Синекдоха – Табакошка (страница 7)

Янико села на кровати, потянулась, и её уши дрогнули, улавливая звуки за стеной. Шаги – лёгкие, уверенные. Скрежет металла о камень. Потом – струя воды, и запах дешёвого мыла поплыл по коридору, просачиваясь сквозь щели в двери. Якунеко вставала рано, даже когда ей не нужно было на работу. Говорила, что привыкла к армейскому расписанию, хотя в армии никогда не служила. Она просто считала, что дисциплина – это единственное, что отличает кошкодевочку с достоинством от кошкодевочки, которая «позволяет себя жрать».

Янико встала, натянула на себя старую футболку и вышла в коридор. Там, у двери соседки, уже стояла миска с водой – Якунеко оставляла её для бродячих кошек, которые иногда забегали во двор. Их тут было немного, но она заботилась о них, как о своей несуществующей семье. Янико усмехнулась – в их мире забота о бездомных кошках была почти революционным актом.

– Яни-тян, ты уже встала? – донёсся голос из-за двери. Голос был низкий, чуть хриплый, с нотками утренней бодрости, которую Янико не разделяла.

– Встала, – ответила она, не повышая голоса.

– Слышу. Ты опять не закрыла окно, и вентиляция гудит. Сквозняк будет. Я же говорила, в этом доме всё связано: если ты открываешь одно окно, у меня в кухне начинается вой.

Янико вздохнула. Это была их постоянная тема – вентиляция, которая не работала как следует, но создавала иллюзию, что в доме есть циркуляция воздуха. Якунеко была единственной, кто замечал такие вещи. Она замечала всё.

Дверь открылась, и на пороге появилась Якунеко. Она была чуть выше Янико, с чёрными, с рыжими кончиками ушами и длинным хвостом, который она всегда носила с гордостью, как знамя. Одежда на ней была простой, но аккуратной: рабочие брюки, куртка с множеством карманов, на поясе – нож в кожаных ножнах. Он был слишком длинным для танто и слишком коротким для вакидзаси, и она называла его просто «нож». Янико знала, что она никогда им не пользуется, но носит как символ. Символ того, что она не просто кошколюдка, не просто работница, а кто-то, кто держит себя в руках.

– Ты опять не спала? – спросила Якунеко, окинув взглядом свою соседку. – Под глазами круги, как у панды. Ты пила?

– Нет, – соврала Янико. Она пила мало, но курила всю ночь и смотрела в стену. Но говорить об этом Якунеко не хотелось. Та считала, что даже если жизнь дрянь, нужно хотя бы выглядеть так, будто ты не в дерьме.

– Ладно, – Якунеко не стала настаивать. – Я на работу. Сегодня меня отправляют в Токийский залив – считать рыбу на разгрузке. Буду стоять с планшетом и записывать, сколько тонн выгрузили. Шесть часов. Ничего сложного. Потом, может быть, забегу в наш «офис».

Она усмехнулась, и в этом смехе было что-то горькое. «Офис» – так она называла маленькую комнатушку на первом этаже их данчи, где иногда собирались ребята из якудзы. Там пахло плесенью и сигаретами, и там раз в месяц выдавали мелкие поручения.

– А что за поручение? – спросила Янико.

– Понятия не имею. Может, надо будет кого-то отвезти. Или проследить за кем-то. Или просто быть на связи, если оябун решит, что я ему нужна. – она пожала плечами. – Такие дела.

Янико знала, что Якунеко – почти якудза, но не совсем. В якудзе сейчас было слишком много желающих, и они не могли платить всем. Поэтому Якунеко просто числилась, иногда выполняла поручения, но в основном работала через систему маршандажа – ту самую, что называли «змеиным трудом». Её нанимал подрядчик, который сдавал её напрокат разным компаниям. Сегодня – счёт рыбы, завтра – копка асфальта, послезавтра – мойка посуды в ресторане. Нет гарантий, нет стабильности, только постоянное ощущение, что ты – вещь, которую можно взять и отбросить.

– Как ты это выносишь? – спросила Янико. – Эта неопределённость. Никогда не знаешь, где будешь завтра.

Якунеко улыбнулась, обнажив острые клыки.

– Это лучше, чем быть свободной и голодной. Я знаю, что у меня есть хоть какой-то заработок. И я знаю, что если я проснусь сегодня и меня пошлют на разгрузку, значит, я смогу заплатить за квартиру. А ты, Яни-тян, что ты знаешь о своей жизни? Ты работаешь в конбини, куришь и смотришь в стену. У тебя даже иллюзии свободы нет.

Янико промолчала. Она знала, что Якунеко была права. И в этом была жестокость их мира – даже те, кто жил чуть лучше, смотрели на тех, кто жил хуже, и видели в них напоминание о том, как легко упасть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.