Синди Пон – Жертва (ЛП) (страница 43)
Скайбрайт узнала этот голос.
Богиня связей.
— Да, богиня, — сказал Стоун. Он держал ее. Она положила голову на его плечо, вдыхая его аромат земли, ничего не слыша.
Глава четырнадцатая:
Чувства Скайбрайт были заполнены запахом туберозы, нежным и сильным. Ее щека прижималась к чему-то очень мягкому, она не хотела открывать глаза. Резкая боль в плече исчезла, как и ее усталость. Это явно сон, и ей нельзя просыпаться, ведь ее ждет боль потери, страдания от горя.
Она ощутила, что кто-то гладит ее руку, мелодичный голос сказал:
— Она в порядке, Стоун. Но устала и… горюет.
Это могла быть только богиня, и от ее слов сердце Скайбрайт словно наполнилось солнечным светом.
— Тебе тоже нужно отдохнуть, — сказала богиня. Звучало как приказ.
— Отдохну, госпожа, — ответил Стоун. — Когда уйду.
Богиня встряхнула Скайбрайт, и она неохотно открыла глаза. Она отдыхала на коленях богини, лицо было прижато к мягкой ткани ее платья, что сияло в темноте, цвета переливались, словно были жидкими.
— Просыпайся, Скайбрайт. Стоун переживает за тебя.
Он расхаживал недалеко от них, все еще грязный, его было сложно узнать, ведь она привыкла видеть его опрятным и важным.
— Ты проснулась, — он радостно улыбнулся, выглядя лет на восемнадцать, каким и был, будучи смертным. Она все еще была в змеином облике, она поднялась на хвосте и отползла от богини, боясь и теряясь. Было сложно забыть то, что она видела от богини связей в прошлый раз, как легко она лишила Стоуна власти, словно сорвала лепесток с цветка.
Скайбрайт не сомневалась, что ни снова там, где живут бессмертные. Ее сбивали сильные запахи, что делали царство смертных блеклым. Полумесяц сиял на горизонте, и Скайбрайт никогда не видела столько звезд, серебряных и белых, синих и красных. Они мерцали, как самоцветы на небе. Их окружали яркие цветы, и она заметила орхидеи и пионы, сияющие во тьме. Вдали были персиковые деревья, полные фруктов и нежно пахнущие.
Богиня были на каменной ступени, ведущей в красивую пагоду. Она была как обычная девушка, но силу, исходящую от нее, нельзя было не заметить. Скайбрайт поклонилась величественной женщине.
— Спасибо, богиня, за мое исцеление.
— Рана была ужасной, — сказала богиня. — Ты бы не умерла, ведь наполовину демон, но страдала бы, — богиня поднялась на ноги и оказалась вдвое выше смертных. Она возвышалась перед Скайбрайт и Стоуном. — Я рада, что вы закрыли брешь, — ее голос разносился по тихому саду. — Ты сдержал обещание, Стоун, и хорошо постарался.
Стоун поклонился в этот раз с грацией, несмотря на грязный вид.
— Спасибо, богиня.
Она подняла руку, тонкие пальцы указывали на бесконечное небо.
— Я верну тебе бессмертие, Стоун, подниму тебя до твоего статуса, — она изящно повернула запястье, и Скайбрайт задрожала от силы, что исходила от нее, от которой дрожал воздух. По сравнению с магией богини, Кай Сен и Стоун игрались.
— Нет, — сказал Стоун.
Замерев, богиня загадочно улыбнулась. Она казалась статуей, выполненной мастером, сама сияла как звезда.
— Нет? — сила одного слова чуть не сбила Скайбрайт и Стоуна, они попятились.
Стоун упал на колени и склонил голову.
— Нет, богиня. Я решил не возвращаться к прежней роли посредника между царствами.
— Думаешь, у тебя есть выбор? — спросила богиня.
Стоун прижал лоб к земле, не отвечая.
Потрясенная Скайбрайт смотрела на него. Как Стоун мог отказываться от сил, что у него были, от
— Прошу прощения, госпожа. Я посмел преступить границы, — прошептал Стоун. — Но если бы у меня был выбор…
— Почему? — сильный голос богини в этот раз разносился не так далеко.
Стоун долго молчал, и грудь Скайбрайт сковала тревога.
— Потому что я столько лет ничего не чувствовал, богиня, — сказал он. — Потому что мне было все равно столько лет. Я был силен, был выше боли, зависти, ненависти и человеческих страхов… — он замолчал. — Но я и был в стороне от радости и любви. Ничего не трогало мое сердце. Магия и статус сделали меня высокомерным, — Стоун поднял голову, его глаза блестели. — Теперь я снова понял, что такое чувства.
Рука богини опустилась, это было красиво и пугающе. Скайбрайт знала, что она могла дарить и наказывать щелчком пальцев.
— Трогательная речь, Стоун, — она плыла перед ними в стороны, ее платье сияло мириадами цветов. — А ты что скажешь, кроха?
Скайбрайт моргнула, не ожидая, что на нее обратят внимание.
— Стоун сражался храбро.
Она не могла сказать богине то, что стоило.
— А ты? Ты сражалась хорошо? — богиня замерла и посмотрела на Скайбрайт. Уголки ее идеальных губ тронула улыбка. Темные глаза были нечитаемыми.
— Да, госпожа, — Скайбрайт опустила голову, уважая богиню. — Так и было.
Богиня связи уменьшилась, став размером со смертную женщину, и на миг положила ладонь на щеку Скайбрайт, ее касание было легким, как утренняя роса.
— Твоя мама гордилась бы.
— М-мама? — этого она точно не ожидала услышать от богини, она чуть не отпрянула. Но ощутила тревогу Стоуна, и это удержало Скайбрайт на месте. — Вы ее знали?
Красивые черты богини начали расплываться, словно их разделяла вода, она приняла другой облик. Она словно смотрела в зеркало, Скайбрайт была похожа на маму.
— Твоя мама держалась отдельно, — сказала богиня. — Она не сотрудничала с богами, была сама по себе, но помогала в Великих сражениях Стоуну, — сады начало заполнять пение птиц, небеса над ними становились золотыми и розовыми. — Но Опал однажды позвала богов, и я откликнулась на ее зов.
Стоун поднялся и встал за Скайбрайт. Она хотела взять его за руку, но вдруг почувствовала себя одинокой и испуганной, стоя напротив изображения мертвой матери. Стоун, словно ощутив ее слабость, приблизился. Это помогло.
— Я призвала ее сюда, на Гору Небесного спокойствия, и она рассказала, что устала. Она прожила больше тысячи лет в царстве смертных, могла видеть сердца людей и их грехи. Опал мстила и убивала тех, кого считала лишними, но она… устала, — богиня смотрела на Скайбрайт лицом Опал, и казалось, что ее мама читает ее душу, видит каждый секрет, стыд и желание. — Она долго была одна. И спросила меня: «Можешь дать мне ребенка? У меня может быть дочь?».
Горло Скайбрайт сжалось, голос богини изменился во время этих вопросов, и она слышала голос Опал, нежный и певучий. Она словно красиво пела.
— Демоны не могут рожать. Я сказала ей это. Я могу дать тебе дитя, — богиня замолчала, — но это будет стоить тебе жизни.
Скайбрайт выдохнула, и рука Стоуна легла на ее плечо.
— Согласна, — сказала Опал. — Но пусть будет еще одно желание. Пусть моя дочь видит хорошее в людях. Пусть видит свет, а не одни грехи.
Лицо богини снова стало размытым и вернулось к ее идеальным чертам статуи.
— Я исполнила желание Опал.
Скайбрайт спрятала лицо в ладонях, но слез не было. Рука Стоуна успокаивала, но она чувствовала его потрясение после слов богини.
— Я сделала тебя такой же, как Опал, но наполовину смертной, чтобы ты могла жить в обоих мирах, Скайбрайт, — сказала богиня. — У тебя есть душа, которой не было у твоей матери. Ты — дитя обоих королевств, смертного и божественного.
Она слышала, как шумит кровь в ушах, сердце колотилось. Опал отдала жизнь, чтобы родилась Скайбрайт, и она могла никогда не понять причины этого.
— Давайте я займу место Стоуна, — сказала она. — Буду новым посредником.
Рука Стоуна сжалась на ее плече, и она отползла от него. Он предаст ее? Скажет, что она не подходит, что она разрушит договор? Небеса были ярких цветов рассвета, но они были насыщеннее, чем в мире смертных. Скайбрайт ощущала, как сад оживает в лучах солнца, существа вылезали из норок, бабочки взлетали, а птицы пели и общались. Казалось, что ее судьба запуталась в изящной паутине.
Богиня связей вскинула черную бровь.
— Ты хочешь стать бессмертной?
— Нет, — ответила Скайбрайт. — Если вы дадите мне силу путешествовать между миром смертных и преисподней, этого хватит.
— Зачем тебе это, кроха? — спросила богиня.
Скайбрайт сглотнула, успокаивая себя, и сказала: