый раз и все равно не мог сдержать слез. Он обратился к экипажу: “Джентльмены! Я решил, что этот фильм будет вам интересен, поскольку в нем показаны великие события, подобные тем, в которых вы принимали и принимаете участие ныне”».
Уинстона Черчилля и Вивьен Ли связывали долгие теплые отношения. Мы еще встретимся с Ли и ее мужем Лоуренсом Оливье позже, когда их послевоенная дружба с Черчиллем углубится. Случится это в разгар зачастую ужасных личных кризисов звездной пары.
Человек из Анти, часть II. Джон Рейт, 2 октября 1940 года
В 1939 году Рейт ушел с поста руководителя BBC: в самом начале войны и в последние дни правления Невилла Чемберлена он стал депутатом от Саутгемптона и был назначен министром информации. Но благодаря успехам Королевских воздушных сил в деле сдерживания немецкого вторжения в битве за Британию у Черчилля появились собственные планы на это министерство. Рейта нужно было «перетасовать». В начале сентября 1940 года начались страшнейшие бомбардировки Лондона: городские доки и улицы Ист-Энда превратились в ночной ад, — что не улучшило и без того напряженные отношения Рейта с премьер-министром. На встрече, где ему рассказали о его новой работе, Рейт раскрыл старому врагу свое сердце.
Из дневников Джона Рейта, запись от 2 октября 1940 года: «Пришло сообщение; встреча с ПМ (премьер-министром. —
Учитывая, что Черчилль тогда пытался руководить большой войной, довольно странно и забавно видеть, как Рейт возмущается, что им якобы пренебрегают, заставляя «торчать поблизости» («Атенеум» находился ступенькой выше от паба за углом от Даунинг-стрит, что, в принципе, одно и то же). Показательно также, что Рейт был в ярости из-за повышения до палаты лордов, которое, без сомнений, наполнило бы души помельче головокружительным тщеславием.
«Я сказал ему, что для меня это неважно, — писал он о своем разговоре с Черчиллем, — и думал, что мог бы остаться в палате общин и после войны. Я также сказал, что предпочел бы работу в гражданском министерстве (непосредственно связанном с войной, но вне боевых действий. —